Новый куратор Актива не впечатлял. Он был слаб и трусоват — это чувствовалось в его движениях, голосе и даже запахе. Пусть он и подходил намного ближе, чем те же техники, мог себе позволить коснуться Актива, но внутри весь содрогался от ужаса. А разве такой может управлять самым сильным оружием Гидры?

Актив так не считал. 

В Союзе его не боялись, а уважали, выделяли. Здесь же, в США, от ужаса не ссался только куратор Пирс, но он слишком усердно полоскал мозги совершенно идиотской пропагандой. Никакой конкретики! Вот в СССР было ясно: пятилетку за три года, своё жильё каждой семье, и так далее. 

Вдобавок у Актива уже давно сложилось впечатление, что американцы попросту не знают, куда его применить. А значит, он им и не нужен.

Актив долго присматривался к новому руководству, надеялся, что его получится сменить на какое-то более уверенное в себе и будущем Гидры, но Пирс лишь повторял одни и те же мантры ни о чём и всё чаще отсылал Актива на обнуления, лишь сильнее укрепляя мысль о своей неблагонадёжности. А ведь он был уверен, что Актив — это только инструмент. 

Кто-то слишком невнимательно читал переданные документы… Или вообще их не читал. 

На дворе стоял декабрь две тысячи седьмого года, близилось Рождество. И Актив, отчаянно заскучав по правильному Новому Году, решил валить. Он давно всё обдумал, выбрал несколько потенциальных убежищ и в целом был готов. Просто чего-то ждал.

А тут ещё Пирс снова отдал приказ на обнуление и отправку его в крио-сон.

Актив спать не хотел. Он хотел нормальную ёлку, подарки, пусть даже дарить их будет сам себе, и до этого их придётся где-то украсть. Хотел больше не зависеть от этих трусов и сам решать, как быть дальше. Так что действовал он решительно и быстро: персонал лаборатории даже сообразить ничего не успел, как полёг со свёрнутыми шеями. Техники ничего особо плохого ему не делали, так что и убивал он аккуратно, стараясь не причинять лишней боли. До кабинета Пирса Актив дошёл, изрядно проредив охрану, остальными он собирался заняться на обратном пути, чтобы некому его было хватиться и поднять тревогу.

На своё несчастье, глава североамериканской головы Гидры Александр Пирс был на базе — изучал смету на очередные исследования, — и так углубился в цифры и выкладки, что сам не заметил, как умер. Шея хрустнула — и всё. 

Актив зачистил базу тщательно, не пропустив никого. Он точно знал, что о нём было известно только здешнему персоналу, ну и самому Пирсу. Секретность. 

Секретность — это правильно. 

Постановка базы на консервацию и удаление из левой руки и тела жучков заняла половину ночи, но зато, когда прибудет вторая смена, ни у кого не возникнет никаких вопросов, персонал просто разъедется по домам в ожидании дальнейших распоряжений. А через пару месяцев и вовсе на всё плюнет и начнёт искать работу в других местах.

От базы Актив уезжал на машине одного из техников, специально выбрал того, у которого не было ни семьи, ни друзей, так что некому будет заявить о пропаже и в ориентировке указать именно этот транспорт.

Ехал он для начала в Новый Орлеан. Хороший город, чтобы запутать следы. Веселый, шумный, жаркий. Активу хотелось тепла. Он слишком долго был в холоде. И наплевать, что Новый год — это снег и наряженные ёлки. В этом году можно и без снега обойтись. Или даже пару лет для верности.

Актив не чувствовал себя свободным, хоть и нёсся по трассе на предельно допустимой скорости, удобно устроившись за рулём. Но пока что всё было не то: не та машина, не та одежда, не то настроение. Всё время чего-то не хватало. Ещё и в голове постоянно что-то с тихим скрипом проворачивалось, искрило, но никак не вставало на место, словно не хватало каких-то очень важных деталей.

Или просто низкий уровень сахара, решил он, остановившись, чтобы заправиться, где-то между Гринсборо и Атлантой. Купил кофе в саморазогревающихся банках, набрал снеков и батончиков и ел их, запивая переслащённым кофе, бросая упаковки под ноги. 

Впервые он мог себе позволить выбирать что-то самостоятельно, пусть даже это и было не очень вкусно, но он сам выбрал, сам ошибся, сам сидел на капоте машины и смотрел, как медленно проплывают облака, и никуда не торопился — ведь над ним не висело никаких сроков миссии, не довлели ничьи приказы. Он решал сам. И это было… хорошо.

Наевшись и почувствовав себя бодрее, Актив собрал с земли мусор и донёс до зелёного пластикового мусорного контейнера. Контейнеры должны быть другими — меньше, железные, круглые. Этот был прямоугольный, высокий, с крышкой на петлях. Но узнавался он без вопросов. 

Выбросив мусор, Актив вернулся в машину и выехал обратно на трассу, врубил радио погромче, покрутил верньер, перескакивая с волны на волну, пока на натолкнулся на какую-то смутно знакомую композицию. Её он и оставил, лишь добавил ещё громкости и прибавил скорость.

Дорога стелилась под колёса извилистой лентой, мимо пролетали не особо интересные Активу пейзажи. Его больше интересовала конечная точка. Новый Орлеан, где не было баз и конспиративных квартир Гидры — слишком «цветной» город. 

То, что надо, чтобы прийти в себя. 

Актив знал, что ему потребуется для жизни много денег. Он не собирался экономить на себе и даже представлял, где достать необходимую сумму. Благо все коды доступа к счетам хранились в его дырявой памяти и никуда не девались, в отличие от воспоминаний, иногда всплывающих из небытия. 

Но для начала ему хватит и всего того, что он насобирал из карманов мертвецов. Мертвецов было много, наличка была у каждого. И ещё сейф Пирса. 

Достаточно, чтобы арендовать жильё по поддельным документам, купить мотоцикл, спокойно прожить три месяца — или полгода, или год. А там уже можно потихоньку вывести деньги на закрытые счета и начать тратить уже их. Ну или устроиться на работу самому. 

Актив не хотел на работу. Последние семьдесят лет он только и делал, что работал. Если в Союзе он хотя бы понимал, для чего всё это делает, то уже здесь его деятельность словно потеряла смысл, потому что постоянные разговоры о достижении великой цели были не более чем разговорами.

Так что он будет отдыхать в своё удовольствие. Хоть пока и не очень хорошо понимает, что это такое.

Актив въехал в Новый Орлеан на рассвете. Солнце ещё не пробилось сквозь прохладный туман. Воздух был влажным. Актив вёл машину по мосту между двумя озёрами. Было тепло. Пахло болотом — не северным клюквенным, и не тропическим. Другой запах. Новый. 

Актив решил, что ему нравится новое. 

Он остановился возле крохотной кофейни, уже открытой. Взял кофе. Взял круассанов. Сел за столик и принялся завтракать, не торопясь и не мониторя постоянно окружающую обстановку. Хотя последнее давалось тяжелее всего. Но нужно было привыкать к тому, что он теперь не на задании, и никто за ним не следит, хотя здравая осторожность никогда не бывает излишней.

Кофе с двойной порцией сливок и ванильным сиропом Активу понравился, как и круассаны. Особенно он выделил тот, что с шоколадными кремом внутри, настолько густым и тягучим, что он напоминал итальянскую шоколадную конфету, которую Актив когда-то пробовал, но не помнил, где и когда.

По улице проезжали машины. Людей почти не было. Хорошо. 

Допив кофе и доев круассаны, Актив подошёл к доске объявлений, висящей слева от двери. Искали собак и кошек, предлагали котят — метисов тайского кота и корниш-рекса, отдавали американского булли, продавали велосипед и роликовые коньки, зазывали на концерт местной группы, приглашали в церковь, искали пекаря в кондитерскую, в частный заповедник требовался смотритель... 

Актив задумчиво провёл по последнему объявлению пальцем.

Нет лучшего отдыха, чем смена деятельности? Вроде так звучала эта русская поговорка. 

Актив перечитал объявление, в котором к обязанностям предлагались ещё и плюшки в виде жилья, если работник окажется приезжим. И это тоже добавило плюсов идее устроиться смотрителем. 

Он заказал ещё кофе и круассанов, снял объявление с доски — прямоугольник плотной синей бумаги с цветком в правом верхнем углу. Можно было бы расспросить бариста про этот заповедник, но настроения разговаривать с людьми не было. 

Нужно позвонить. Купить одноразовый телефон и позвонить. У него есть документы — в сейфе Пирса нашлось четыре комплекта. Выбрать один, придумать легенду и наняться на работу. 

Интересно, что это за заповедник такой?

А вообще, не всё ли равно? Сейчас Активу хотелось просто побыть подальше от людей, но в то же время не слишком удаляться от цивилизации и иметь возможность иногда выбираться в город ради вкусной еды и магазинов. Хотелось тишины, но в то же время новых впечатлений и красок, хотелось почувствовать себя живым. Настоящим и самостоятельным.

Первые шаги он делал уверенно, но на них нельзя останавливаться.

Актив доел круассаны, оставил в банке на стойке двадцатку чаевых и поехал дальше в поисках магазина, где продаются телефоны. 

Он хотел эту работу — смотрителем. Сидеть на болоте, отмахиваться от москитов, бить крокодилов по носам... Не работа, а мечта. 

Ещё нужно было прикупить себе какой-никакой базовый гардероб, а то у него из вещей было только то, что нашлось по чужим шкафчикам и более-менее подошло по размеру, а тут тоже хотелось своего. Но сначала телефон и работа, потому что зачем ему на болотах нежно-голубые шорты. А хотя… хотя почему бы и нет?