— Снежинка, блядь, жги! — рявкнул Роллинз, вжимаясь спиной в остатки бетонной плиты и не решаясь лишний раз высунуть наружу нос, не то что отдать своим людям приказ на активные действия, всех ведь положат.

«Жги…» 

Актив лишь хмыкнул. Если он снежинка, то о каком огне могла идти речь? Нет уж, лучше он выморозит и разнесёт там всё к херам! Так будет куда эффективнее!

Стянув зубами с правой ладони перчатку, он кончиками пальцев коснулся золотистой снежинки на левом плече, погладил ласково, почти любовно, даже не сомневаясь, что его злой-добрый дух и сегодня где-нибудь рядом. Сегодня особенно, ведь до Рождества осталась всего пара часов.

…А началось всё очень и очень давно...

Жил-был на свете один профсоюзный деятель. Весь из себя положительный. Боролся за права рабочих, не покладая языка. Атеист, коммунист, пламенный агитатор, противник капитализма и коммерциализации. 

Дети его, правда, отцовским убеждениям рады не были: ведь они не праздновали Рождество. Все праздновали, получали подарки, веселились, а они — нет. 

Впрочем, приказ об устранении деятеля Пирс отдал не от обиды из-за украденного Рождества. Актив не вдавался в детали, ему было всё равно. Он просто задушил деятеля и оставил в скучной гостиной. Под украшенной ёлочкой. Откуда ёлочка? Актив принёс. Был же приказ «устранить с фантазией»? Он его и выполнил. Даже подарки под ёлку положил. Ну, кроме трупа.

Красота же! Аж сам всего на мгновение залюбовался, но надо было убираться с территории. Так же тихо, как и зашёл.

Однако под конец, как обычно, частенько всё начинает идти наперекосяк. И ведь даже не по его вине. Разве можно предсказать, как выстрелит чужое раздолбайство? И что зацепленная кем-то другим следилка наведёт взбудораженную охрану элитного пригородного посёлка на ночного гостя?

А у Актива, как назло, почти пустой магазин, гаррота в поясе и три мотка рождественских лент с колокольчиками, остролистом и снежинками с собой. 

Вырубить пару вооружённых охранников и задушить их лентами недолго, но кто ж знал, что, если не прошёл сигнал отмены с их пульта, выезжает отряд?

Часы на стене в гостиной гулко забили полночь.

Актив оскалился и сиганул прямо из открытого окна в хорошо выметенный двор. 

Рождество — хорошее время, чтобы наконец сдохнуть! Красиво так, с фейерверком и под аккомпанемент чужих криков! Пусть первое задание с новым начальством на новом месте станет и последним! Зато какое задание! Фантазийное!

Ленты кончились на третьей минуте схватки. Жаль, не было времени нормально рассмотреть художественно связанных бойцов, а вот холостой щелчок спускового крючка винтовки раздался до обидного быстро, Актив ещё не успел расписать все стены праздничным красным.

Он выхватил нож и почувствовал внезапную тяжесть в правом подсумке. Что ещё за новости? Машинально сунув туда ладонь, Актив наткнулся на холодный металлический бок обоймы, которой там просто не могло быть. На миссию их ему  выделили всего две и последняя кончилась пару минут назад.

Странно и непонятно, но не наплевать ли? Особенно сейчас?

— Спасибо, — шепнул непонятно кому Актив и чётким отработанным движением перезарядился.

Первый же выстрел заставил его заорать от восторга. Бронебойные! Целая обойма бронебойных! Никакой бронежилет не спасёт!

Под рождественские песенки отовсюду Актив положил и отряд. Кажется, Рождество теперь — его самый любимый праздник.

Когда последнее тело рухнуло на землю, Актив снова сунул руку в подсумок: мало ли что Санта ещё приготовил для самого хорошего мальчика? На самом дне и правда что-то лежало. Патрон! Всего один патрон! Но не простой, а совсем как в русской сказке с яйцами: золотой, с вырезанной ножом на гильзе снежинкой.

— Спасибо! — заорал Актив в тёмное небо, и на лоб ему опустилась и тут же растаяла большая снежинка. 

Получив в следующее Рождество новое задание с похожеё темой, Актив понял, что Пирсу понравилась его работа. А если постараться, то понравится она не только Пирсу. 

Так с тех пор и повелось: миссии в Рождество, красивое исполнение и новый золотой патрон со снежинкой. 

Их Актив не тратил, а берёг, прятал ото всех, лишь иногда доставая, пересчитывая, трогая живыми пальцами неровные края снежинок. Ведь кто-то старался персонально для него! 

С каждым патроном Активу становилось немного легче. Начала возвращаться память. Перестали действовать обнуления. Больно, конечно, и противно, но больше ничего.

Уходя в крио, Актив больше не проваливался в темноту. Теперь он видел сны о себе прошлом, неторопливо проживал свою собственную жизнь от сопливого малолетства до лихой и яркой молодости. А ещё он вспомнил семью и Стива.

Мелкого было жалко. А о семье Актив выяснил всё и в Рождество начал оставлять им внезапные подарки, если случай выдавался. Вскоре такие визиты стали постоянными, так как Актива перестали укладывать «спать». Он сумел донести до Пирса, что намного полезнее и ценнее в бодрствующем состоянии, чем в замороженном. И потихоньку начал подстраивать работу всей организации под себя. 

В конце концов, никто не знал её так досконально, как он. И нет, основная цель — настоящая, а не дурацкое мировое господство — его совершенно не устраивала. 

В то Рождество, когда Актив — он хоть и помнил, как его звали раньше, но даже мысленно к себе так не обращался, заявил Пирсу о создании собственного отряда, ровно в полночь из ниоткуда ему в руки выпала золотая граната, а красная звезда на левом плече сменилась золотой снежинкой. И всё бы ничего, но в этот раз никаких миссий не было и нечем было впечатлять неизвестного дарителя.

Обычная вроде бы Ф1, только весом не в шестьсот граммов, а килограмма в четыре. Актив тщательно её изучил. И приберёг на чёрный день. Хотя прекрасно знал, что, даже если его загонят в угол и прижмут к стенке, ни эту гранату, ни золотые патроны он в дело не пустит, даже если это будет стоить ему жизни.

— Спасибо, — улыбнулся Актив, задрав голову к потолку. — Прости, сегодня без шоу. То ли враги кончились, то ли готовится что-то поинтереснее. Ты же со мной?

Порыв холодного ветра со снегом взметнул его волосы, хотя откуда на минус третьем этаже снег?

Готовилось и правда интересное и грандиозное. 

Впервые прочитав документы, Актив полночи расхаживал по кабинету Пирса, думая, не открутить ли всей верхушке голову, чтобы неповадно было такой хернёй заниматься. Но решил не торопиться и полез читать дальше, не зря же этот вялотекущий долгострой ни с того ни с сего решили запускать вот прямо сейчас. Ещё и Старка, самого ненадёжного человека из имеющих хоть какое-то влияние, привлекли к проекту.

Вдобавок ему чрезвычайно не понравилось участие в проекте — в самой сути проекта — Арнима Золы, который хоть и сдох сорок лет назад, но не угомонился и продолжал встревать везде, куда мог, со своим ценным и уникальным мнением.

А ещё был ЩИТ, что-то очень ценное обнаруживший в Северной Атлантике, но что именно, пока ни в одних документах не значилось. Однако Пирс зашевелился и даже задумал перевести основную базу Гидры из пригорода Атланты в Вашингтон.

Активу от этого не было ни холодно, ни жарко, но случай уж очень удобный — проредить американскую Гидру, так, слегка. И сучёныша Золу помножить на ноль. Благо там даже особо делать ничего не нужно, так, выдернуть пару вилок из розетки — и мозг великого гидровского учёного растворится в небытии. Такое на любого техника с разрядившимся телефоном списать можно, даже искать не станут.

А для верности выдернуть жёсткие диски, отформатировать и на место вернуть.

Дальше Актив пошёл ровнёхонько по списку «плохишей» Гидры, чтобы Санта и его помощники не заморачивались этим вопросом. Притом особо обставлять смерти как несчастные случаи или естественные причины он и не пытался. Зачем? Словно его кто подозревать станет.

В Вашингтон всё равно пришлось переезжать. Столица Активу не понравилась. Снег здесь выпадал редко и никогда не задерживался, и вообще. Зато новый отряд был ничего так. А главное, доверял своему командиру, невзирая на чудовищную репутацию и железную левую руку.

Пирс торопился. Это чувствовалось во всём, это сказывалось на работе, на общей обстановке, даже на настроениях простых техников. Никому не хотелось очутиться в одной из подсобок с простреленной головой только потому, что начальству что-то там где-то показалось. А такие прецеденты уже случались.

Тем удобнее было Активу проворачивать свои дела. Рождество скоро. Подарки. Было даже интересно, что ему подарят в этот раз. Снова патрон? Или гранату, как в позапрошлый раз? Или что-то совершенно новое?

На самом деле Актив предпочёл бы вместо любого подарка увидеть наконец того, кто кропотливо вырезал снежинки на тех патронах и гранатах, кто следил за его успехами и оценивал их, и сказать, наконец, «спасибо» лично. Но пока нужно хорошенько поработать. И наведаться наконец в ЩИТ.

Об этой конторе, много пыжащейся и мало делающей, Актив не мог сказать ничего хорошего. Чем конкретно она занималась и откуда брала деньги на свои свистелки-перделки, он так и не смог выяснить. Равно как и чем конкретным, кроме названия и символа, она отличалась от Гидры. А прошерстив доступные базы данных, понял: ничем. Те же яйца, только в профиль.

Штаб-квартира ЩИТа располагалась на Манхэттене, в квартале от Таймс-сквер. И хотя руководство ЩИТа считало, что она отлично маскируется под обычный офис и прекрасно защищена от несанкционированных тайных проникновений, это было совсем не так.

Актив вошёл в здание, как в провинциальный донер. На него даже внимания никто не обратил. И это полуправительственная шпионская организация? Ну-ну, у Пирса с безопасностью дела обстояли куда лучше.

Взгляд зацепился за вендинговый автомат с сэндвичами и такой же с кофе. К чести местных, здесь можно было купить какао и зефирки к нему, чем Актив не преминул воспользоваться.

В затылок дохнуло холодом, на плечо упала одинокая снежинка, заставляя замереть с дурацким бумажным стаканчиком в руках, улыбнуться и скользнуть в тень между двух автоматов. 

Тринадцатая, постаревшая и раздавшаяся в корме и в буферах, с недовольным лицом скормила кофейному автомату несколько монет. Пахнýло резкой синтетической ванилью.

— Вся диета по пизде с этими нервами, — по-русски пожаловалась на судьбу Тринадцатая, дождалась наполненного сладкой кофейной бурдой стакана и направилась прочь из здания.

Хоть у кого-то в этой организации чуйка до сих пор неплохо на неприятности работала. Но испортили девку, испортили. Впрочем, судьба Тринадцатой Актива не волновала. А вот его собственный отряд в полном вооружении — весьма. Какого хрена?!

Роллинз, словно почувствовав его взгляд, застыл на месте и зябко передёрнул плечами.

— Ты чего? Нас уже ждут, — настороженно спросила Мэй, тоже весьма умненькая девочка.

— Да так, показалось, видимо, — буркнул Роллинз, хрустнул шеей и двинулся в противоположную от лифтов сторону.

Актив хмуро пошёл за отрядом. Даже какао с зефирками не радовало. 

Похоже, Пирс мутил что-то очень по-крупному, настолько, что не доверял ни собственному компьютеру, ни спрятанным в сейф документам. Ведь там ни слова о том, что Альфу, его Альфу, могут использовать где-то на стороне! И эти засранцы молчали!

Альфа рассредоточилась в коридоре возле фальш-стены с единственной дверью. Через некоторое время в дверь вошла агент, неумело наряженная в плохую имитацию женской военной формы времён Второй Мировой войны. А затем Актив услышал мужской голос. Знакомый до последнего полутона.

Такого просто не могло быть. Актив отлично помнил, как Зола, издеваясь, раз за разом зачитывал вслух некрологи Стива, пока совсем не перестало болеть, пока в груди всё не вымерзло до позвоночника.

И вот…

Он замер, погружённый в воспоминания, и тут фальш-стена взорвалась кусками гипсокартона и пылью. Стив вырвался наружу из сфабрикованного госпиталя, если судить по койке и светлой побелке стен, и кинулся прочь, ничего не видя на своём пути. Активу это было только на руку, он рванул следом, не отставая ни на шаг, и едва Стив покинул здание, не дал ему метнуться к проезжей части, а схватил за руку и потянул в толпу.

Был мокрый дождливый апрель, но в воздухе внезапно повеяло морозом, запахло снегом, зазвенели призрачные колокольчики. Актив едва не расхохотался, почти чувствуя на плечах чужие ладони. Да и Стив, что удивительно, совсем не сопротивлялся.

— Двинули, мелкий, я тебя спрячу, — шепнул Актив. — Вниз!

Никто лучше него не знал, что творится под Нью-Йорком, внизу, глубже действующих линий метро.

 Они влились в пёструю толпу около турникетов, запросто их перепрыгнули и рванули дальше, к уже закрывающему двери вагону. Успели лишь каким-то чудом, рождественским! В апреле!

Актив вжал Стива в дверь вагона, глянул на ошарашенно хлопающего глазами лучшего друга и наконец рассмеялся:

— Ну же, мелкий, отомри!

— Баки? — неверяще выдохнул Стив. — Баки, это правда ты?

— Правда-правда, — Актив растрепал его волосы. — Только от Баки, уж прости, за семьдесят лет мало что осталось, но это я. Живой и почти что целый. А вот как тебя угораздило? Ты должен был жениться на этой твоей Картер и нянчить сейчас внуков или правнуков.

— Ты умер, и всё потеряло смысл, — ответил Стив. 

— Значит, будем искать его заново, — подмигнул ему Актив, ну или Барнс, если уж брать имя из прошлого. — Только ещё моих придурков из жопы надо вытащить и одному мудиле шею свернуть… хотя даже двум.

— Я с тобой, — счастливо улыбнулся Стив и тут же смутился: голодное бурчание его живота перекрыло даже шум поезда.

Барнс прижал его к себе и хлопнул по плечу.

— Теперь мы со всеми разберёмся!

Мимо носа золотистой искоркой промелькнул уже знакомый патрон. Реакция не подвела, и новый подарок оказался зажат в ладони.

…Разбирались с делами они до самого Рождества. Аккуратно вывести и спрятать целую Альфу было куда проще, чем удержать неистового Роджерса, жаждущего справедливости, но Барнс справился и с тем, и с тем.

Единственное, о чём Банс действительно жалел, так это о том, что сразу не посворачивал Пирсу с Фьюри шеи, сейчас бы проблем куда меньше было, потому что эти двое резко осознали собственную уязвимость и засели в каком-то очень секретном бункере.

— Я их найду и выковыряю, — угрюмо заявил Баки. 

— Найдём, — поправил его Роджерс. — Вместе, помнишь?

Про «вместе» вообще было больной темой, потому как помогать Барнсу рвался не только Роджерс, но и Альфа полным составом. Поначалу таким образом они пытались заслужить прощение, не реагируя на заверения в том, что Активу их, в общем-то, винить не в чем. А затем просто заявили про «вместе до конца», даже семейный Джек Роллинз, припрятавший жену с детьми где-то на бескрайних солнечных просторах «малой родины».

— Это работа на одного, — недовольно ответил Барнс. 

Он считал, что спутники для него будут только обузой.

— Ты уверен? — Роджерс отзеркалил его взгляд и упёр руки в бока точно так же, как это всегда делала Мэй. И когда только успел набраться?

— Да, — рыкнул Барнс. 

— Нет, — вступил со своей партией Роллинз. — Коды, Снежинка. Забыл?

Барнс скривился. 

И ведь не поспоришь. Про кодировку он как-то немного запамятовал, закрутившись, но красная книга всё ещё существовала. Досталась и она Пирсу вместе с остальной документацией или ему выписали только слова-триггеры? Рисковать было опасно.

— Я поделюсь наушниками! — радостно заявил Лаки. — Суперские, с шумоподавлением! Сквозь них наружу ни хрена не слышно!

— На мне взлом камер как внутри, так и снаружи, — оскалился Милз, выглядывая из-за экрана ноутбука.

— И без силовой поддержки никак! — выпятил грудь Таузиг.

Баки и Стив, обменявшись быстрыми взглядами, изобразили синхронный фейспалм.

***

— Снежинка, блядь, жги! — рявкнул Роллинз, вжимаясь спиной в остатки бетонной плиты и не решаясь лишний раз высунуть наружу нос, не то что отдать своим людям приказ на активные действия, всех ведь положат.

«Жги…» 

Актив лишь хмыкнул. Если он снежинка, то о каком огне могла идти речь? Нет уж, лучше он выморозит и разнесёт там всё к херам! Так будет куда эффективнее!

Но раз просят, то почему бы не показать класс? Тем более что до полуночи осталось всего ничего.

Стелясь и взлетая, сливаясь с тенями, исчезая на свету, он пронёсся по внешнему периметру базы, уничтожая стрелков, а после двинулся вглубь, зачищая коридоры на пути к бункеру, где тряслись и потели от страха две головы американской Гидры.

От предвкушения ломило в висках, губы сами собой растягивались в злом оскале, а обе ладони, живая и железная, прямо-таки ощущали, как сомкнутся на старческих шеях. 

Что Пирс, что Фьюри заслужили такую участь. Первый за идейность организации, издевавшейся над Барнсом долгое время, пока Рождество не начало того менять. А второй за Роджерса, ведь Фьюри собирался работать теми же методами, хоть и используя другие лозунги.

У Альфы на них обоих тоже была целая кархородонова пасть, полная острейших зубов, но о причинах бойцы молчали. Барнс никому в душу не лез, и бойцы ему за это были очень благодарны.

Винтовка глухо щёлкнула холостым, сообщая о том, что обойма пуста. В горячке боя Барнс не заметил, как вбил последнюю, полностью опустошив все подсумки. Из оружия у него остались только нож и тот самый первый золотой патрон, который он всегда таскал около сердца, а до гермодвери, за которой ссались Пирс с Фьюри, осталось пятьдесят метров и полсотни хорошо вооружённых бойцов, готовых сдохнуть, но не отступить.

Стиснув зубы, Баки вставил последний патрон, поцеловав снежинку на удачу. 

— Хоу-хоу-хоу! — раздалось залихватское из расположенных под самым потолком динамиков. В спину Барнса ударил сильный ледяной ветер, щедро сыпануло пушистыми снежинками, и что-то грузно рухнуло.

— Блядь, мог бы и понежнее сгрузить, — хрипло выматерилось нечто.

Баки ощутил, как потяжелели подсумки, и оглянулся. 

За его спиной скалился чернявый итальянец в костюме эльфа Санты. Зелёный колпачок залихватски заломлен влево, широченные плечи распирают тонкую курточку. А в руках этот красавец держал подёрнутый искристой изморозью шестиствольный пулемёт.

— Что, детка, наведём здесь шороху? — поинтересовался «эльф» и подмигнул.

Баки оценил небрежную лёгкость, с которой «эльф» держал здоровенную дуру, в норме намертво прицепленную к вертолёту, и кивнул. Слов у него не было.

Полсотни бойцов они вынесли за какие-то две минуты, и то лишь потому, что «эльф» явно красовался, никуда особо не торопясь, в ином случае справились бы и быстрее. Весь пол под ногами был усеян золотыми гильзами, только без снежинок на боку, такие доставались исключительно Барнсу.

— А теперь самое вкусное! — объявил «эльф», шлёпнул на гермодверь здоровенный пласт взрывчатки, переливающейся разноцветным глиттером, воткнул взрыватель и запихнул Барнса в какой-то отнорок, прикрыв от взрыва собой. — Считать до трёх будешь?

И впился в его губы жадным поцелуем, делясь ослепляющим вкусом молочных ирисок и чего-то терпко-пряного, как дорогой, хорошей выдержки коньяк.

Барнса так ошеломил этот внезапный поцелуй, так закружил голову, что взрыва он почти не ощутил.

— С Рождеством, детка, — ухмыльнулся «эльф», лизнул нижнюю губу Барнса и отстранился, перехватывая поудобнее свой пулемёт, вновь полностью заряженный и готовый к стрельбе.

— Откуда же ты взялся такой… с бубенцами? — спросил Барнс. — Двинули отделять шашлык от шампуров.

— А что? Не нравлюсь? — хохотнул «эльф», стрельнув взглядом в сторону заметного бугра в районе ширинки Барнса.

— Частично, — хлопнул его по заднице тот. — Идём.

Взрывом гермодверь выворотило так, словно кто-то громадный что было сил долбанул по ней. Даже на одно мгновение стало интересно, а не стоял ли кто за дверью в этот момент? Хотя какое это теперь имело значение?

Пирс и Фьюри вповалку лежали на полу, явно контуженные. Пирс был без сознания, Фьюри под ним ещё пытался трепыхаться.

«Эльф» оглядел их с видом знатока и отошёл в сторону, больше заинтересовавшись громадным баром у противоположной стены, чем двумя неудачливыми мини-диктаторами. 

Баки с небрежной лёгкостью выхватил нож из набедренных ножен и перерезал горло сначала Пирсу, а затем Фьюри. Хватит. Достаточно. Разговаривать с кем-то из них, что-то выяснять, доносить свою позицию он не собирался. И так слишком много сил и времени убито на то, чтобы расковырять этот гнойник.

А до Рождества всего пятнадцать минут!

— М-м-м, круто поработал, детка, — выглянул из-за его плеча «эльф». — Значит, по традиции с меня подарок. Чего хочешь в этом году? Ты же был хорошим мальчиком?

— Самым лучшим! — хлопнул его по плечу Баки. — Но лучший мой подарочек — это ты. 

«Эльф» закусил нижнюю губу, оглядел Барнса с ног до головы и нахально ухмыльнулся:

— Детка, всё только для тебя! И, если что, я Брок!

После чего дёрнул Барнса на себя и снова поцеловал. Так, целуясь и тискаясь, они выбрались с мёртвой базы и предстали перед негодующей Альфой и Стивом.

— Это ещё кто?! — спросил тот.

— Подарок, — нагло выдал Брок, и не думая убирать ладонь с задницы Барнса.

— Кто? — выпал в осадок Стив.

— Тебя контузило, что ли, мелкий? — рассмеялся Баки, чмокнул «эльфа» в висок и только после этого разжал объятия. — Тебе же прямо сказали — подарок за всё время, самый лучший подарок на самый любимый праздник.

— Понятно, — рассмеялась Мэй, как-то умудрившись зажать ладонью рот Стиву, чем и остановила весь поток возмущений. — Мы закончили. Дальше что?

— Подорвём тут всё к хренам! — радостно предложил «подарок».

— А у меня и фейерверки есть! — объявил Лаки. — Будет весело!

Брок показал ему большой палец, оглянулся на распахнутые настежь двери бункера, замер на мгновение, что-то шепча, после чего снова обнял Барнса.

— Задавай отсчёт, детка!