И мы начинаем наш концерт, посвященный попаданцам в прошлое. В программе - пляски на костях авторов, едкие замечания и сарказм, мемы, шутки над иишницой.

1. Психиатр.

Влад Радин

АННОТАЦИЯ. Врач- психиатр, кандидат наук умирает и переносится в тело молодого выпускника медицинского факультета Университета в России времён царя Николая Первого. Во времена Гоголя и молодых Достоевского и Некрасова. Он оказывается врачом в провинциальной психиатрической больнице построенной и оснащенной по последнему слову психиатрической науки того времени, которую возглавляет известный и авторитетный выписанный за большие деньги врач - немец. Ему предстоит столкнутся с методами лечения и содержания душевнобольных которые были общеприняты в ту эпоху, и которые превратили больницу в пыточный застенок. Что остаётся делать главному герою? Смирится перед волею неожиданных для него обстоятельств или же попытаться хоть что -то изменить? Ведь до открытия аминазина и того переворота в психиатрии который вызвало появление нейролептиков осталось ещё более столетия!

ПРИМЕЧАНИЕ. Главный герой, Александр Вячеславович Верещагин — 58-летний кандидат медицинских наук, доцент и по совместительству обладатель гремящего корыта марки «Ниссан». Жизнь его скучна, как лекция по истории КПСС, пока в его отделение пограничных состояний не заявляется Полина — дочка местного мэра, плотно сидящая на роскомндаздор. Попытка доктора поиграть в справедливого шерифа и проучить мажорку заканчивается эпично. Полина легким движением руки достает нож. Боже ж ты мой! А не похожее ли начало мы видели в незабвенных 15-ти ножевых ? Ну да ладно, что там дальше?

«Я вернусь», — подумал наш герой (видимо, цитируя Терминатора) и действительно вернулся. Только в 1843 год, в тело 25-летнего дворянина и лекаря Александра Волкова.

Вместо того чтобы впасть в экзистенциальный ужас, побиться в истерике или хотя бы проверить, на месте ли его новые дворянские причиндалы, наш герой первым делом начинает... читать старинные учебники психиатрии и ставить диагноз своей новой сестре Наташе по её портрету. Выяснив, что у сестры биполярочка, попаданец радостно потирает ручки: ведь неподалеку есть болото с литием!

Первое, что бросается в глаза - психологическая недостоверность. Мэр города умоляет врача, как побитая собака, медсестра-супермодель работает за копейки в провинциальной психушке, а немецкий доктор с порога вываливает первому встречному свои карьерные амбиции и зависть к шефу. Плюс картонные диалоги. Люди так не разговаривают. Даже в XIX веке. И уж точно так не разговаривают наркоманы под роскомнадзор. Диалог Полины и доктора похож на зачитывание обвинительного акта в суде. «А пошел ты на... Каблук Настьки!» — кричит Полина.

Наконец, синдром Википедии. Герой постоянно думает статьями из энциклопедии. «Хейнрот, основатель школы психиков... Иделер, заведующий Шарите...» Мы поняли, автор умеет гуглить. Но зачем превращать художественный текст в конспект первокурсника медвуза?

Есть ли плюсы? Да! Текст явно написан руками, никакой иишницы.

2. Русский мотор

Виктор Гросов

АННОТАЦИЯ. Не хочу менять историю. Не хочу себе всех этих проблем. Но создать автопром в России?

Внедорожники для брутальных мужчин и кабриолеты для дам? Почему нет?

Можно и бижутерию развить - есть такое хобби у меня.

Меняется история? Да что ж такое...

ПРИМЕЧАНИЕ. Пятидесятидвухлетний автомеханик Андрей, чья главная жизненная трагедия — больное колено и закрытие любимого цеха, героически спасает молодого криворукого коллегу от летящего куска железа на испытательном стенде. Сам при этом погибает. Перенос банальный, но ладно, что там дальше? Главный герой очнулся в 1895 году в теле двадцатитрехлетнего Коли Ладогина, чья рука как раз весело затягивается в ременной привод. 
Оказывается, покойный папаша оставил Коле полудохлый заводик, кучу долгов и сестру Лизу с манией рисовать веточки шиповника. Наш попаданец не растерялся: вместо того чтобы паниковать, рыдать или пытаться изобрести пенициллин, он спас токарный станок от злого купца Бурова, заложил отцовские часы ради маминой брошки, прокатился на трамвае по льду Невы с барышней Верой и решил... построить первый русский автомобиль раньше Яковлева и Фрезе.

В плюсы запишем живых героев и отсутствие мгновенного прогрессорства. Спасибо, что герой не начал варить автомат Калашникова из болотной грязи в первой же главе. Он хотя бы полторы главы тратит на то, чтобы выточить четыре жалкие втулки.

Текст вылизан до блеска, словно лысина Брюса Уиллиса в «Крепком орешке». Орфографических ошибок нет. Стиль — ровный, как асфальт на немецком автобане, и... такой же эмоционально захватывающий. Всё написано правильно, гладко и безжизненно.

А еще тут идеально сбалансированная структура - каждая микропроблема (колесо БМВ, провод зажигания, втулки Бурова, выкуп броши) решается ровно за один логический шаг без каких-либо непредвиденных препятствий. Тексту явно не хватает жизни, грязи, пота и человеческих глупостей.

3. Водитель полуторки

Андрей Вершинин

АННОТАЦИЯ. Андрей три года собирал в гараже полуторку для музея. Ему под пятьдесят: служил, воевал, двадцать лет гонял грузовики на ралли-рейдах и знает старое железо до последнего винта. Под машину без упоров не лезут - он сам всю жизнь орал за это на молодых, а тут полез. На пять минут.

Домкрат сорвался.

Очнулся он в кабине той же полуторки, только краска темнее и руль новый. Июль сорок первого, лесная дорога под Смоленском, машина в кювете. Рядом убитый сержант, бак пробит, в кузове тлеет брезент и кричат раненые, а злой майор-танкист с перебитыми ногами командует: «Шофёр, живой? Так какого хрена стоим?» Из воды в ручье на Андрея смотрит лопоухий пацан. Красноармеец Колька Бирюков, двадцать один год, шофёр.

Про эту войну он знает то же, что и все: сначала отступали, потом пошли вперёд. Зато знает, как заткнуть бак мылом, а радиатор сырой ольхой, как провести машину вброд и как завести немецкий «Опель» без ключа. И как воевать, если придётся. А придётся: в сорок первом дорога и есть фронт.

ПРИМЕЧАНИЕ. Оргазм автомеханика. Описания ремонта техники выполнены с такой нежностью и детализацией, что кажется, будто автор испытывает к карбюраторам и тормозным барабанам гораздо более тёплые чувства, чем к женщинам. Инструкция по ремонту поплавковой камеры латунным паяльником — это просто поэзия.

Все остальное сильно хуже. Немецкие солдаты здесь — это слепоглухонемые дебилы из старых советских комедий. Они стоят толпой вокруг бензовоза, слушают, как русский мужик кроет их матом из кустов, смеются и ждут, пока их расстреляют. А водитель грузовика, видя чувака с коровьим хвостом в руках в зоне боевых действий, просто машет ручкой и кричит «Приятного аппетита!». Ну да, именно так вермахт и воевал — на чистом расслабоне и позитиве.

И да, похоже тут иишница. Нейросетки обожают писать короткими предложениями одинаковой структуры («Андрей сделал...», «Андрей посмотрел...»). Плюс энциклопедическая точность примитивных лайфхаков. Описание того, как затереть бак мылом и сделать деревянные заглушки, взято напрямую из баз данных ИИ, собирающих «шофёрские байки» из интернета. Читать или нет - решайте сами.