— Придётся в вышибалы наниматься, — мрачно сказал Лютик. — Куда меня ещё возьмут?

— В грузчики, — буркнул Глазго.

Брок, вполглаза присматривая за собравшимися в его квартире бойцами, изучал бумаги и хмыкал, пытаясь понять, что он видит. Дядю Адольфо он видел всего два раза в жизни, так какого чёрта тот завещал ему — что? 

— Джек, глянь, — подозвал он Роллинза. 

Пока отряд упивался жалостью к себе из-за несправедливости жизни, эта самая жизнь не останавливалась ни на секунду, продолжая себе спокойно течь: люди ходили на работу, рождались и, вон, умирали. А заодно оставляли наследство родственникам, которых они почти не знали, лишь потому что родные сын или дочь что-то не то сказали на ужине в честь последнего Дня Благодарения. Вот и Адольфо так же. Другой причины, почему тот отписал ему здание и приличную сумму денег, Брок представить себе не мог. Не были они близки, не были даже хорошо знакомы, чтобы рассчитывать на подобную щедрость от, считай, чужого человека.

— Это решает изрядную часть наших проблем, — высказался Роллинз, прочитав завещание. — Вернёмся в Нью-Йорк, заселимся. Твой продуманный Адольфо даже налог на наследство заплатил заранее. Чем заняться, придумаем. Надо ещё понять, что там за район…

Вот за умение мгновенно переключаться Брок и уважал Джека отдельно. Остальные ещё не поняли, что произошло, о чём вообще ведут разговор командир с замом и продолжали перебирать возможные профессии, а Джек уже полез в телефон в поисках своего договора аренды на квартиру в Вашингтоне.

— Хули раскисли? — рявкнул Брок, хлопая себя по коленям. — Подбираем сопли и возвращаемся в Нью-Йорк. Здесь нам больше ловить нечего.

Ловить и правда было совершенно нечего. ЩИТ развалился, и хотя из заварушки с «Озарением» отряд вышел без потерь, а от обвинения в принадлежности к Гидре успешно отмахался, работа в силовых структурах им не светила — волчий билет есть волчий билет. И когда суды и разбирательства наконец завершились, бывший Альфа Страйк остался в полной растерянности. Бойцы просто не представляли, чем можно заняться на гражданке. 

Привычка держаться вместе никуда не делась и даже помогла легче пережить их личный апокалипсис с наводнениями и прилётами метеоритов. Никого не посадили, никого не обвинили в государственной измене, чего втайне опасался Брок. Даже не наказали особо. Ну, выперли со службы, ну, лишили возможности устроиться куда-то по специальности. Но жизнь же не закончилась на этом. Хотя глядя на того же Лаки, горестной амёбой расползшегося на дивану, Брок начинал сомневаться в собственных мыслях. 

— Зачем в Нью-Йорк? — вяло спросил Лаки. — Там дорого…

— Тут не дешевле, — спокойно напомнил Роллинз. — Будем работать на командира.

— Кем? — оживилась Мэй.

— Управляющей назначу, — ляпнул Брок.

— Борделем? Я согласна! — оскалилась Мэй. — Будете у меня все полуголыми ходить! И в передничках!

— Никогда у себя не замечал такой тяги к фетишизму, но ок, — легко согласился Брок, сам ещё не особо представляя, что будет делать с доставшейся ему по наследству недвижимостью.

— А я не хочу в борделе, я порядочный замужний человек, — буркнул Глазго.

Роллинз, не отрывавшийся от телефона, буркнул:

— Кафе.

— Что? — уставился в его экран Брок.

— Кафе, — повторил Роллинз. — Вот этот дом, на первом этаже было кафе. Всех пристроим. Ты же невероятный кофе готовишь, Брок. 

— Кафе? — скривилась Мэй, но поднялась со своего места и тоже внимательно уставилась на фотографию здания. — Кафе — это неинтересно.

— Даже с полуголыми нами? — внёс своё предложение Милз, казалось, до этого дремавший на полу за диваном.

— Кафе с полуголыми красивыми мужиками… — мечтательно зажмурилась Мэй. — И командир — бариста.

— Тоже полуголый? — оживился Лаки. — И чтобы кружевные фартучки. 

— Никаких сладостей, — рубанул Глазго. — Кофе и сытные закуски. 

— Можно сиропы, но диетические, без сахара, — предложил Адкинс. 

— И никакого альтернативного молока, — заявил Глазго. — Только коровье. И сливки. А у кого аллергия, пусть чёрный кофе пьёт.

— Или нафиг идут из нашего кафе! Только так! Только хардкор! — пробасил Таузиг.

— Вот и определились, — ухмыльнулся Брок, оглядывая приободрившихся бойцов. — Так что сгребаем жопы в руки и идём уточнять по поводу своей аренды здесь. Кому надо, с неустойкой помогу.

Однако бойцы разобрались с арендой быстро и самостоятельно, и всего через пару дней загрузились в поезд до Нью-Йорка. Дольше, чем самолётом, но ненамного, а ещё дешевле и можно взять больше багажа, чему отдельно радовался Таузиг со своей неубиваемой коллекцией колючек, которую он таскал за собой по всему миру, постоянно пополняя и обещая, что как только где-нибудь с концами осядет, то отведёт для кактусов сразу две комнаты с правильно настроенным микроклиматом и системой полива.

— Сто лет на поездах не ездил, — признался Роллинз, бухаясь на сиденье рядом с Броком.

— В том и смысл, — сообщил тот. — Плавный переход в гражданскую жизнь, новые впечатления. Самолёты уже обрыдли. 

— Давай мы ещё в гавайские рубашки обрядимся и отправимся в плавание на круизном лайнере, как какое-нибудь старичьё, — ухмыльнулся Роллинз.

— На круизные лайнеры мы пока не заработали, — ткнул его локтем в бок Брок и поскрёб колено через дыру в дизайнерских джинсах. — Но как цель неплохо. Правда, скучно.

— Нормально, — возразил Роллинз. — Найдёшь себе обеспеченного старика и ни в чём нуждаться остаток жизни не будешь. 

— Я? Старика? — усмехнулся Брок. — Да мы с тобой уже сами сладкие папочки. Не дрейфь. Мы ещё устроим похохотать.

— Кому? — вздохнул Роллинз. 

— Найдём кому, — заверил Брок. — Район-то занятный. Вроде приличный, а вроде и не так чтобы. 

— Может, я старею, брат, — вздохнул Роллинз, глядя в окно. — Но что-то я устал от всего. Заебался. Столько лет, а ни котёнка, ни ребёнка, никого нет рядом. Вот так наебнёшься на задании, вроде и хорошо, что плакать некому, но в то же время тошно.

Мимо проплывал какой-то городок, река, лес…

— Мы теперь гражданские, брат, — напомнил Брок. — Так что хоть кошка, хоть собака, хоть кто. Мой дом — мои правила, хоть скорпиона заведи.

— Иди ты нафиг со своим скорпионом! — живо взбодрился Роллинз, который терпеть не мог всех многоногих тварей. — А вообще я подумаю, может, и правда кошака себе заведу. Теперь-то нас не будет мотать по несколько раз в неделю не пойми где. Или лепкой займусь на досуге.

— Ты мне сейчас очень живо напоминаешь мою тётку Лотти. Она, как развелась, сразу себе двух котанов завела и устроилась работать в гончарную мастерскую, — хохотнул Брок. — Так что ты не старик, брат, ты женщина средних лет, и притом разведёнка.

— Иди ты! — буркнул Роллинз и достал телефон. — Надо для кафе концепцию продумать. Название, оформление, документы и так далее. 

— Назову «Просто кофе» и не буду морочиться, — пожал плечами Брок. — Концепция у нас уже есть — накачанные парни топлесс и суровый кофе. 

— Оформление в брутально тёмных тонах? — предложил Роллинз, записывая название в заметки. — Тяжёлая грубая мебель и всё такое. Чувствую, мы будем пользоваться спросом.

— Вип-комнаты главное не делать, — ухмыльнулся Брок, пихнул его плечом. — А то реально как бордель получится.

— Посуда из толстого тяжёлого фаянса, — продолжал Роллинз. — Приборы из чёрного металла. Стаканчики бумажные чёрные. Салфетки тоже.

— Ещё понять, где мы будем выпечку заказывать, — вздохнул Брок. — И какую.

— С этим разбираться предлагаю уже на месте. Можно самим печь, но это муторно, и нанимать кого-то со стороны не хотелось бы, — покачал головой Роллинз. — Можно заколлабиться с кем-нибудь из пекарей поблизости, чтобы нам доставляли самое свежее.

— Решим, в общем, — кивнул Брок. — Сейчас приедем, заселимся и выдохнем. 

— Но завтра начнём решать, — сурово сказал Роллинз, и Брок кивнул.