Ad Vitam. Поставить точку. 1. Краденое солнышко
Она свернула направо, в почти забытый переулок из своих навязчивых снов, и медленно пошла по нему. С одной стороны забор — интересно, в этом доме живёт та очень спортивная старушка еврейка? С другой — глухая котельцовая стена, а вдоль неё — травяные заросли: паслён, крапива. Вот и куст конопли — здесь и сейчас она ещё не объявлена врагом общества. И никто траву не косит, не стрижёт.
Стена закончилась, и теперь с обеих сторон были деревянные косоватые некрашеные заборы. Она и тогда не знала, кто живёт в тех старых домах, и сейчас не представляет.
Сентябрь. Тёплый, даже жаркий, очень сухой. Самая середина.
Навстречу, вынырнув словно из забора справа — на самом деле там скрывался узкий проход, — топал первоклассник в синей форме, с ранцем за плечами. За ним девочка в коричневом платье и чёрном фартуке. Такие малыши...
Поток детей вскоре иссяк, но она всё ещё ждала, стоя на повороте безымянного переулка, в траве, и волновалась. Не показывала этого, хотя её никто и не видел, но переживала невероятно.
И вот из прохода вышла та самая девочка. То же коричневое платье, белые воротничок и манжеты, слегка перекрутившийся чёрный фартук, коричневый ранец на узких плечиках, туго заплетённые в косы русые волосы, сосредоточенный взгляд, страх на лице...
Она шагнула к ней и сказала:
— Привет, солнышко.
Девочка подняла на неё взгляд. Какие же у неё огромные глаза!
— Привет, — она помолчала и спросила: — Вы фея?
— Да.
И это, с какой стороны ни посмотри, была чистая правда. Она была фейри, она выглядела как фейри, она была одета как фейри — в зелёный струящийся шёлк с золотистой вышивкой, её украшения были украшениями фейри.
— Я Туу-Тикки.
— А я Наташа, — вздохнула девочка.
— Давай я возьму твой ранец, — предложила Туу-Тикки. — Он тяжёлый.
— Я сама, — насупилась Наташа. — Вы меня ждёте?
— Да.
— Почему?
— Потому что мы с тобой связаны, и я хочу забрать тебя в свой дом.
Показалась машина, и Наташа шагнула на обочину, в траву, встала рядом с Туу-Тикки, пропуская белые «жигули».
— Потому что я приёмная? — тихо спросила Наташа.
Туу-Тикки слегка нахмурилась: вроде бы в этом возрасте она ещё не должна задумываться о таком? Позже, после статей из «Семьи и школы», лет в двенадцать...
— Да, — ответила Туу-Тикки.
В конце концов, они не копии друг друга.
— Значит, тётя Валя говорила правду, — тихо пробормотала Наташа.
— А что она говорила? — на всякий случай спросила Туу-Тикки.
— Что я точно нагулянная, — ещё тише ответила Наташа. — Они с мамой тогда очень сильно поругались.
Туу-Тикки легко погладила её по голове, и девочка взглянула на неё с изумлением ребёнка, не знавшего ласки.
— Ну что, идём? — спросила Туу-Тикки.
Она знала наперёд, что ждёт Наташу — сегодня, завтра и дальше. Знала, каким тяжёлым для неё будет этот год и все следующие годы. Знала, как закончится её жизнь, в конце концов. Но решение девочка должна принять сама.
— А Вовку вы заберёте? — спросила Наташа.
— Нет, — покачала головой Туу-Тикки, зная, что в ярких солнечных лучах её украшения отбрасывают блики. — Ты важна. Он — нет.
— Мама и папа его любят, — пробормотала Наташа. — А дедушка любит меня. Так правда надо?
— Так будет правильно и справедливо, — ответила Туу-Тикки.
— А у меня будет собака? — спросила Наташа. — Настоящая колли?
Туу-Тикки улыбнулась. Конечно. Как она могла забыть?
— У меня уже есть собаки, но, конечно, тебе нужна своя.
— И я смогу ездить на ней верхом?
— Верхом лучше ездить на лошади.
— На настоящей лошади?! — задохнулась от восторга Наташа.
— Конечно.
Наташа взяла Туу-Тикки за руку. Ладошка у неё была горячая и липкая — девочка волновалась, да и погода совсем не подходила для шерстяного платья.
— Тогда идём.
Они двинулись по переулку, и их никто не замечал — никто особо и не ходил в это время по тому переулку. Наташа шла медленно, шаркая ногами: неудобные туфли и плоскостопие. Дойдя до глухой стены, девочка остановилась и сняла ранец.
— Мне его понести? — спросила Туу-Тикки.
— Нет, — помотала головой Наташа и вытряхнула всё содержимое ранца — букварь, учебники, прописи, тетради, дневник и пенал — за куст конопли. — Ранец мне дедушка подарил. Он красивый.
— Фартук тоже можешь выкинуть, — предложила Туу-Тикки, прекрасно представлявшая, как это будет выглядеть, когда Наташу начнут искать.
Девочка сунула ей ранец, извернулась, чтобы расстегнуть пуговицу на фартуке, стащила его и швырнула в траву. Лицо у неё тут же расслабилось.
— А мы пешком пойдём в ваш дом? — спросила она.
— Поедем на машине, — ответила Туу-Тикки. — Она тут рядом, возле детской поликлиники. Сядем в неё и ты пообедаешь, я взяла с собой еду.
— Это хорошо, — серьёзно кивнула Наташа. — А то дома только змеиный суп. Но он вкусный.
Они свернули от двухэтажного серого дома с рекламным щитом Госстраха на стене влево и пошли по улице вниз, между рядов желтеющих каштанов и клёнов. Туу-Тикки не торопила Наташу и не дёргала, и та набрала полный ранец каштанов. Туу-Тикки помогала ей выбирать самые красивые.
Они дошли до перекрёстка, остановились, пропуская машины, и перешли через улицу Дзержинского. Наташа явно не думала, что видит её в последний раз, да и в последний ли?
Машина, укрытая чарами, стояла возле жёлтого обшарпанного здания в псевдоклассическом стиле.
— Ой, какая! — воскликнула Наташа. — Такая большая! И синяя. А кто там сидит?
— Это Баки, мой сын, — ответила Туу-Тикки. — Он отвезёт нас к нам домой.
Баки вышел из машины и улыбнулся Наташе.
— Привет, красавица! Я Баки.
— А я Наташа. Привет.
Она внимательно оглядела Баки, и Туу-Тикки видела, что у девочки множество вопросов к его внешнему виду, вот только задавать она их не стала — уже отучилась спрашивать взрослых о чём бы то ни было.
Баки открыл заднюю дверцу.
— Забирайтесь.
Туу-Тикки помогла Наташе забраться в высокий внедорожник, потом устроилась на сиденье сама, подобрав длинную юбку.
— Наташа пообедает, и мы поедем, — сказала она.
— Ага, — кивнул Баки, вернулся за руль и включил негромкую музыку.
В последнее время у него было настроение слушать композиторов барокко.
Под негромкие переливы скрипок и виолончелей Туу-Тикки напоила Наташу холодным чаем с лимоном, накормила сэндвичами с копчёным мясом и салатом и мандаринами. Конечно, девочка перемазалась, но Туу-Тикки помогла ей вытереться влажными салфетками, а потом спросила:
— Хочешь переодеться? Это платье очень неудобное. У меня для тебя есть джинсы, футболка и кроссовки.
— Настоящие кроссовки? — уставилась на неё Наташа. — И настоящие джинсы?
— Самые настоящие, — улыбнулась Туу-Тикки.
— И платье можно выбросить? Как фартук?
— О да, — кивнула Туу-Тикки.
ad vitam. поставить точку
ad vitam
туу-тикки
баки барнс
наташа
джен
кидфик
макси
в процессе
Как же "хорошо" дома, если она спокойно согласилась уйти 🤔🤔🤔😈