Кевин, который касается синяка на шее Нила, они замирают. К Нилу никто не прикасался так в непосредственной близости и когда он голый и другой человек тоже без одежды.

Просто смотрят друг на друга. Кевин первым не сдерживается, опуская взгляд на губы. А Нил такое уже видел, в том закоулке за ареной Сумерек, когда Эндрю изливал ему душу. 

— Я говорил тебе, что не буду таким как Рико, — всё же смог прохрипеть Нил, несмотря на очевидную боль в горле. 

Кевина бросает в дрожь, хотя вокруг очень и очень тёплая вода. Он качает головой и убирает руку. Понимает, что да, они с самого начала установили это хрупкое доверие на сравнении Нила с Рико. И если тогда Кевин боялся, что за защиту Нил может потребовать того же самого, что нужно было Рико, то сейчас, после того, как прошло много месяцев, он убедился, что Нил не такой. 

— Ты не будешь, — соглашается Кевин, и эти же слова заставляет его смутиться. Будто он признаётся, что хочет чего-то сейчас, но при этом не говорит прямо. — Но не волнуйся. Я не думал об этом раньше, ты просто рядом и заботишься обо мне. И это наводит на… 

Кевин вдруг понимает всю проблему, прикрывает рот ладонью, вспоминая, как Нил буквально лежал мёртвым на его руках после попытки защитить от Рико. То, что сам Рико никогда не сделал бы ради Кевина. 

Нил всё ещё молчит, побуждая говорить дальше. 

— Такой низкий стандарт — лишь бы кому-то по-настоящему было до меня дело, — прикрывает глаза Кевин, закусив губу потом. 

Слышится небольшой всплеск, Нил вытаскивает руку из-под воды и кладёт ему на плечо. Нилу есть много что сказать, но боль в горле мешает. 

— Прости, это совсем не вовремя, — мотает головой Кевин.

— Всё в порядке, — всё же отвечает Нил и сжимает плечо крепче. 

Кевин не может не посмотреть на него снова. Мокрые волосы, лопнувшие сосуды в глазах, отчего радужка кажется не голубой, а фиолетовой. Кевин понимает, что для него никогда не было проблемой находить кого-то своего пола  привлекательным, и если бы не то, как испортил его восприятие Рико, возможно, что-то бы вышло. 

Нил видит это разочарование, печаль, страх быть оставленным, и опускает взгляд на свою руку на плече Кевина. Руку, которая медленно тащится к шее, Кевин замирает, не дышит. Но Нил останавливается перед его лицом, касается почти нежно, если бы не эта лёгкость, намекающая на то, что он готов убрать руку в любой момент. 

— Я не хочу, чтобы это всё испортило. Но ты… — обрывает себя вновь Кевин. Не говорит «я не могу ничего с собой поделать, ведь у меня настолько низкий стандарт, что я хочу заботы от любого, кто готов мне это дать». Но ведь дело не только в этом. Вряд ли от любого. Просто так вышло, что Нил… всегда такой ужасно искренний рядом с ним.

Рука Нила действительно готова оторваться на этой запинке, но Кевин перехватывает её быстрее, прижимает к щеке сильнее. И теперь они вновь смотрят друг на друга. 

Кевин действительно настолько ужасен в том, чтобы признать конкретные желания. Кажется, он сейчас сгорит от обилия мыслей и чувств, ведь всё это время ему так хотелось быть важным и любимым. Кажется, это так просто, отчего он почти готов унизиться, чтобы урвать хотя бы ещё немного больше этой чужой заботы от человека, которому не всё равно. От человека, поручившегося за него и спасшего не один раз. 

Нил — не смысл его жизни, не безусловная любовь, не то, что будет вечно рядом. Но он дал то, что на самом деле Кевин хотел так давно после смерти матери — ощущение важности. И в чём Рико ошибся, просчитался, надеясь на то, что чувства Кевина образуются из чего-то физического между ними. Если бы всё было наоборот, возможно, Кевина бы не было тут, если бы только Рико осознал, что ему нужно. 

Нил дёргает уголком губ в сторону, но это скорее печальная и понимаяющая улыбка. А затем придвигается ещё немного. 

— Ты ничего не должен, — не мог не сказать Кевин, ослабляя хватку на руке, но Нил не сдвигает её. 

Не сдвигает, и задирает голову чуть выше. Так, что Кевину не составляет труда нагнуться и поцеловать его. Лёгкое давление, проба не на вкус, а на ощущения. И как последствие — другая ладонь Нила прижимается к его сердцу уже над водой, а Кевин утягивает его в поцелуй, теперь уже пробуя горячую воду онсена на вкус с чужих губ. 

Никто из них не целовался должным образом, отчего всё кажется таким странным, а в груди сердце бьётся так, что Кевин готов либо сбежать, либо ещё сильнее прижаться к Нилу. 

Он не знает, как тот ощущает это всё (или знает, ведь Нил может чувствовать его сердцебиение).

Губы тёплые, влажные, ладони Нила совершенно не хотят отрываться от него, и Кевин может сказать о своих то же самое. Совершенно не хочется отпускать Нила никуда, но и посмотреть тоже хочется. Приходится оторваться, и влажный звук раздаётся уже не каплями по лесенк, а между ними. Губы размыкаются, а в паху ноет от этого звука, ощущений. Глаза Нила всё так же кричат напоминанием о том, что сделал Эндрю, но при этом они будто светятся. Кевин совершенно не может оторваться от этого искреннего первого любопытства, таящегося в них. Он сам знает, что Нилу не было никогда дело до этого, но прямо сейчас тот медленно облизывает губу и смотрит только на его рот, отчего Кевин не может удержаться. 

Наверное, они не должны это делать. Наверное, глупо поддаваться порывам, но остановиться — ещё более невозможный сценарий. 

Нил отталкивается со своего места, что под водой сделать легко, и звуки стекающей воды дают понять, что тот делает. Кевин не собирается его останавливать. Нил быстро встаёт на коленки, но не садится на бёдра Кевина, тем самым не давая никуда сбежать. 

Его руки не двигаются, а сам Кевин не может не опустить свои на чужие мокрые бока, так низко на твёрдых косточках бёдер. Он задыхается, когда Нил особенно сильно наклоняется, вновь целуя — с такой силой, с таким энтузиазмом, будто это всё, чем он собирается заняться в ближайшее время. Мазнув языком по его, Нил добивается того, что руки Кевина сами прижимают его ещё ближе. Нил замирает, как и Кевин, ведь тот теперь был прижат к его животу, немного нависая из-за позы. 

Тяжелое дыхание исходит от обоих, и Кевин всячески старается не думать о том, что делает что-то неправильно. Или позволяет Нилу делать что-то, чего он не хочет. И тот снова поступает так, отчего всё внутри сжимается: поднимает обе руки на лицо, мягко обводя брови Кевина и положив оба больших пальца на щеки, держа голову так, будто он — нечто драгоценное. Нил не улыбался, но эта мягкость во взгляде здесь, несмотря на застывшую кровь в белках. 

— Ты хочешь прекратить? — шепчет Нил, ведь так проще. Пальцы сжимаются на его талии сильнее от нежелания отпускать. 

— Я не хочу жалеть, — признаётся Кевин. — И не хочу, чтобы ты жалел.

— Я не буду, — отвечает таким приятным шёпотом Нил, ощущаясь как шершавый язык домашнего питомца. — Что насчёт тебя? 

И тогда Кевин в миг притягивает его обратно, отдаваясь этому поцелую и делая его куда глубже, вместо прямого ответа. Смелости придаёт то, как Нил обнимает его в ответ, будто тоже не желает отпускать. Копаться в чужой голове сейчас — не самое желанное, но Нил ничем не показывает своего нежелания. Наоборот — лишь отвечает на этот энтузиазм как может, и как сам хочет. Как они оба могут и хотят.

Здесь не нужно ни вопросов, ни уточнений. Нил бы остановил его, если бы не хотел, и Кевин бы сделал то же самое. Ладони цепляются за всё, что могут, но не изучают тела друг друга. Губы отчаянно скользят поверх чужих, но не требуют оставить это в памяти. Когда Кевин осознаёт, что Нилу необходимо всё это не меньше, чем ему — причём именно так, всего лишь на этот момент слабости — он позволяет себе опустить руки ниже. На бедра, на ноги, толкает Нила ещё ближе, чтобы тот прижался членом к его животу и охнул в поцелуй. 

Нет смысла спрашивать о предпочтениях — этот разговор не для них. Возможно, Нилу нужно будет обсудить это с кем-то другим, с кем-то постоянным, но сейчас Кевин был готов дать всё, что мог, и Нил был готов на то же самое. 

Такое никогда не происходило по личному желанию, отчего слышать, как приятно другому человеку от его действий было в новинку. Когда Кевин обхватывает его член, всё, что Нил может — это вздыхать в его рот и толкаться в руку. 

Толчки заставляют воду расплёскиваться на камни за ними, а Нила шумно выдыхать через рот, но без стонов. Наверное, стонать было бы больно в его положении. И Кевин прижимается губами к отметкам на шее, сам не понимая зачем. Нил ухватывается за него, обняв за голову, и в какой-то момент садится на Кевина, что позволяет тому благодаря большой руке обхватить оба их члена. 

Ярких ощущений и тихого «Кев», повторенного тихо два раза на ухо хватает, чтобы кончить. Когда же кончил сам Нил, понятно не было. Но произошло это немногим раньше. Он продолжает цепляться и крепко сжимать в объятии. Кевин утыкается в изгиб его шеи, сам не желания покидать эту комнату. 

Но у них есть обязанности, важные дела, которые нужно закончить. 

[ art cr: Сатыч ]