— Я полечу! — заявил Джон. — Я могу лететь весь день!

Он скрестил руки на груди и нахмурился. Сейчас Джон Бенедикт выглядел на свой естественный возраст — лет на семнадцать. Внешнее пришло в гармонию с внутренним. 

— А если град? — спросил у него Грен. — Помнишь град в прошлом году?

Джон скуксился. Град он помнил отлично. Здоровенные куски льда с теннисный и бейсбольный мячи. Хорошо, на саде есть защита, и на доме.

— Всё равно не хочу, — буркнул он. — Я хочу лететь. 

Бен, пихающий что-то в багажник, выпрямился, закатывая глаза. Постоял, подумал и развернулся к сыну. 

— Место мы тебе оставим. Как только выедем на Дорогу, сможешь взлететь и осуществлять разведку. Годится? 

— Да! — вскинул сжатые в кулаки руки Джон. — Я могу! 

— Вот и отлично, — невозмутимо пыхнул сигарой Бен. — Собирай вещи. 

— Я собрал, — буркнул Джон, и духи плюхнули в багажник сумку и рюкзак — лиловые, в серебряных звёздах. 

Райан, наблюдавший за этой сценой, только закатил глаза. Он давно привык воспринимать биологического отца как младшего брата, взбалмошного, но заботливого и даже временами доброго. 

Сейчас они все втроём планировали долгий поход по Дороге в честь того, что Райан закончил школу. Дед объявил, что год странствий — старая традиция, и нет повода её игнорировать. Райан тоже не рвался учиться дальше прямо сразу — с призванием он так и не определился. Так что их ждала Дорога и как минимум динозавры, но вообще Райан рассчитывал и на приключения.

Сборы продолжались уже несколько дней. И не столько тех вещей упаковать и засунуть, как повод высказать своё ценное мнение и поскандалить. Основное движение, конечно же, осуществлялось Джоном. 

Сначала Джон никак не мог решить, куда именно он хочет ехать. 

Затем Джон не мог решить, на чём именно он будет ехать. 

Потом Джону захотелось лететь. 

Райан поражался спокойствию деда: тот только закатывал глаза и терпеливо пояснял, показывал и уговаривал. Находил устраивающий всех вариант. К концу третьего дня закатывать глаза начал и Райан, чувствуя, что это превращается в привычку. 

Наконец обо всём договорились, всё согласовали, назначили день. И вот опять. 

Райан спрашивал деда, почему он просто не прикрикнет на Джона, не надавит на него как старший. Пусть в ситтине это было совершенно не принято, Бен-то не в ситтине живёт! Хотя, конечно, в том доме давить тоже не принято.

— Джон пока себя не контролирует, — объяснил внуку Бен. — Ноль контроля импульсов. Ему самому от этого плохо. Если на него давить, никогда контролировать и не научится. Это просто возраст, дисбаланс гормонов и специфика устройства мозга.

— Но я-то не такой!

— Потому что ты жил в более-менее нормальной семье, взаимодействовал с людьми, ходил в школу, — пояснил Бен. — Ты общался с людьми с детства, и истерики не поощрялись. А Джон… Его откатило. Плюс его не воспитывали. Его дрессировали. Иногда это всплывает. И не забывай, Райан. Ты — супер. А Джон — мелкий сид, которого бросает из стороны в сторону. 

— А ты, дед? 

— А у меня были десятилетия плена, сорвавшего с меня корону. 

— И ещё Джона в ситтине избаловали, — вздохнул Райан. 

Он не понимал, почему отцу в ситтине позволяли так много, никогда не ругали, постоянно обнимали и в целом потакали практически во всём. Потому что он маленький? Райан за все эти годы так и не смог смириться с тем фактом, что Джон — маленький, младше Наташи. 

— Избаловали, — подтвердил Бен, уставившись на делающего вид, что не слышит, стоящего рядом Грена. — А надо было розгой по заднице. 

Грен невозмутимо разглядывал машину. 

— Впрочем, всё поправимо, — вернулся к прерванному занятию Бен. — Макнут обстоятельства Джона лицом в грязь, быстро угомонится. Откушенная задница отрастёт, но больно будет. 

— У детей должно быть детство, — напомнил Грен один из базовых постулатов клана. — Оно закладывает базу для всей последующей жизни, и это верно для большинства разумных рас. 

— Никто мне ничего не откусит, я неуязвимый, — буркнул Джон. — Поехали уже.

— Цыц, мелочь, — добродушно пыхнул сигарой Бен. — Мик, радость моя. На переднее сиденье, пожалуйста. 

Мик кивнул и сел, куда сказали. Он за этим мельтешением и цирком наблюдал со спокойствием сидящего в засаде снайпера. Проблем не создавал, комментарии не отпускал. Идеальный старший сын, которым Бен неимоверно гордился. 

А Джона всё равно теперь любил сильнее. Вот такой вот выверт сознания. 

Они устроились в здоровенном колёсном внедорожнике Бена и наконец выехали со двора. Ближайший перекрёсток был всего в двухстах ярдах от ворот ситтина, так что Бен не стал мудрствовать и ехать до Золотых ворот и повернул прямо здесь. 

Мир резко изменился. 

Асфальтовая дорога расширилась, по обеим сторонам взметнули ввысь искусственные кроны столбы в виде стилизованных деревьев с фонарями вместо плодов. Небо посинело: густое индиго с примесью перламутра. 

— Красиво, — восхищённо вздохнул Райан. — Интересно, кто столбы поставил? 

Бен пожал плечами. Этот мир был совершенно пуст, но полон таких вот неожиданных вещей: столбы в виде деревьев, ажурные арки мостов, скульптуры, вырезанные из скал. Словно архитекторы и творцы демонстрируют свои умения. 

— Похоже на дипломные работы студентов какого-нибудь университета искусств, — сказал Мик. — Очень красиво. 

— Я хочу лететь, — напомнил Джон. 

— Открывай окно и взлетай, — ответил Бен. — Потеряешься — возвращайся в ситтин. 

— Я не потеряюсь! — рявкнул Джон и грациозно выскользнул в открытое окно.

Угловатости и некоторой деревянности Хоумлендера в нём не осталось совершенно: через год жизни в ситтине он начал ходить на гимнастику вместе с Наташей. Растяжка и батут, кувырки и флик-фляки, сальто и прочая акробатика... Просто чтобы было. 

Джон тусовался с группой паркурщиков и не читерил — не использовал умение летать. Просто бегал, прыгал, кувыркался и делал всякие трюки на турниках. Физическая форма у него была отменная: гибкий, лёгкий, сухопарый. Райан, посмотрев на такое дело, тоже начал заниматься: оказалось, если набегаться, как следует растянуть мышцы, вдоволь натаскать гантели, то потом и спится хорошо, и мускулы сами собой формируются. 

Хотя до возможностей Бена им всем было далеко: тот, очухавшись от плена, начав спарринговать с суперсолдатами и оборотнем, словно получил толчок и начал раскрывать свой физический потенциал. Появилась гибкость, вернулась выносливость, про силу и говорить нечего. 

Мик с огромным удовольствием вставал с ним в ринг. 

Джон тем временем поднялся над деревьями-фонарями, оглядывая местность. Внизу ехала машина отца, сверху загибали длинные хвосты серебристые облака. Пустой мир, ни одной встречной машины, ни одной впереди или позади. 

Но Джон точно знал, что приключения будут! Просто не прямо сейчас. Вспомнив про розги, поёжился. Бен как-то рассказал, как его воспитывали. Розги. Трость. Много чего… Так что за отцом бы не заржавело содрать с него штаны и как следует вразумить ивовыми прутьями по заднице. 

— Не откусят, — буркнул он, зорко осматривая окрестности. — Никто мне ничего не откусит. Я сам кому угодно что угодно откушу. 

Почему его это так зацепило, Джон понять не мог. Что бы с ним ни случалось — что в прошлой ужасной жизни, что в новой, задница всегда была в безопасности. 

Он почувствовал приближающийся перекрёсток, снизился и плавно опустился на крышу машины. На багажнике было неудобно сидеть, но долго и не придётся. 

Мир моргнул, и по обеим сторонам дороги заплескался океан. Прозрачно-бирюзовый, спокойный, под безмятежным нежно-розовым небом без солнца, звёзд и облаков. Они ехали по тянущейся сквозь океан гигантской стене, рассматривая исполинские хвощи, тут и там вздымающиеся к небесам. Глубина была неимоверная, и там, у очень далёкого дна, хвощи диаметром были чуть ли не как египетские пирамиды. 

Джон снова взлетел, теперь над океаном, и нырнул. Тут не могло быть интересных морских созданий, но ему всё равно было любопытно. А что промокнет... Как промокнет, так и высохнет. 

Райан на заднем сиденье вздохнул, заметив ушедшего в воду Джона.

— Ты тоже так можешь, — напомнил ему Мик. 

— Раздеваться не хочу, — помотал головой Райан. — Деда, дай закурить. 

Бен покосился на внука, но кивнул. 

— Мик. 

Мик тут же полез в бардачок и достал портсигар и зажигалку. 

— Держи. 

Райан закурил: ему исполнилось девятнадцать, и он мог и пить, и курить. Здоровье? Он — супер. А значит, очень тяжело убиваемый, хотя, опять же, до возможностей деда ему далеко. Но он лишь чуть слабее Джона, а это величина. 

Джон вынырнул с диким визгом, держась за задницу, взлетев в небо ракетой. Оторвал под восхищёнными взглядами публики что-то от штанов и с досадой швырнул в воду. 

— Пиранья, черти б её взяли! — в полном восторге гаркнул Бен. — Исполнились мои мечты! 

Обложка и нейроарты работы Гаи. Скетчи работы Рыжей Рыси.