Нино родилась в небольшом городе неподалёку от Флоренции в семье грузинских эмигрантов. Её дед покинул Грузию ещё молодым человеком, а родители уже считали Италию своим домом. Дома говорили на двух языках: по-грузински, когда нашептывая ей ласковые слова перед сном или в сердцах ругали за разбитую вазу, и по-итальянски, когда обсуждали повседневные дела.

Нино росла необычным ребёнком. Пока другие девочки собирали открытки с актёрами, она коллекционировала красивые камни. В карманах её платьев постоянно находились кварц, яшма, кусочки мрамора и непонятные минералы, подобранные во время прогулок. Когда ей было двенадцать лет, отец подарил ей старую лупу геолога. Позже Нино говорила, что именно тогда впервые поняла: мир гораздо сложнее и интереснее, чем кажется на первый взгляд.

В университете она изучала минералогию и материаловедение. Там же впервые столкнулась с геммологией — наукой о драгоценных камнях. Её заворожила мысль, что крошечный кристалл способен рассказать историю длиной в миллионы лет.

После защиты диссертации Нино предложили место в исследовательской лаборатории. Многие её коллеги ушли в ювелирный бизнес или оценку драгоценностей, где платили значительно больше. Но её всегда интересовали не деньги, а исследования.

Так постепенно она стала одним из ведущих специалистов по происхождению драгоценных камней в археологических находках.

Археология вошла в её жизнь случайно. Однажды исследовательская группа попросила её изучить несколько бусин, найденных при раскопках древнего поселения. Работа затянулась на месяцы, а потом Нино впервые пригласили непосредственно на раскопки.

Она влюбилась.

Не просто в археологию как науку, а в особую атмосферу экспедиции - подъём на рассвете, пение птиц, запах мокрой земли и свежего кофе в турке на костре, разговоры у походной кухни. И ощущение, что под твоими ногами лежат истории тысяч людей, давно исчезнувших.

С тех пор она старалась участвовать хотя бы в одной экспедиции каждый год. Коллеги шутили, что профессор Орбелиани чувствует себя счастливее в пыльной куртке и резиновых сапогах, чем на международных конференциях.

А личной жизни у Нино так и не сложилось. В молодости у неё были серьёзные отношения с археологом по имени Марко. Они несколько лет ездили вместе по раскопкам и даже обсуждали свадьбу. Но однажды Марко предложили работу в Канаде. Нино в это время получила грант, о котором мечтала десять лет. Никто никого не предавал. Просто их дороги разошлись.

Позже были и другие мужчины, но каждый раз работа оказывалась сильнее желания строить семью.

Со временем Нино перестала воспринимать своё одиночество как недостаток. Она научилась жить в компании книг, минералов, старых карт и собственных размышлений. Иногда ей бывает грустно, особенно когда она видит большие семьи своих коллег. Но жалеть себя она не любит.

Сейчас Нино уже за семьдесят.

Она по-прежнему работает в лаборатории, хотя давно могла бы выйти на пенсию. Её кабинет легко узнать: на подоконнике стоят образцы минералов со всего мира, на стене висят фотографии раскопок, а в ящике стола лежит незаконченная вышивка крестиком, которую она достаёт во время долгих измерений приборов.

На вопрос студентов, не жалеет ли она о чём-то, Нино обычно отвечает:

"Любая жизнь похожа на необработанный камень. Если всё время думать, какой он мог бы быть, никогда не увидишь, каким он стал".