Полос Я 

Слякоть стекала по широкому окну. Холодные капли попадали сквозь открытую форточку, даря приятный озноб. Пол становился скользким, можно легко споткнуться, но было откровенно плевать. Густой дым просачивался сквозь, влажность кое-как разбавляла стоящую вокруг вонь. Серость комнаты смешалась с пейзажем за окном. Пятый этаж был самым холодным, но именно здесь мне и было самое место. Сырые обои покрылись черными кляксами плесени, крыша текла от долгих дождей.

Кости ломило, старые шрамы ныли. Правая нога фантомом досаждала мне третьи сутки. Хотелось схватить нож и вскрыть давно зажившие раны. Будто это могло помочь вытащить то, что мешало. Или напомнить костям, что их больше не существовало и пора бы оставить меня в покое.

Раньше тридцать лет считались пышущей молодостью, сейчас же — это невероятная привилегия. После всего прожитого, после всех кошмаров ты ощущался как старец, как иссыхающий труп. А ведь когда-то…

Горькая затяжка — я уже сбилась, какая по счету — опалила горло, тяжелым валуном осела в оголодавшем желудке. Тошнота привычно поднялась комом, и я глянула в угол рядом с кроватью.

Только опрокинутые бутылки.

— Ну и пошел нахуй завтрак, — обратилась я в пустоту.

Позади громыхнуло, но я даже не обернулась. В комнату вошли.

Тяжело вздохнув, я прикрыла глаза. Видеть кого-то сейчас не хотелось. Мне нравилось оставаться затворником. Пленником в собственном аду. Патрулю был отдан приказ — никого не впускать, но, возможно, Хорьку удалось убедить их. Пришла напомнить об очередном собрании, что я пропустила.

Нужно будет отправить шакалов в зону погорячее, раз не желали слушаться.

— Иванна, — позвал меня голос.

Сигарета сбросила пепел против моего желания.

Взяв в руки простую деревянную трость, что всегда находилась подле меня, повернулась к нему, скидывая неприкрытую ногу с табурета. Надевать протез лишний раз не хотелось. Особенно когда давно погибшая плоть напоминала о себе.

Иванна

А-да-м.

Темные волосы, чуть отросшие спереди, из-за чего он постоянно зачесывал их назад. Глубоко посаженные глаза непонятного цвета — в тени они походили на мокрый асфальт, а на свету становились почти прозрачными. Губы дразнящие, такие, что сразу хотелось попробовать, каково это — их целовать. Двусмысленные образы затопляли голову, заставляя вспомнить, как отважно он вступил в перепалку, как проходил со мной дистанцию. Тогда мы оказались вдвоем в одной стихии, понятной только таким, как мы. Помешенных.

Пусть сначала мне показалось, что столкновение с ним не случайно, все же его неловкость доказала обратное. Робел, но не боялся бросить вызов. Было в нем что-то такое, от чего хотелось его растрясти, посмотреть, что из этого выйдет.

Но стоило нам выйти на улицу, как все думы о нем испарились.

Внизу стоял он…

Мой самый близкий человек, мой лучший друг.

— Фаяз!

Я побежала вперед. Сколько мы не виделись, год? Меньше? Больше? Кажется, что бесконечное количество времени!

Он, как и всегда, даже после долгой дороги выглядел идеально. Легкая щетина, прищуренный ласковый взгляд, улыбка на губах, которая стала еще шире, когда он увидел летящую к нему меня. Даже не думая, я прыгнула в раскрытые объятия, обхватывая его руками и ногами. Фаяз же без усилий выстоял, сцепляя руки на талии, а затем закружил под мой смех.

— Моя-то! — сказал он, чмокнув меня в макушку.

И мне сразу стало так спокойно, так хорошо. Дом снова стал домом. Ничего не важно, никакие тревоги. Меня не пугали ни предстоящие игры, ни смена капитанства. Фаяз приехал, значит, все можно решить!

Он всегда был моей стеной, крепостью. С чем бы я ни сталкивалась, какие горести ни встречала, Фаяз смотрел твердо и непоколебимо, уверенным взглядом давал понять, что все решаемо.

— Иванна, привет, — послышался голос где-то сбоку.

— Быстрей, быстрей! Перебирай ногами, надо успеть поймать их! Иванна, Иванна Маркелова, подождите!

Женщина на каблуках, в кожаной куртке бежевого цвета — хоть погода уже позволяла ее снять — и высоким хвостиком семенила к нам, едва успевая переставлять ноги. За ней следом спешил грузный мужчина, державший камеру на плече.

Уставшая команда покинула тренировочное поле и не очень хотела давать интервью, но все как по волшебству натянули одинаковые дружелюбные улыбки. Девушки принялись вытирать лицо от пота, а парни выпрямились, становясь выше и шире в плечах.

Я же покачала головой, перекинула сумку через плечо и вышла вперед. Жвачку пришлось запихать между зубов, чтобы во время разговора она не вылетела на журналистку.

Мы одеты все как один: серая спортивная форма с эмблемами нашего военного института на рукавах, белые футболки, начищенные кроссовки, по которым несложно догадаться, что мы давно ждали этой встречи. Волосы девушек завязаны в красивые пучки, но мой, не выдержав длины, скатился набок.

Женщина, увидев мою широкую улыбку, обрадовалась и встрепенулась. Грозно стрельнув глазами на оператора, вновь растянула улыбку и, дождавшись отмашки, начала:

— Иванна Маркелова! Какая чудесная встреча!

— Мы тоже рады вас видеть! — поставленным голосом ответила я.

Учится давать интервью нам пришлось ускоренно. Ускоренно настолько, что начали мы только два дня назад, но тренеру — по его же словам — было плевать, сколько часов мы будем спать, но если мы не сделаем это «блистательно», наши задницы будут висеть вместо флагов.

— Мы из Олимпийского эфира! Могу ли я задать вам пару вопросов? Вы ведь команда по бегу, выбранная на Игры?

— Так точно!

— Скажите, пожалуйста, тяжелая была тренировка? Говорят, чем ближе Игры — тем трудней команде.

— Мы чувствуем усталость — это так, но также сумасшедший азарт! Мы готовы показать миру, на что способны «Сибирские волки»!