Постараюсь выложить еще одну главу завтра вечером.

Приятного чтения.)

----

Я неловко почесал затылок, ощущая на себе двойной груз взглядов: восторженный — ребенка и тяжелый, оценивающий — Шифу. Внутри всё съёжилось от запоздалого осознания: мой «спектакль» с угрозами лишения конечностей и зрения был, пожалуй, перебором.

«Ну вот... Надо же было так увлечься... Хотя... поделом ему, редиске, сосиске.. петуху гамбургскому!» - мысленный оправдательный монолог набирал обороты, сметая остатки раскаяния. - «Если бы не свидетели, я бы его ещё и обос... Кхм-кхм». Я мысленно одёрнул себя, с трудом переводя внутреннюю тираду в более цензурное русло. - «...и дополнительно основательно проучил. Да.»

Тем временем ребенок окончательно утих. Его огромные, ещё влажные глаза, в которых слёзы сменились немым обожанием, буквально впивались в меня. Длинные уши трепетали от каждого вздоха, а крошечная мордочка сияла таким благоговейным восторгом, что мне стало немного не по себе... «Ну всё, - с иронией подумал я, - теперь я точно официальный герой-защитник местного масштаба.»

Шифу стоял поодаль, с привычно скрещёнными на груди лапами. Его лицо оставалось маской полного спокойствия, и казалось, моё представление не произвело на него ни малейшего впечатления. Но я всё же успел заметить лёгкую, почти невидимую судорогу у него над бровью.

- Театральность - не лучшая замена эффективности, - наконец произнёс он своим ровным, ничего не выражающим голосом. - Но... пока сойдёт.

«Меня... похвалили? И не отчитали? - в голове пронеслись одновременно удивление и облегчение. - Хотя... как знать. Может, он просто припас свою тираду на потом, когда мы останемся без свидетелей?»

Так, не спеша, мы покинули деревню, пройдя мимо зевак, которые, услышав шум, столпились на улице. Они провожали нас восхищёнными и испуганными шепотами, с почтением тыча пальцами в сторону меня и Шифу.

Вскоре дорога завела нас в бамбуковый лес. Мгновенно сомкнувшийся над головой шелестящий свод отсек суету и шум. Вокруг встали частоколом стройные стебли, а меж них то и дело виднелись замшелые валуны.

Возбуждение от недавней схватки стало быстро уступать место тишине и раздумьям, на которые наслаивался умиротворяющий шепот листвы.

Вообще, я всё ещё был крайне удивлён рассказом Шифу. Дело было даже не в самой истории, а в том, что он вообще решил ею со мной поделиться.

Да, да, тот самый Шифу, что в первый день встретил меня шквалом ядовитых комментариев... Да, на следующий день его тон кардинально поменялся, а сегодня он и вовсе приоткрыл дверь в своё прошлое.

«Может, у него сегодня просто хорошее настроение?, - подумал я, - и надо ковать, пока железо горячо? Может расспросить его о кунг-фу?»

- Мастер Шифу, - начал я, нарушая тишину, царившую между нами.

Он шёл впереди, не оборачиваясь, но я видел, как его ухо слегка дёрнулось. Молчание и этот едва уловимый жест означали если не согласие, то как минимум, готовность выслушать. Это был знак, что он слушает...

- Сегодня утром, во время тренировки... - я запнулся, подбирая слова, - когда тренировался с валуном, я вдруг осознал, что не управлял своим телом. Оно делало всё само, соблюдая идеальную технику, а я лишь наблюдал. Это было... похоже на тот момент на лотосе, когда я впервые отпустил управление телом и просто стоял.

- Но потом, на лотосе, всё пошло иначе: я начал слушать тело, оно подсказывало: «перенеси вес, согни колено», а я старался выполнить. А с валуном... не было подсказок. Было просто... действие. Это и есть динамический баланс?

Шифу слегка замедлил шаг, бросив на меня короткий оценивающий взгляд.

- Ты задал правильный вопрос, - произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала непривычная задумчивость. - Но перевернул всё с ног на голову. - Он сделал паузу, его взгляд на мгновение стал отстранённым. - Возможно... здесь есть моя ошибка. Мне следовало объяснить всё с самого начала, а не ограничиваться туманными метафорами. Но на тот момент я считал, что ты ничего не поймёшь, пока не прикоснёшься к одной из основ кунг-фу.

«Вот оно что, он просто посчитал меня тупым» - пронеслось у меня в голове. А то я боялся, что все его будущие объяснения будут подобного рода, как в прошлый раз: « "перестань быть скалой и стань водой", "стань частью покачиваний"».

Он повернулся ко мне лицом, и его взгляд стал необычайно сосредоточенным.

- Для начала тебе нужно понять, что такое статический баланс. Это не просто умение стоять без движения. Это состояние, где исчезает разделение на тело и сознание, можно сказать что это своеобразная медитация в движении... вернее, в неподвижности.

Шифу легким прыжком взмыл на тонкую, покачивающуюся ветку ивы. Его тело замерло в совершенной неподвижности, став продолжением гибкой ветви, которая плавно раскачивалась под ним. Провисев так несколько секунд, он бесшумно спрыгнул обратно.

- Вот так. Сначала тебе нужно было обрести эту точку абсолютного покоя, где ты не пытаешься ничего контролировать, а просто существуешь в гармонии с окружением.

«Э-э-э... То есть все эти мучения на лотосе были не про то, чтобы не упасть, а про то, чтобы перестать дёргаться и просто забить на все?» - вертелось у меня в голове.

Он пристально посмотрел на меня и продолжил:

- Когда ты научился бы входить в это состояние по желанию, наступил бы следующий этап — обретение динамического баланса.

Он сделал паузу и с хмыком продолжил:

Но ты Панда, поторопился и ринулся к нему, не освоив предыдущий. Основное отличие в том, что ты вновь начинаешь управлять телом, но теперь прислушиваясь к нему. Каждое движение должно рождаться из той самой тишины внутри, которую ты так и не обрёл до конца.

«Ну если бы мне кто-нибудь сразу нормально объяснил, я бы и не пытался прыгнуть выше головы... - подумал я.

Он сделал несколько плавных движений, демонстрируя, как статическая устойчивость перетекает в контролируемое движение.

- А после того, как уверенно постигнешь оба состояния, - голос Шифу вновь приобрёл ту особую весомость, - ты сможешь перейти на следующую ступень — Поток. То, что рождается лишь из слияния истинной статики и обретённой динамики. Когда действие и сознание становятся единым целым. Ум не слушает и не выполняет. Он растворяется в действии, становится самим движением.

Услышав его слова, я почувствовал, как в голове будто щёлкнуло. Всё вдруг сложилось в единую картину, его объяснения, мои утренние ощущения с валуном, та тренировка на лотосе...

Он замолчал, и в тишине его слова обрели особую значимость.

- И твоё описание работы с валуном... - голос Шифу стал приглушённым, обретая особую весомость, - весьма похоже на спонтанное проявление Потока. Возможно, ты за годы физических тренировок неосознанно развил в себе его подобие. Но оно распространяется только на знакомые механические действия.

«Хех, я что, "Марти-Сью"? - не удержался я от саркастической мысли. - Хотя... радоваться тут нечему. Если верить Обезьяне, почти вся Пятёрка достигла баланса ещё в детстве. Да и не факт, что это тот самый «Поток» — подобное я испытываю во время готовки, когда нож в руках будто сам пляшет.»

«А если посмотреть, как отец готовит... - я мысленно фыркнул, - ...так и вовсе можно заподозрить, что он  скрывающийся мечник или беглый ниндзя.»

Шифу посмотрел на меня оценивающим взглядом, в котором читалось и научное любопытство, и какая-то решимость.

- Но мы это исправим. Будь готов, Панда.... Ведь возвращении во Дворец я приготовлю для тебя... индивидуальную тренировку. Особую.

От этих слов по спине пробежал холодок. В памяти болезненно отозвалось воспоминание о первой "индивидуальной тренировке", и теперь обещание "чего-то особенного" звучало как самый настоящий приговор.

- А теперь, - его голос прозвучал мягче, но не потерял своей твёрдости, - помолчи и обдумай всё, что услышал. Иногда самые важные открытия приходят не в движении, а в тишине.

***

Погружённый в размышления, я не заметил, как мы вышли на развилку. Две тропы расходились в разные стороны, заставив меня на мгновение замешкаться — пока память не выдала чёткий образ: вид с холма, где дымок из трубы огромной мастерской был как на ладони.

- Налево, - уверенно сказал я, опережая немой вопрос Шифу. - Минут десять, не больше. Выйдем прямо к дому Тао-Тая.

Шифу молча кивнул, и мы свернули на указанную тропу. Я уже почти физически чувствовал знакомый запах — тот особый коктейль из машинного масла, раскалённого металла и старого дерева, что навсегда врезался в память после моего единственного визита к механику.

Но вместо него мои ноздри отчётливо, почти болезненно, уловили едкий, обжигающий запах гари. Не уютный дымок от очага, а плотный, удушливый шлейф, пахнущий горящей смолой, деревом и чем-то ещё... чем-то, чему гореть не положено.

Я инстинктивно поднял голову и сквозь густую листву увидел зловещее зрелище: в стороне, куда вела тропа, в неподвижном утреннем воздухе висел огромный, живой столб чёрного, маслянистого дыма.

- Мастер... - вырвалось у меня, но Шифу уже видел.

Он резко остановился, его спина напряглась, как тетива лука.

- Панда... - его голос прозвучал тихо, но с такой стальной нотой, что у меня по спине побежали мурашки. - Ты уверен?

Вопрос был чистой формальностью. Риторикой. Мы оба знали ответ.

- Да, - произнес я спокойно, уже понимая, о чём он думает. - Это его мастерская.

Больше не нужно было ничего говорить. В следующее мгновение Шифу буквально испарился с места. Не было ни взмаха, ни звука — лишь размытая полоса, рванувшая сквозь заросли в сторону столба дыма, да закачавшиеся стебли бамбука, отмечавшие его путь.

- Чёрт! - выругался я себе под нос и рванул следом.

Но я безнадёжно отставал. Воздух свистел в ушах, бамбуковые стволы мелькали перед глазами, как частокол. Ноги, привыкшие к подъёму тяжестей, теперь казались ватными и непослушными в этой бешеной гонке.

Вдруг, внезапно для меня из густой стены зелени справа, беззвучно, как призрак, выпорхнула тень. Невысокая, сгорбленная, она неслась наперерез, целясь прямо в меня. Я успел заметить лишь мелькание какого то оружия и пару холодных, блестящих глаз, прежде чем она с размаху врезалась мне в бок...

От лица Шифу. Недалеко от мастерской Тао-Тая

Шифу летел сквозь бамбуковую чащу, почти не касаясь земли, его тело разрезало воздух как стрела. Каждый мускул был собран, каждый нерв натянут до предела. Впереди, сквозь стволы, уже отчётливо виднелся багровый отблеск огня и чёрный столб дыма.

Прошло сорок лет.

Мысль вонзилась в сознание, острая и внезапная. Для многих разумных такой срок, это целая жизнь.

И сейчас он мчался к старому другу, с которым когда-то делил всё: первые победы и горькие поражения, безрассудные мечты и упрямство юности. Хотелось верить, что этот глупый осёл всё ещё его друг. Несмотря на обиды. Несмотря на то самое горькое расставание, которое десятилетиями тлело в глубине памяти, как забытый уголёк, и вот теперь разгорелось настоящим пожаром.

Вихрь мыслей проносился в голове, едва поспевая за скоростью его бега. «Ну почему? Почему этот упрямый, несчастный гений не мог понять, что его ценность не измерялась в стойках и ударах?»

Разочарование, горькое и старое, клокотало внутри, подпитывая его яростный бег. «Если он не мог постичь кунг-фу, это не делало его хуже! Он был гениален в своём! Создавал механизмы, которые были никому не под силу! Зачем... Зачем нужно было лезть в хранилище? Красть «Нефритовый шар Бесконечной Силы»? Чтобы доказать что? Что он может всё уничтожить?»

Он видел это перед глазами, будто вчера: одержимое лицо друга и его руки, сжимавшие древний артефакт, от которого исходила угрожающая вибрация, грозящая поглотить всё вокруг.

Воспоминания накатывали тяжелой волной. Долгие, унизительные недели после изгнания Тао-Тая, когда юный Шифу приходил к Угвею, умоляя, упрашивая вернуть его друга обратно. Он был готов на всё... На самые изнурительные тренировки, на строжайшую аскезу, лишь бы старый бородавочник смог вернуться домой.

Но Угвей лишь качал своей древней головой, и его голос звучал с той бесконечной, невыносимой мудростью, которая так бесила Шифу в те дни.

«Он не смирится, мой юный друг. Его душа — душа творца, изобретателя. Она жаждет другого горнила, не того, что кует воинов. Жизнь в стенах Дворца, среди тех, чей дар ему недоступен, принесёт ему лишь горечь и печаль. Он должен найти свой собственный путь».

«Но он мой друг!» - почти кричал тогда Шифу, не в силах сдержать отчаяния.

И тогда Угвей смотрел на него своими всевидящими глазами, и в них мерцало знание грядущих лет.

«Рано или поздно ваши пути снова пересекутся. Река судьбы уже несёт вас навстречу друг другу. Но когда это случится... будь готов, Шифу. Ибо встреча эта принесёт не только радость воспоминаний, но и боль несказанных слов».

И сейчас, мчась сквозь чащу навстречу дыму и огню, Шифу наконец-то понимал весь горький смысл этого пророчества. Мысль о том, что он может опоздать, что боль тех самых «несказанных слов» так и останется между ними вечным проклятием, заставляла его двигаться быстрее, выжимая из своего тела каждую каплю скорости.

Шифу вырвался из зарослей на открытое пространство, и перед ним открылась страшная картина. Яростное пламя уже пожирало крышу и стены огромного здания. Воздух дрожал от жара, раскалённый ветер бил в лицо, а искры взвивались к небу.

И тут его взгляд упал на фигурку у входа. Молодой бородавочник, копия Тао-Тая. Парень в ужасе метался перед огненной завесой, не решаясь шагнуть внутрь.

Без единой секунды раздумий, пригнувшись от нахлынувшей волны жара, Шифу ринулся в пекло. Дым застилал глаза, но для мастера кунг-фу это не было проблемой... Ведь он видел ушами, чувствовал кожей, ориентировался по едва уловимым потокам воздуха.

И тогда, в самом сердце огненного ада, его взгляд выхватил из дымной пелены сгорбленную фигуру. Бородавочник. Даже через сорок лет, даже сквозь завесу дыма и искр Шифу безошибочно узнал его — по характерному излому правого клыка, той самой старой метке их юности. Его некогда лучший друг стоял на коленях, беспомощно протягивая лапы к чему-то на полу. Словно обезумев, он вцепился в какой-то предмет, смутно похожий на картину, — тёмный, обугленный прямоугольник, будто бы прилипший к полу.

В три прыжка Шифу оказался рядом.

- Тао-Тай! - его голос прозвучал хрипло от дыма, но с той самой интонацией, что не требовала отклика.

Он схватил бородавочника за шиворот и, не тратя времени на объяснения, рванул назад, к выходу, к свету. Он тащил его с силой, в которой смешались отточенное мастерство, ярость и та самая, непрожитая за сорок лет, дружба.

Вырвавшись из огненного шторма, Шифу с силой вытолкнул Тао-Тая вперёд, к сыну, который тут же бросился к отцу, обвивая его в крепких объятиях.

- Отец!

Шифу, стоя в стороне и счищая с шерсти чёрные хлопья пепла, наблюдал за этой сценой. Его взгляд, привыкший отмечать малейшие детали, скользнул по фигуре старого друга, выискивая признаки травм, и остановился на том, что тот по-прежнему сжимал в своей мощной, обгоревшей лапе. Картина. Небольшой, немного обугленный по краям холст.

На нём был изображён сам Тао-Тай, но много лет моложе, его глаза сияли гордостью и счастьем, которого Шифу никогда не видел на его лице в стенах Дворца. А рядом, прижавшись к нему, стояла улыбающаяся бородавочница. На её руках покоился крошечный, розовый комочек — младенец, крепко сжимавший в крохотной лапке палец отца.

Да, это явно была его жена. Его сын. Та самая жизнь, которая началась у Тао-Тая после. После изгнания. После их дружбы.

«Угвей был прав», - пронеслось в голове Шифу с отрезвляющей ясностью. «Он обрёл своё счастье. Не в тени Дворца, не в тени моего таланта, а там, в своём мире, со своей семьёй».

- Шифу?! Старый друг! - тем временем прохрипел бородавочник, и в его голосе звучала не радость спасения, а горькая, едкая издёвка, накопленная за десятилетия. Он мягко отстранил от себя сына, его глаза, налитые яростью и обидой, впились в мастера. - Пришёл завершить начатое? Или просто поглазеть на пепелище, которое сам же и помог разжечь?

Шифу замер. Искреннее, неподдельное недоумение застыло на его лице. Он сделал короткую, но красноречивую паузу, прежде чем ответить:

- О чём ты?

- Не прикидывайся! - Тао-Тай откашлялся едким дымом, его тело напряглось, словно сжатая пружина. - Сорок лет тебя не было, и являешься именно сейчас, во время пожара? Тебя опередил тот... росомаха! Один из твоих новых учеников!

- Какой ученик? - Шифу нахмурился, мысленно просканировав всех обитателей Дворца. - В Нефритовом Дворце нет никакой росомахи, - в его голосе зазвучала привычная, раздражённая снисходительность. - Я всегда знал, что тебя легко обмануть.

Глаза Тао-Тая, и без того красные от дыма, вспыхнули новой обидой и злостью.

- А вот и нет! - он ткнул обгоревшей лапой в сторону пожирающего огня. - Он был! Называл себя Мастером Росомахой! Говорил, что передаст тебе мой «привет»! Спроси его!

Шифу сделал резкий шаг вперёд, его голос стал твёрдым и ясным, как удар гонга:

- А вот и да. Тебя надули. В Дворце нет и не было росомах. Никогда, по крайней мере за последние сто лет. Ты что, и впрямь готов поверить первому проходимцу, который назовётся моим учеником?

- А ВОТ И НЕТ! - рявкнул Тао-Тай, с трудом поднимаясь на ноги. Его пальцы сжались в, обожжённые кулаки. В крике слышалось не просто бешенство, а отчаяние загнанного в угол зверя.

- А вот и ДА! - Шифу в ярости шагнул вперёд, почти вплотную приблизившись к Тао-Таю.

- А вот и НЕТ! - упрямо бубнил бородавочник, отступая к кромке леса.

И в этот момент Тао-Тай, пятясь в пылу спора, споткнулся о торчащий корень и с громким «шлёпком» шлёпнулся в лужу, выпустив из лап обугленную картину. Шифу молниеносным движением подхватил холст, не дав ему упасть в грязь, и протянул руку старому другу.

Воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящей мастерской.

Шифу невозмутимо стоял над сидящим в грязи старым другом, лишь один его ус едва заметно подрагивал. Внезапно Тао-Тая пробрал странный хриплый звук, перешедший в раскатистый, почти истерический хохот.

- Ладно, ладно! - сквозь смех выдохнул он, принимая протянутую лапу Шифу. - Возможно... возможно, я и правда был круглым дураком, поверившим первому попавшемуся проходимцу. Я уже даже в голове чертежи механизмов для мести начал готовить...

- С чего ты взял, что я захотел бы тебя убить? - Шифу тихо спросил, и в его голосе впервые зазвучала не привычная строгость, а что-то более глубокое и уязвимое. - Неужели ты думал, что я настолько плох, что желал бы смерти своему другу? - Он медленно покачал головой, его взгляд стал пристальным и печальным. - И что ты такого совершил? Да, тогда ты украл артефакт, но понес за это наказание. Разве этого было недостаточно?

Тао-Тай не ответил. Он стоял, опустив голову, его плечи были напряжены, а сжатые лапы слегка дрожали. Молчание затягивалось, становясь густым и тяжёлым, как дым, поднимающийся от руин.

Шифу, видя, как старому другу трудно, решил не давить. Он перевёл взгляд на пылающие остатки мастерской, и лишь сейчас осознал подлинный масштаб потери. Это была не просто мастерская — это был огромный, сложно устроенный дом, чьи размеры и продуманная планировка говорили о годах упорного труда, таланта и настоящего процветания.

- Расскажи, что произошло, - наконец произнёс Шифу. Его голос прозвучал тише, но твёрдо. - И начинай с самого начала.

Тао-Тай вздохнул, его взгляд потускнел, и он начал:

- После изгнания... - с обидой произнес он, - я потратил годы на разработку механизмов, которые должны были доказать вам, зазнайкам из Дворца, что наука сильнее кунг-фу. Всё было записано. Каждый винтик, каждое уравнение. - Он горько усмехнулся. - Но потом я встретил Цзинь Ли... У нас родился сын... И вся эта месть вдруг показалась такой... пустой.

Он провёл лапой по пепелищу.

- Тогда я переработал старые расчёты. Стал делать безопасные версии, обычные безделушки, игрушки для знати. - На его морде на мгновение мелькнула тень былой гордости. - Лучше всего расходилась пушка, стреляющая фейерверками. Продавал через знакомого, именно он находил покупателей среди столичной аристократии. Деньги текли рекой, Шифу. Хватило бы на десять таких мастерских...

Он замолчал, его взгляд ушёл куда-то вглубь себя.

- Можно сказать, что я обрёл настоящее счастье и смысл в этой жизни... - голос Тао-Тая внезапно стал тише и хрупке, - ...но когда нашему сыну Бянь Цзао исполнилось три года, Цзинь Ли... исчезла. Просто ушла на рынок и не вернулась. Я искал её... - он сжал кулаки, и его костяшки побелели, - ...обошёл все соседние деревни. Ничего. Ни единого следа. Так я и остался один... с сыном.

- Время шло. Я погрузился в работу. Создавал всё более изысканные игрушки для знати... - в его глазах вспыхнул странный, одержимый блеск. - В обмен на одолжение от одного высокопоставленного лица я... усовершенствовал свою игрушечную пушку. Та самая, что стреляла фейерверками... - он горько усмехнулся, - ...стала настолько мощной, что, несмотря на размеры, могла бы послужить и в роли оружия.

Он провёл лапой по лицу, словно стирая прошлое.

- И это стало моей ошибкой. Несколько недель назад мой знакомый купец пропал. А затем ко мне нагрянул... тип. Одноглазый волк. Грубый и наглый. - Голос Тао-Тая стал жёстким. - Требовал, чтобы я сделал ему увеличенную боевую копию пушки. Или хотя бы продал чертежи. Я, конечно, отказал.

На его морде появилось подобие улыбки, лишённой всякой радости.

- Он попытался был надавить, но... я привёл в действие один из старых прототипов. Охранный механизм. - Тао-Тай щёлкнул пальцами. - Сломал ему пару зубов. Негодяй с позором сбежал, пообещав, что отомстит. - Он горько вздохнул. - Думал, это пустые угрозы. Оказалось... нет.

- Ты считаешь, что этот росомаха и тот тип связаны? - уточнил Шифу, его голос сохранял холодную ясность.

- Скорее всего, это так. Он, уничтожив охранный механизм и устроив пожар, наверняка прихватил чертежи... и решил обратить мою злобу на тебя. - Тао-Тай мрачно сжал кулаки. - Когда он заявил, что он ученик Нефритового Дворца, я... словно обезумел. Даже думать рационально не мог... - Он внезапно умолк, уставившись на Шифу. - А тут ты пришёл... Кстати, а зачем ты пришёл?

- Тренировочный зал сломан, а починить некому, - произнёс Шифу с невозмутимым видом, будто сообщал о погоде.

- СЛОМАН?! - голос Тао-Тая внезапно сорвался в высокий, почти истеричный визг. Он отшатнулся, будто получив физический удар. - Да моё творение было спроектировано на века! Механизмы из сплава, выплавленного по моему секретному методу! - Его глаза безумно бегали по Шифу, словно ища подтверждения кошмару. - Какой... какой НЕУКЛЮЖИЙ МОНСТР мог сотворить такое? Это невозможно!

Последние слова повисли в воздухе, разбиваясь о грохот пожара. Шифу стоял неподвижно, его уши прижались к голове. Он медленно обвёл взглядом задымлённую поляну, словно ища кого-то в клубящемся мареве. Не найдя того, кого искал, он сокрушённо потер лапой переносицу и тихо, с неподдельной усталостью, простонал:

- Да... есть у нас один такой уникум.

Он произнёс это с такой смесью отчаяния, раздражения и странной, почти отцовской гордости, что Тао-Тай на мгновение замолк, ошеломлённый.

И в этот самый миг из глубины леса донёсся отдалённый грохот, за которым последовал оглушительный треск ломающегося дерева.

- Панда... - это имя прозвучало у Шифу как стон, обращённый к небесам, и как самое исчерпывающее объяснение всему, что творилось в тот безумный день.