Маленький принц с огромными глазами, нежным лицом и горячим сердцем был совершенно не нужен ему. Но оставить его оказалось немыслимо. Мальчик сгинет среди этих людей. А так у него есть шанс. 

У них было нечто общее, о чём тот, кого здесь именовали Великим Змеем, не собирался говорить. 

Да, он выполнил задачу, за которую взял плату — как же иначе? Но вряд ли это обрадует короля, который отдал ребёнка за победу. Впрочем, Змей старался не ради короля, а ради принца, который любил свою землю. 

Армия Гефа не просто отступила из-под стен Шайло — она бежала, теряя оружие и бросая отстающих. Змей не собирался убивать этих людей. Он просто напугал их до полусмерти. На два-три поколения этого страха хватит. Дальнейшее уже будет зависеть от маленького принца и от того, как он выстроит своё королевство, ну или в крайнем случае они снова могут призвать Его и отдать самое ценное, даже не ведая, что отдают.

Змей облизнулся.

А пока нужно было возвращать маленького принца домой, только намекнуть этим людишкам, чтобы знали своё место и не смели трогать то, что им не принадлежит, больше не принадлежит. Мальчик должен вырасти и узнать то, что он хотел, понять, что такое счастье, а уже потом можно будет решить, что с ним делать.

Змей ласково коснулся нежной щеки прохладными пальцами, погладил по плечу. Маленький принц вздрогнул во сне, ещё не зная, что у него на плече свила своё гнездо метка Великого Змея, способная не только всем недалёким донести, чей теперь это мальчик, но и защитить в самый тяжёлый час.

Расставаться с принцем не хотелось, но обиталище Великого Змея не годится для ребёнка, да и воспитателем Змей себя считал никудышным. Так что, вернув его в покои наследника, Змей на прощание поцеловал мальчика в высокий лоб и отправился бродить по королевскому замку, чтобы заранее приструнить недовольных таким исходом. 

Своё он уже забрал, так что его не интересовали запуганные служанки, жмущиеся к стенам, едва только чёрная тень вырастала из-за поворота коридора. Не привлекала пахнущая молоком комната фаворитки короля, где раньше кипела страсть, а теперь среди пелёнок возился розовощекий, но какой-то неправильный малыш. Не интересовала сияющая каменьями сокровищница. 

А ведь король мог послать гонцов к варварам, и за то золото, что у него имелось, нанять не одно племя на защиту своего королевства, но он выбрал старого покровителя своей земли. Что ж, это даже хорошо. Не для короля.

Его Величество спал под одеялом из волчьих шкур, похрапывая и шевеля губами. Её Величество сопела, прижавшись к нему. Судьба сына их нисколько не тревожила. Они просто отдали собственного ребёнка и успокоились на этом, убедившись, что армия врага двинулась прочь от столицы.

Даже Змею, никогда не знавшему любви собственной матери, было мерзко глядеть на этих людишек. А ведь у них рос такой светлый ребёнок, не потерявший способности любить и тянуться к чему-то лучшему. Ведь он мог пожелать голову своего отца, и Великий Змей дал бы её ему.

Но лишения и препоны укрепляют дух, это Великий Змей знал по себе. Нельзя вырастить стойкого мужчину, завернув ребёнка в гагачий пух и оберегая его от всех бурь мира. Потому Змей и вернул принца в его замок. Но и родителей просто так безнаказанно оставлять не собирался. Пусть помнят и боятся. Хотя сколько в некоторых живёт страх и насколько он сильнее властолюбия?

Взмахом руки Великий Змей сдёрнул короля на пол, прямо себе под ноги. Тот ударился затылком о застеленный ковром каменный пол, вскрикнул и выпучился на незваного гостя. 

— Стража! — прохрипел он, не узнав покровителя собственных земель.

— Зови, зови, жалкий червь, — рассмеялся Змей, обходя шарящего вокруг себя в темноте короля. — Пусть все видят твоё унижение, твою мелкую ничтожность. Зови громче!

Сайлас булькнул, сел на задницу, заозирался вокруг себя, но никто так и не прибежал на зов, не подхватил его под руки. В опочивальне были только странный ночной гость, невидимый во тьме, чьи глаза сияли потусторонним зелёным золотом, мирно спящая жена и он.

— Кто ты? — требовательно спросил король. — По какому праву ты явился сюда?

— О, как ты заговорил, ублюдок, сын ублюдка, — протянул Змей, шагнул вперёд, наступая на левую ладонь короля, поддел когтистым пальцем его подбородок, отчего по шее побежал тонкий пряно пахнущий ручеёк крови.

Сайлас захрипел, не смея дёрнуться с места или позвать на помощь. Страх превратил его мускулы в кисель, а кости в вату. 

— Чего ты хочешь? — выдавил он.

— Хочу? — Змей облизнулся. — Твоего второго сына, который только начал пачкать пелёнки. Или его мать, что больше не пахнет страстью. Отдашь их мне — и я исполню ещё одно твоё желание, ублюдок, сын ублюдка.

Сайлас засопел, лихорадочно думая. Он не любил никого, кроме себя, и боялся только потери короны. 

— Сын… забирай сына! — решительно заявил он, снова обретя голос.

Великий Змей только усмехнулся, сверкнув в темноте оскалом острых зубов, навис над Сайласом и почти интимно поинтересовался:

— И чего же ты хочешь, ублюдок, сын ублюдка? Враг больше не топчет твоих земель. Он ушёл к себе. Новые земли? Ещё больше богатства? Ещё женщин?

— Нет! Я хочу править вечно! — едва не заорал Сайлас.

— Вечности не существует, червь, — расхохотался Змей.

Сайлас захлебнулся и долго кашлял, а кровь текла из проколотого подбородка по шее. 

— Я хочу править, пока я жив, — ответил он наконец. — Чтобы никто не смел лишить меня короны и титула.

— Пока жив, — с нажимом повторил Великий Змей, отпихнул от себя Сайласа и захохотал: — Да будет так, ублюдок, сын ублюдка. Ты будешь править, пока кровь в твоих венах будет горяча, но жизнь твоя не будет стоить и медной монетки, и только он будет решать, как долго будет биться твоё гнилое сердце.

Глаза Великого Змея вспыхнули ослепительно ярко, заливая опочивальню изумрудным светом. Сайлас вскрикнул и лишился чувств. Змей усмехнулся и вышел, взмахнув чёрным плащом. 

Надо навестить принцессу. Должно же в этом замке хоть у кого-то, кроме маленького принца, ещё оставаться сердце.

В опочивальню принцессы он проник бесшумной тенью, скользнул вдоль стены, спрятался за балдахином кровати и к своему удивлению обнаружил, что девочка не спит. Маленькая принцесса, худая и бледная, с покрасневшими припухшими веками, словно изнурённая болезнью, сжимала острые кулачки.

— Я не прощу! — шептала она. — Он мой брат. Я могла бы вместо Джека! Ты даже не спросил! Ненавижу!

Значит, любит. Хоть на кого-то его маленький принц может опереться в своей короткой и уже такой непростой жизни. И это хорошо, это правильно. Братья и сёстры должны держаться друг друга.

Невесомая ладонь коснулась курчавой макушки принцессы, острый коготь подцепил крохотный червячок недуга, глубоко засевший внутри тоненькой фигурки, и резко выдернул.

Принцесса ахнула и растянулась на подушках, глубоко дыша. Змей коснулся ледяными пальцами её век, усыпляя. 

— Спи, смелая девочка. Не будет тебе супруга вне твоей осознанной воли.

И заскользил дальше по замку. Жизнь жреца он уже забрал как плату за  первое желание. Тот и не понял, что умер, никто не понял, ведь остатка его жизненных сил хватило добраться до кельи и залезть в постель, а теперь плата за второе желание — второй сын и его мать, ведь без неё младенец погибнет.

Великий Змей забрал второго сына короля вместе с матерью и всем, что было в её покоях. Очнутся они уже на далёком южном острове посреди моря, на куче своих вещей. Он прихватил даже шкатулки с королевскими подарками. Губить дитя и женщину он не собирался, но и нужны они ему не были вовсе. Просто… есть законы и правила, которые необходимо соблюдать даже таким, как он. 

Пусть живут. Если фаворитка справится, то у мальчика впереди долгая жизнь, хоть его и точит тот же червячок, что жрал принцессу, но ему помогать Великий Змей не собирался. Он и так забрал только одну жизнь вместо того множества, что шли ему прямо в руки. Вот так вот странно действовал на него маленький принц.

Двенадцать лет… Через год — малое совершеннолетие. Маленький принц недолго будет маленьким. Совсем недолго. А он… будет приглядывать. Иногда. Время от времени.