Напоминаем, что иишницы (если у нас есть подозрения) мы теперь помечаем соответствующим значком. Поехали!

1. Меж двух миров

Михаил Щербаков

АННОТАЦИЯ. В 2461 году жизнь почти идеальна. Эдвард Холт — инженер в Неовейле, городе будущего, где искусственный интеллект заботится о каждом жителе, а уровень счастья измеряется с точностью до десятых. Он привык доверять расчётам и не верить в необъяснимое. Пока однажды не сталкивается с загадочной аномалией. После этого в его жизни появляется нечто, чему невозможно найти рационального объяснения: чужой город, чужая жизнь и мир, который должен был остаться в прошлом на много веков. Эдвард не знает, что происходит и почему это случилось именно с ним. Но он привык находить ответы. Даже если для этого придётся нарушить правила, которым подчиняется весь его мир.

ПРИМЕЧАНИЕ. Главный герой настолько идеален, что его индекс счастья — 7,4 (наверное, по шкале уныния). Он живёт с ИИ-пылесосом по имени Лина, который знает, на каком боку Эдвард спит, и ласково капает ему на мозги каждое утро. Но стабильность — это смерть. Наш герой спускается в шахту, натыкается на древний булыжник со странным знаком, трогает его голой ладошкой (техника безопасности? Нет, не слышали) и ловит мощнейший разряд тока. «Хьюстон, у нас проблемы». 
Эдвард отрубается и... вуаля! Просыпается в теле Тобиаса — средневекового каменщика-алкоголика со сломанным ребром, кучей долгов и сестрой, которая будит его ведром ледяной воды. Теперь Эдвард днём (или ночью?) решает проблемы средневекового ЖКХ, объясняя местным строителям законы гидростатики на пальцах, а в перерывах возвращается в своё стерильное будущее, где его пытается лечить ИИ и психотерапевт с веснушками. Ах да, ещё на горизонте маячит рыжая прачка Алиса, которая подозревает, что её любимый алкаш Тоби подозрительно поумнел.

Неовейл выглядит так, словно его списали из буклета по продаже недвижимости в Подмосковье бизнес-класса. Всё белое, чистенькое, дождь по четвергам с трёх до пяти утра. Скучно до зубовного скрежета. Понятно, почему Эдвард бежит в грязь — там хотя бы свиньи в канавах ведут себя искренне.

Текст буквально кричит о том, что его сгенерировал алгоритм. Во-первых, математическая симметрия текста. Все показатели счастья («семь целых четыре десятых», «три целых восемь десятых») расписаны так, будто нейросеть отрабатывала промпт «покажи мир через цифры».. Во-вторых, слишком правильные аналогии. Сравнение распределения веса фундамента с «человеком на широких досках по снегу (лыжах)» — это типичный пример того, как ИИ пытается подобрать синоним из ограниченного контекста эпохи.

2. Мне снова 13

Малыгин Владимир Владиславович

АННОТАЦИЯ. Попадание в себя же, в 1973 год. Возможность ещё раз прожить жизнь и исправить свои прежние ошибки дорогого стоит...

ПРИМЕЧАНИЕ. Большой плюс романа по нынешним временам, что тут точно нет нейросетки. А что есть? Внутренний душный философ. Рассуждения героя о том, переселилась ли его душа или сознание («двудушие — это грех!») вызывают неодолимое желание зевнуть так широко, чтобы вывихнуть челюсть. Дедушка, вы только что восстали из мёртвых, у вас координация как у пьяного пингвина, а вы стоите на пляже и размышляете о религиозных догматах и «матрицах»?

А еще некоторая картонность диалогов. Подростки в 1973 году разговаривают так, будто сдают экзамен по литературе: «Ты не болтай о произошедшем, а то некрасиво получится, не по-пацански. Понял?» — «Да я никому. Могила». Не хватает только дружеского подзатыльника и пионерского салюта.

Автор неплохо передает атмосферу СССР, но в целом роман создан для того, чтобы уставший мужчина за 50 читал её в метро, пуская скупую слезу по утерянному СССР, газировке за 3 копейки и временам, когда у него ещё не болели колени.

3. Подводная лодка "Малютка"

Петр Алмазный, Сергей Савинов

АННОТАЦИЯ. Виктор переносится в тело командира советской подлодки М-98. На календаре ноябрь 1941 года. Балтийский флот несёт тяжёлые потери. Впереди ждёт смертельно опасный поход, который в реальной истории закончился гибелью подлодки и экипажа. Но бывший военный не привык сдаваться. Если судьба дала второй шанс, значит, придётся бороться до конца. За жизнь своих моряков и за Победу!

ПРИМЕЧАНИЕ. Физика, выйди из класса! Подводная дуэль выглядит так, будто автор переиграл в World of Submarines. Подлодки уворачиваются от торпед «резким стопом», совершают «крутые маневры» на поверхности, обгоняя друг друга на несчастные 1,3 узла, и расходятся бортами, как маршрутки на остановке. Плюс исторический фансервис. Появление Маринеско и Руссина на пирсе выглядит так, будто герой приехал в Диснейленд и спешит сфотографироваться с Микки Маусом. «О, здорово, Саня Маринеско! А я тут немца упустил, но сейчас расскажу тебе, как правильно воевать и диверсантов через торпедные аппараты выбрасывать!».

Авторы гонят текст (прода каждый день), нейросетка дымится от напряжения. И тут прямо все от чатгопоты. «Синдром списков» (Data Dumping). Нейросети обожают вываливать структурированную информацию из Википедии. Описание проверки дайверского снаряжения в Главе 1 выглядит как пошаговый мануал, сгенерированный по запросу «напиши детальный процесс проверки BCD перед погружением». Шаблонные переходы - конец 4-й главы, где повествование вдруг резко перескакивает на немецкого обер-лейтенанта Ханса-Юргена, который стоит на мостике и думает: «Русские учатся воевать... Я найду того русского». Это классический маркер ИИ, который пытается «сделать кинематографичный переход к антагонисту» по шаблону драматического текста.

4. Забытый фронт

Н. Миллер

АННОТАЦИЯ. Выжженная солнцем саванна Германской Восточной Африки.

Он приходит в себя на поле боя среди тел погибших. В голове — оглушающий гул контузии, на виске — глубокая рана от британского осколка, а в памяти — абсолютная, пугающая пустота. Он не помнит своего имени, не знает, за что воюет и кто ждет его дома. Единственные зацепки — нашивки немецкого унтер-офицера на выцветшей форме и верный Маузер в кобуре.

Вокруг — чужая, смертельно опасная земля, где европейские державы сошлись в беспощадной схватке за колонии. Чтобы выжить среди дикой природы и партизанских засад, безвестному солдату придется воевать за двоих: против явного врага в прицеле и против темноты в собственной памяти.

Ему предстоит пройти через ад забытого фронта Великий войны, чтобы по крупицам вернуть свое имя. Но кем окажется человек, которого он так отчаянно ищет?

ПРИМЕЧАНИЕ. Стоит отдать автору (или его кремниевому соавтору) должное: анатомические подробности разложения, рвоты, запекшейся крови и мух, кружащих «ровным, низким органным басом», прописаны с маниакальной страстью. Если вы искали пособие по тому, как детально описать рвоту желчью на сухую траву — поздравляю, вы нашли шедевр. 
Также радует фетишизация немецкого оружия и снаряжения. Патрончики 7.92mm, шлем из пробки Kaniak, винтовка M1871/84 — чувствуется, что перед написанием текста кто-то знатно покурил Википедию и пару форумов реконструкторов Первой мировой.

Есть и минусы. Получив тяжелейшее сотрясение мозга, унтер-офицер легким движением челюсти начинает свободно изъясняться на суахили. Просто «его связки вспомнили». Потрясающая медицина! Жаль, в современных больницах после черепно-мозговых травм люди чаще начинают путать право и лево, а не цитировать Шекспира в оригинале.

Стиль напоминает пьяного поэта-декадента, который дорвался до словаря синонимов. Текст перегружен прилагательными так, будто за каждое из них автору платили золотыми марками. Пыль у него обязательно «мелкодисперсная», воздух «густеет», а небосвод — «раскаленный оловянный лист».

И да, похоже, тут тоже:

5. Сегодня была война

Алексей Плеханов

АННОТАЦИЯ. Попал на ВОВ.

ПРИМЕЧАНИЕ. Плеханов, конечно, не парится... Обложки нет, аннотация считай тоже. Может все силы ушли на текст и внутри шедевр? Да нет, не похоже. Сюжет свеж, как майская роза, застрявшая в текстурах советского симулятора. Наш герой — Иван Васильевич (какое совпадение!), унылый пятидесятилетний мужик с экзистенциальным кризисом на фоне увольнения «пухло-розовощеким менеджером». Он отправляется по грибы, но вместо подберезовика находит портал времени в виде незаметной ямки. 
Упав туда, наш дед мгновенно материализуется в окопе июня 1941 года прямо на гору трупов. Не успев очистить куртку от чужих мозгов, он тут же вспоминает, что в XXI веке баловался покупкой гражданского пулемета Дегтярева, а потому начинает косить наступающий вермахт пачками, попутно собирая рассыпавшиеся боровики. Далее Иван Васильевич:
1. Читает лекции советскому офицеру о том, что «после войны поговорим» и спойлерит дату победы;
2. Называет красноармейцев «туристами», а отступающую армию — «стадом лосей»;
3. Убивает трех немцев в спину из нагана, маскирует мотоцикл и тащит 35 кг трофеев на своем хребте;
4. Встречает в лесу трех девиц-военфельдшеров, собирающих грибы посреди наступающего Блицкрига (сюрреализм? Нет, будни попаданца!);
5. Строит для них спа-салон (баню по-черному) прямо у ручья.

А еще впечатляет исключительный, кристально чистый цинизм главного героя. Человек попадает в ад первых дней войны, вокруг взрываются мины, умирают люди, а он искренне сокрушается: «Ёлы-палы, да что ж это такое, все мои сегодняшние труды насмарку!» — и начинает заботливо собирать помятые боровички обратно в корзину на глазах у онемевших трупов.