Дитя любви. 1. Синенький скромный платочек
Утро началось безобразно с самого начала. Во-первых, Наташа отлежала руку, пролила кофе на любимую юбку, сломала каблук, когда спускалась на парковку, полаялась в фойе с Коулсоном, отчего-то решившим проскочить через вращающиеся двери впереди неё, и опоздала на брифинг.
Как же ей всё надоело! Не конкретно сегодня, а всё скопом. И эта работа, и эта страна, и даже чересчур обязательный Роджерс, не сказавший ни слова на её опоздание, но очень уж сильно не одобривший взглядом. И как только Баки его терпит? И ведь не только терпит, но и искренне любит.
Друзья детства…
Наташа поморщилась и, тяжело вздохнув, поднялась из-за стола.
У неё не было никого из детства и вообще из того времени, только Баки. Вот только она совсем не ожидала, что он нагонит её на выходе из зала и, приобняв за плечи, шепнёт:
— Через час в курилке на восемнадцатом.
Рядом с ним Наташа снова чувствовала себя юной. Даже вновь начала носить туфли на шпильках, хотя после «Озарения» зареклась пользоваться неудобной одеждой и обувью, а тут… тут снова хотелось притягивать к себе мужские взгляды. Точнее, один-единственный.
Но она только кивнула, не спрашивая, в чём дело. Сердце забилось чаще, и наверняка он это услышал.
Наташа не сомневалась, что никто и не заметил ничего. Ну столкнулись в дверях, случается. Тут что-то бы мог углядеть разве что только Роджерс, но он был слишком занят, отчитывая Старка за приклеивание жвачек к столешницам во всех залах.
Ей-богу, детский сад. Может, стоит предложить сколотить для каждого из Мстителей по личному деревянному шкафчику в раздевалке? Наташа не отказалась бы от шкафчика с лисичкой. Баки приклеила бы на дверцу енота, а Роджерсу… Роджерсу дятла! И пусть обижается.
В нужное время Наташа уже доставала из пачки сигарету. Неофициальная курилка на восемнадцатом этаже была пуста, без камер и подслушки.
— Огоньком угостить, девушка? — прозвучало над ухом.
Улыбнувшись, Наташа подалась чуть назад, вжимаясь спиной в Баки, и тут же оказалась в крепких объятиях, пусть и всего на пару секунд.
— Угости, — отозвалась Наташа.
Перед её сигаретой тут же вспыхнул огонёк зачернённой Zippo. Она прикурила и затянулась. Протянула пачку Барнсу. Тот уважительно хмыкнул, увидев чёрное Sobranie, и тоже закурил.
— Тебе сегодня тоже не особо работается? — спросила Наташа, прячась за сигаретным дымом и рыжей чёлкой, но исподволь всё равно разглядывая Баки, очень сильно изменившегося с памятной битвы над Потомаком.
— Какая тут работа... — покачал он головой. — Нашлись документы старые. Совсем старые. Ну, ты понимаешь. Я прочитал, охуел и выхуеть не могу до сих пор. Хорошо ещё, на русском, хрен кто что понял.
И он протянул Наташе картонную потёртую папку с заломленными уголками, на которой красовался красный штамп «Совершенно секретно» в прямоугольной рамке и здоровенная надпись «Дело №67б».
— Что там ещё? — вздохнула Наташа, перевалила сигарету из одного уголка губ в другой и открыла папку.
С первых же строк все волоски на её теле встали дыбом, даже недавно тщательно проэпилированные. Наташа помнила, как у ещё совсем юных удаляли матку, во избежание, так сказать. Никому никогда не объяснялось, для чего это делается: партия сказала надо, значит, ты должна была взять под козырёк и лечь на операционный стол.
Вот только эта папка касалась лично её, девочки с инвентарным номером шестьдесят семь. Без имени и фамилии. Лишь чёрно-белая фотография и сухие цифры статистических показателей, записи о том, что юная Вдова беременна. Отчёт об изъятии матки. Доклад о ценности эмбриона. Отчёт о криозаморозке эмбриона. И краткая записка об эксперименте, увенчавшемся успехом.
— Они не утилизировали его, — выдохнула Наташа, не заметив, как сигарета выпала из её губ. — Слушай, есть такая возможность, что он ещё где-то хранится? Понимаю, что вероятность почти минимальная, но всё же?
Сердце у Наташи билось где-то в горле.
Эмбрион! Их с Баки ребёнок! Да, она не сможет выносить его сама, но суррогатное материнство никто не отменял! Пусть только появится хотя бы мизерный шанс на то, что эмбрион уцелел!
Барнс тяжко вздохнул и протянул Наташе папку поновее, из синей искусственной кожи, с тиснением «Дело №184».
Наташа забирала её дрожащими от волнения руками, понимая, что если бы не было совсем никакого шанса, Баки не стал бы вообще всё это ей показывать. Не стал бы, верно? Он не настолько жесток.
Открыв папку, Наташа заскользила взглядом по строчкам, вчитываясь и с большим трудом понимая, что она видит.
— Подсадка эмбриона прошла успешно… — вслух прочитала Наташа, до боли стиснула края папки. — Эмбрион от второго донора не вошёл в конфликт с первым… развитие идёт по плану…
Барнс крепко обнял её.
— Я всё ещё почти не помню, что было в Союзе, — тихо признался он. — Но... у нас есть сын. Представляешь? Ему сейчас двадцать пять.
— Сын, — всё ещё до конца не веря в то, что такое вообще возможно, выдохнула Наташа. — Наш с тобой ребёнок…
Она хотела сказать так много всего, но по щекам покатились крупные градины слёз, совсем как в тот раз, когда она только узнала о своей беременности и не смогла сбежать, не сумела вырваться и унести с собой плод их с инструктором любви. Тогда его вырвали из её тела вместе с возможностью повторения подобного чуда, а затем и инструктора сменили, полностью лишив Наташу веры в то, что что-то светлое возможно для неё, для них с Яковом.
— Взрослый ребёнок, — вздохнул Барнс. — Прости, я ничего не помню об этом времени. Не успел узнать, что с ним сейчас и где он. Ночью получил информацию и вот, принёс тебе.
— Главное, что он жив, — кое-как справившись с собой, улыбнулась сквозь слёзы Наташа. — Если у него всё хорошо, есть семья, то и вмешиваться, считаю, не стоит, будем так, присматривать со стороны незаметно, как умеем только мы. Главное — Стиву не сообщай, а то не получится тихо.
— Это только наше с тобой дело, — уверенно сказал Барнс. — Ты или я?
— Я, — Наташа погладила его по щеке. — Я всё выясню о нашем мальчике. Как раз настроение совсем не рабочее.
— Спасибо, — сильнее обнял её Барнс. — Я... Для меня это очень важно.
— Это же наш с тобой ребёнок, — мечтательно улыбнулась Наташа и, привстав на цыпочки, мягко коснулась его губ мимолётным поцелуем. — Я найду о нём всё, что только возможно найти, и сразу же наберу тебя.
— Давай перекурим эти новости, — улыбнулся ей Барнс. — И в следующий раз встретимся в другом месте. Как ты относишься к шоколаду?
— Я люблю горький с лёгким оттенком остроты, — ещё ярче улыбнулась Наташа и снова достала сигаретную пачку.
Она уже примерно знала, откуда начинать искать и за какие ниточки стоит подёргать в первую очередь. Пусть Гидра и развалилась, но старые связи ещё не успели заржаветь до конца, а в Европе оставалось немало обязанных лично ей людей, которые носом землю рыть будут в прямом смысле слова, если это потребуется.
— Знаю подходящее местечко, — сказал Барнс и взял сигарету. — Надо нам туда сходить.
— Надеюсь, у тебя появится повод меня туда пригласить, — кокетливо стрельнула глазками Наташа.
От плохого настроения не осталось и следа, а утренние неурядицы казались такими мелкими и незначительными, что смешно делалось. У неё в руках было прямое доказательство того, что у них с Баки родился сын и он где-то живёт, а значит, всё остальное такая сущая ерунда и безделица.
Дело был за сущей мелочью — найти мальчика и убедиться, что с ним всё хорошо. А уж это Наташа сможет. Разве что он какой-нибудь совсем уж тайный агент, по типу их с Баки. Но и таких людей она тоже искать была обучена, так что всё упиралось лишь во время и в то, не принесёт ли Коулсона с очередным заданием. Но его и послать к дьяволу можно. Семья важнее всего!
— Какой может быть повод лучше желания угостить тебя шоколадом? — удивился Барнс. — У тебя снова волосы пропахнут дымом. Ты... заплетала косу и прятала её под косынку, чтобы тебя не спалили. Помнишь?
Наташа зажмурилась и кивнула, прижавшись плечом к груди Баки.
А ещё она помнила, как он ей приносил по одной ромашке на каждое занятие. Даже зимой. И где только находил? Она прятала, засушивала их среди книжных страниц и берегла, как самое ценное сокровище, ещё долгие годы после. Одна у неё сохранилась до сих пор: маленькая, хрупкая, какой была и сама Наташа в то время.
— Косынка у тебя была... синяя. «Синенький скромный платочек...» — удивлённо пропел Барнс. — Кажется... Кажется, я вспоминаю?
дитя любви
марвел
короли
написано вместе с григорием соколовым
наташа романова
баки барнс
гет
слэш
макси
в процессе
Вы нас не ждали, а мы приперлися...
Судя по обложке, ребенок - Джек? Парню наконец повезло, а вот остальным Бенджамином, по ходу, нет: за такое отношение к их сыну Нат с Баки все королевство вылюбят.
Они и среди своих шифруются?! 🤔
За всё ответит 😡