Когда ожидаешь смерти, тебя уже ничего напугать не в силах.

Так, по крайней мере, думал Стив, захлёбываясь горькими солёными водами Атлантики. Его ожидало пустое ничто или, если верить католикам, встреча в чистилище, где его жизнь разложат на две чашки весов, чтобы определить, в рай или ад отправлять душу. Но тело почему-то и не думало умирать. Ледяная вода неподъёмным грузом давила на грудь, уши заложило, двинуться не хватало сил ни моральных, ни физических.

Чем глубже погружалась в темноту «Валькирия», тем яснее становилось, что Стив выбраться уже не сумеет. 

Но почему он ещё не умер?

Стив слышал треск льда, журчание пузырьков воздуха, плеск ледяной воды — и оставался в сознании. За что?! Не могла же сыворотка настолько изменить его, что теперь смерть не имеет власти над этим модифицированным телом и оно так и пролежит несколько сотен лет на дне океана? Пока… пока что? Пока Стив не сойдёт с ума в темноте?

Вода подступила под грудь, лизнула шею, тронула подбородок. Стив закрыл глаза. Двинуться он не мог — его зажало между штурвалом и креслом. Да он и не пытался. Какой смысл жить?  

Осталось совсем чуть-чуть. 

«Валькирию» сотряс удар, заставляя Стива вздрогнуть и интуитивно распахнуть глаза. 

Вокруг царила всё та же непроглядная темнота. Стив чувствовал, что самолёт продолжает опускаться всё ниже и ниже, но что-то происходило в водной толще, что заставляло эту громадину крупно вздрагивать, утробно кряхтеть, словно «Валькирия» вот-вот готова переломиться пополам, роняя на океанское дно свои смертоносные подарочки.

Раздался оглушительный треск, и Стив почувствовал, что его больше ничего не держит. Он забарахтался, пытаясь всплыть, но не мог понять, где верх, а где низ. Тело перестало повиноваться его воле. Оно хотело жить. Инстинкт самосохранения включился на полную катушку, но в темноте и на такой глубине всё сбоило со страшной силой. 

Руки и ноги заработали сами собой, пусть Стив и не хотел этого, но куда он плывёт, было непонятно. Всюду его окружала только темнота, наполненная совершенно потусторонними, ни на что не похожими звуками. Стиву на мгновение вообще показалось, что он висит, подвешенный на стропах парашюта, а не в воде, пока лёгкие не вспыхнули болью от недостатка кислорода.

Что-то мягко скользнуло по лицу, коснулось губы словно нежной подушечкой пальца, и от неожиданности Стив вдохнул воду. 

Лёгкие скрутило болью, по ощущениям разрывая их в мелкие кровавые лоскуты. Сознание захлестнуло паникой, Стив забился, отчаянно молотя ногами-руками, но толку от этого всё равно не было никакого, и тут его что-то жёстко перехватило под грудью, стиснуло в уверенной хватке и с силой дёрнуло в сторону.

Изо рта выплеснулась, по ощущениям, кровь, сознание помутилось, и Стив наконец лишился чувств.

Просыпался он трудно, с болью в лёгких и тяжестью в голове. Казалось, словно Стив не утонул, а его перемололо гусеницами танка. Или не утонул? Ведь нельзя проснуться на океанском дне?

Подскочив на месте, Стив глухо охнул, хватаясь за рёбра и пытаясь понять, что он видит. Вокруг что-то колыхалось — зелёное, бурое, синеватое, пурпурное. Сам он лежал в... половинке огромной раковины двустворчатого моллюска? Было мягко. Было тепло. И всё такое плавное и медленное, как во сне.

А может, он ещё не проснулся? Может, события последних часов, дней, недель или даже месяца — это всего лишь дурной затянувшийся сон и сейчас, стоит только хорошенько ущипнуть себя за бедро — и он проснётся?

Стив сглотнул, глянул на свои пальцы и ущипнул себя. Ойкнул, подскочил, точнее, плавно всплыл над своим ложем и так же плавно вновь опустился на него.

Боль знакомо укусила ногу, но странный сон и не подумал развеиваться.

Не сон?

Стив завертел головой в поисках источника света, но не нашёл его. Вроде бы и светло, а вроде бы и сумрак. 

Над ним скользнула стайка серебристых рыбок, и Стив в шоке открыл рот. Как так? Он… в воде? 

Стив открыл рот, поднёс ладонь к губам, дохнул и осознал, что из лёгких у него вырвалась вода, а не воздух. Получалось, он так легко и просто дышит водой? И это тоже благодаря сыворотке? Тогда почему было так больно в самом начале? Почему болели рёбра? И где он тогда, чёрт побери?

— Гость в моём царстве, — раздался словно отовсюду низкий хрипловатый голос. — Давно не бывало у меня гостей. 

Стив завертелся на месте, не в силах понять, откуда исходит этот голос. Казалось, что он звучал везде, даже отчасти изнутри самого Стива, из глубин его грудной клетки, но этого совсем не могло быть.

— Кто… кто здесь? — задохнувшись очередным вдохом, выпалил Стив.

Водоросли колыхнулись от тихого смеха, на мгновение приоткрыв тёмную фигуру с сияющими золотом глазами.

— Какой забавный... 

Стив снова ущипнул себя за бедро, и боль поспешила напомнить о реальности всего происходящего с ним. И водоросли, и человек — только человек ли? — за ними были вполне реальны. Так что Стив принял решение встречать возможного противника лицом к лицу. Всё лучше, чем он будет прятаться и наблюдать из укрытия.

Поднявшись на ноги в раковине, Стив огляделся по сторонам, не упуская из поля зрения то место, где видел тёмную фигуру неизвестного.

— Смелый юноша, — раздалось отовсюду. — Сильный. Красивый. 

Комментарии странного существа Стива не трогали, его больше волновало, где он находится и как отсюда выбраться, если это вообще возможно, ну и кто, собственно, прячется от его взгляда в водорослях. Почему до сих пор не показался? Не представился?

То, что Стив находится на океаническом дне, у него плохо укладывалось в голове. Пока больше казалось, что он всё-таки спит и видит странно натуралистичный сон, испытывает боль, страх и всё такое, но именно спит. Потому что люди, даже модифицированные, не способны выжить под толщей воды.

Невидимая тёплая волна толкнула Стива в грудь, заставив покачнуться. Водоросли колыхнулись, расступаясь, как театральный занавес, и перед Стивом оказался — человек? Точно нет. У людей нет и не может быть щупалец, как у Кракена, их глаза не сияют солнечным золотом. 

Стив сглотнул, руки сами собой снова принялись щипать бёдра в попытке наконец разбудить, но лишь только причиняли боль. Сон и не думал выпускать из своих крепких объятий.

— Господи Боже, — прошептал Стив, разглядывая представшее перед ним невероятное существо.

— Боже, — согласился получеловек-полукракен. — Но не тот, которому поклоняются наверху. 

Едва уловимое движение воды — и он оказался рядом, заглянул Стиву в глаза.

Страха не было. Стив почему-то никак не мог испугаться этого существа: величественного, в чём-то великолепного и невозможного одновременно, хотя Стив видел Шмидта своими глазами, почти держал в руках Тессеракт, так что он мог знать о невозможном? Мир оказался намного многограннее и больше, чем они с Баки могли когда-то представить.

— Зови меня... Ктулху, — с лёгкой заминкой предложил хозяин вод. — Будь моим гостем.

Стив где-то слышал это имя, но в данную минуту не мог вытащить из памяти нужные сведения. Его больше занимали антрацитово-чёрные, с лёгким фиолетовым отливом щупальца существа, жившие, казалось, своей собственной жизнью и ни на секунду не останавливающие своего движения.

— Стив, — представился Стив, для чего-то прижав к груди ладонь.

— Стив, — улыбнулся Ктулху. И спросил: — Ты любишь есть рыбу?

— Рыбу? — переспросил Стив, задумался на мгновение и кивнул: — Люблю. Мы с Баки часто рыбачили в порту в детстве. Да и потом старались покупать рыбу хотя бы пару раз в неделю.

Он не знал, зачем рассказывает обо всём этом Ктулху. Вряд ли этому существу вообще интересны человеческие проблемы, но почему-то Стив никак не мог заткнуться, как и не мог не рассматривать своего собеседника. Его странно хищное в блёклом освещении океанического дна лицо, сильные, вполне человеческие руки, хоть пальцы и заканчивались чёрными острыми даже на вид когтями, и, конечно же, могучий торс, переходящий в щупальца.

— Тогда поплыли со мной, — предложил Ктулху, протянув Стиву руку. — Ты голоден.

Стив сжал своею ладонью его и громко охнул, почувствовав сильный рывок. Уши заложило по новой, а Ктулху, хищно усмехнувшись, прижал его к себе, лишь ускоряясь.

Мимо мелькали кораллы и обросшие водорослями остовы деревянных кораблей со сломанными мачтами, акулы, рыбы невероятного цвета и форм — и вот они уже на мелководье, тёплом и прогретом солнцем. Над головами носились и многоголосо орали чайки, ласковый ветер едва-едва касался просоленной кожи — и хотелось улыбаться. Но Стива рвало солёной водой, его сгибало пополам в жёстком приступе выворачивающей внутренности тошноты, и он даже не замечал чужих прикосновений к своей спине и шее.

— Бедное, бедное дитя... — низкий голос вплетался в плеск прибоя. — Сейчас тебе станет легче.

Легче и правда стало. Стив рухнул в тёплую воду, раскинув руки и подставив лицо ласковому солнцу, и наконец вдохнул полной грудью на удивление ароматный воздух. Или ему так только казалось после пребывания на океанской глубине.

Солнце припекало, и даже в мокрой насквозь куртке становилось жарковато. Стив привстал на локтях и огляделся, не совсем понимая, где вообще оказался. По идее, он падал на «Валькирии», несколько миль не дотянув до севера американского континента, зимой, и там ну никак не могло быть сейчас настолько тепло — почти по-летнему.

Стив запрокинул голову и почти без удивления увидел колышущиеся над ней пальмы, лёгкие белые облака, невероятно глубокую лазурь неба. 

— Где я? — спросил он. — Где мы?

Ктулху сидел в полосе прибоя, полоща щупальца в набегающих волнах.

— Близ экватора, — ответил он. — На острове. 

Стив уставился на него поражённо.

Экватор? Как так? Они пересекли такое огромное расстояние под водой?

Взгляд Стива упал на чёрные щупальца Ктулху. Он вспомнил, как в ушах гудела вода, как перехватило дыхание, и даже не взялся предположить скорость, с какой они сюда добрались. 

— Угли прогорят и можно будет запечь рыбу, — сказал Ктулху, махнув рукой за спину. — Какую ты хочешь?

Оглянувшись, Стив. к своему удивлению. обнаружил сложенный на берегу высокий задорно полыхающий костёр. Он и представить себе не мог, что океаническое существо предложит ему приготовить рыбу, а не выдаст живую, чтобы съесть сырой.

— Не знаю, — пожал плечами Стив, принимаясь стягивать с себя мокрую и неприятно липнущую к телу одежду. — Я не очень хорошо разбираюсь в рыбе. Какую-нибудь неядовитую?

Ктулху рассмеялся и утёк в воду чернильным облаком. Он вернулся очень скоро, держа под серебристые жабры тёмную рыбу с яркими жёлтыми отметинами сверху и снизу, уже выпотрошенную и точно вымытую. 

— Тебе понравится, — пообещал он. — Почти как красное мясо.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Стив, забирая рыбину, забросил её себе на плечо и двинулся к костру, присматривая по пути палку, на которую её можно было бы насадить. 

Именно так они свой небогатый улов и готовили вместе с Баки в детстве: запекали прямо на костре, насаживая мелкую рыбёшку на тонкие ивовые прутики и развешивая их над огнём. Эту же громадину таким способом приготовить вряд ли бы вышло. Ктулху же предлагал в самом начале дождаться, пока костер прогорит до углей и запекать уже на них. Интересно, а откуда ему известно о таком методе приготовления?

Стив оглянулся на устроившегося в прибое мужчину. Тот помахал ему рукой и указал на груду валежника слева от костра. 

— Нужен нож?

— Нет, спасибо, — отозвался Стив, недоумевая, откуда бы Ктулху его взял, ведь ни одежды с карманами, ни мешка какого-нибудь у него с собой не было, чтобы достать оттуда хоть что-то. Но удивляться сегодня он ещё не устал, так что вполне мог себе представить, что Ктулху — вполне себе волшебное существо и немного умеет в магию.

Когда набросанные в костёр деревяшки прогорели, Стив разгрёб угли длинной, найденной неподалеку палкой и устроил в самом центре рыбину, после чего снова закидал её углями и устроился рядом на песке, прикидывая, а что делать дальше. 

Остров, на который принёс его Ктулху, даже на первый взгляд не казался очень большим. Ещё неизвестно, есть ли тут вообще пресная вода.

— Что тебе нужно, Стив? — спросил Ктулху, внезапно оказавшись совсем рядом — и без всяких щупалец. 

— Мне… — начал было Стив, разворачиваясь к Ктулху, поднял на него взгляд и замер.

Если в своей диковинной ипостаси Ктулху был чудовищно великолепен, то в человеческой он  впечатлял ничуть не меньше, хоть оказался и не таким высоким, как сам Стив, но ширина плеч и грудной клетки со сменой облика ничуть не изменилась, как и лицо океанического божества: хищное, с острыми скулами, тонкими бледными губами, всклокоченными стоящими торчком чёрными волосами. Даже без щупалец и сияющих золотом глаз Ктулху казался каким-то нездешним и очень притягательным.

Он лукаво улыбнулся Стиву и повторил свой вопрос:

— Что тебе нужно, солнечный?

— Воды, пресной, — на пробу попросил Стив.

Он и сам не знал, чего именно ему хотеть. Вернуться обратно на фронт? Чего ради? Всё, что мог, он уже сделал. Просто обратно в Америку? А что там делать без Баки? Без Баки жизнь потеряла всякий смысл и всё вокруг лишилось красок, только вот Ктулху почему-то оказался на удивление ярким и мир вокруг него — тоже.

— Идём, покажу тебе родник, — предложил Ктулху и снова протянул ему руку. — Тут недалеко. За рощей, с восточной стороны.

И снова Стив вложил ладонь в его руку без малейшего опасения, поднялся, пошёл следом, отчего-то зная, что ничего ему от этого существа не угрожает, пока он сам ничем не угрожает тому.

Сладковатая струя воды пробивалась прямо из густо поросшего мхом камня, стекала по нему в крохотное озерцо, прозрачное до самого дна, покрытое разноцветными камушками и белоснежным песком.

— Пей, — предложил Ктулху.

Присев рядом с родником, Стив зачерпнул полные ладони студёной воды, поднёс к губам и сделал на пробу один глоток. Вода обожгла холодом, но Стив пил, пил, пил и никак не мог остановиться, настолько вкусной она оказалась. И только напившись вволю, он утёр губы тыльной стороной ладони и снова глянул на Ктулху.

— Спасибо.

Рыба, запекшись, оказалась невероятно вкусной, пусть даже и без соли. И действительно плотной и сытной как хорошая говядина — Стиву случалось пробовать её во время тура по продаже облигаций. Её было так много, что Стив насытился, кажется, впервые за всю свою жизнь.

Доев, он обратился к вольготно развалившемуся на солнце Ктулху:

— Ты живёшь на морском дне? Один?

Стив понимал, что задаёт совершенно идиотские вопросы, но должен же он как-то завязать разговор со своим… спасителем? Ведь это Ктулху его спас? Ведь это из-за него Стив не утонул вместе с «Валькирией»?

— Я никогда не бываю один, — покачал головой Ктулху. Волосы его, высохнув, торчали мягкими иглами во все стороны. — Я владыка океана, и он полон моими подданными. 

— Ты спас меня. Почему? — задал мучивший его вопрос Стив.

Не то чтобы он так уж не хотел жить, хотя да, не хотел. Не видел в жизни смысла.

— Ты красивый. Жаркий. Интересный, — ответил Ктулху. — Люди почти никогда не бывают такими интересными.

Стив почувствовал, что краснеет от таких вот вроде бы простых слов и той лёгкости, с которой Ктулху всё это сказал. Раньше только Баки удавалось вогнать Стива в краску — и вот теперь Ктулху.

— Как мне отблагодарить тебя за спасение? — Стив прямо заглянул в глаза своему спасителю.

— Быть со мной, пока не придёт твоя пора вернуться под небо, — ответил Ктулку. — Это случится. Много приливов и отливов спустя, но свершится. Я знаю. 

Глянув в сторону безмятежно накатывающих на песчаный берег волн, Стив кивнул. «Под небом» его больше ничего не держало. Не было никого, к кому бы он хотел возвращаться, а просто продолжать жить совсем одному слишком больно и тяжело. Так почему бы и не остаться с Ктулху? Почему бы не изучить то, что другим ещё очень долгое время будет не под силу? 

— Я согласен, — улыбнулся Стив и сам взял царя океана за прохладную сильную руку.

На берегу этого райского островка они просидели почти до самого заката. Стив любовался тем, как солнце тонет в бескрайнем океане, окрашивая небо просто в невероятные по насыщенности краски, а когда стемнело, Ктулху потянул его обратно к воде.

— В этот раз так больно не будет, — пообещал он, тронув губы Стива неожиданно мозолистыми пальцами. 

И тот ему поверил, безбоязненно войдя в тёплые воды.

Боли и правда не было. То ли тело Стива как-то странно адаптировалось к изменению среды обитания, то ли и здесь как-то подсобил океанский владыка. Отчего-то верилось именно во второе. По крайней мере, именно на это намекала ухмылка, не покидающая тонкие губы Ктулху, едва только Стив смог нормально продышаться под водой.

— Все вы вышли из океана, — напомнил он. — Некоторые вернулись. А некоторые и не выходили никогда.

Стив кивнул и в пару гребков оказался рядом, помня о том, каким способом они добирались до этого райского уголка.

— Куда мы теперь? — спросил он, даже не удивляясь тому, насколько странно звучит его голос под водой.

— Куда угодно, — развёл руками Ктулху. — Здесь всюду мой дом, но есть уголки, которые я бы тебе хотел показать.

И он снова протянул Стиву когтистую ладонь, улыбнувшись по-настоящему тепло, настолько, что Стив сам прижался к прохладному телу божества, обнял его, заглядывая в полыхающие золотом глаза и улыбнулся в ответ.

— Я с тобой, пока ты захочешь меня видеть.

— Мне и вечности не хватит на тебя наглядеться, — ответил Ктулху и вдруг поцеловал Стива. 

Такого Стив совсем не ожидал, но отталкивать от себя божество или отбиваться не стал, лишь замер, прислушиваясь к самому себе, пытаясь понять, что в нём самом будит этот поцелуй, считай, почти незнакомого, хоть и очень красивого существа.

А творилось с ним что-то странное: Стив считал, что умер вместе с Баки, разбился на части в том поезде, но что-то живое, чувствующее в нём всё же осталось. Иначе как объяснить, почему сердце обмерло в груди и забилось чаще?

— Не спеши, — шепнул ему Ктулху. 

И увлёк за собой к огромному коралловому саду, переливающемуся радугой. 

Крепко сжимая ладонь Ктулху, Стив любовался причудливыми яркими рыбками, снующими между кораллами, раскрывающими свои створки огромными раковинами, трепещущими в водяном потоке морскими анемонами, едва успел отдёрнуть руку от щёлкнувшей зубами громадной пятнистой мурены, охраняющей небольшую пещерку, засмотрелся на стайку пузатых морских коньков.

— Они такие яркие! — с восторженным недоумением воскликнул он. — Как цветы. Нет, ярче, чем цветы!

Ктулху жестом отогнал медузу со шлейфом стрекательных щупалец. 

— Океан прекрасен, и люди никогда не исследуют его целиком, как бы ни стремились, — ответил он.

— Не уверен, что людям нужно сюда, с нашей тягой к уничтожению, — покачал головой Стив, сожалея, что не сумеет перенести на холст великолепие этого подводного сада.

Но он может сохранить его в своём сердце. Ктулху же обещал, что Стив ещё вернётся под солнце. Значит, ещё будет возможность выразить всю красоту, что окружала его сейчас.

Стив оглянулся на Ктулху, замер, решаясь, и уже сам потянулся к его губам, и тот ответил. Они целовались, и течения кружили их, а стайки невозможно ярких рыбок мелькали вокруг. Стив обнимал сильное прохладное тело божества, поражаясь собственной смелости и тому, насколько приятно ощущаются прикосновения щупалец к обнаженной коже, хотя поначалу и не представлял себе, как это может быть.

Ктулху ласкал Стива всё смелее. Кончики щупалец, нежные и мягкие, трогали соски, мочки ушей, проходились вдоль позвоночника. И от этих касаний начинала кружиться голова. Слишком жарко и тесно делалось Стиву в собственном теле, но он лишь сильнее льнул к Ктулху, яростнее целовал, сам гладил по сильным плечам, широкой спине, не задаваясь вопросом, а правильно ли поступает. Правильных ответов всё равно больше не существовало, был только Стив, Ктулху и бескрайний океан вокруг них.

Стив не заметил, как распростёрся на мягкой постели из водорослей, потому что Ктулху оплёл, обнял его всем собой, лаская и нежа, пробуждая в нём что-то новое, незнакомое доселе.

Щупальца были везде. Они гладили Стива, ласкали, проникая под последнюю оставшуюся на теле преграду — широкие трусы, трогали там, где ещё никто и никогда не касался, заставляя тихо вскрикивать, стискивать в ладонях ленты водорослей, откидывать назад голову, давая доступ к горлу для губ Ктулху.

Тот исследовал тело Стива горячими поцелуями и нежными укусами, крепкими объятиями щупалец и прохладными ладонями — всем, чем мог, и глаза океанского божества сияли золотом.

Когда щупальце обвило болезненно напряжённый член Стива и крошечными присосками на самом кончике прошлось по головке, Стив закричал, забился в крепких объятиях божества, прижимаясь к нему ещё сильнее, разводя ноги шире и позволяя делать с собой всё что угодно.

И Ктулху не стал отвергать предложенное. Его щупальца проникали внутрь Стива — гладкие, скользкие, растягивающие и ласкающие. Когтистые пальцы покалывали кожу. Губы оставляли на шее быстро холодеющие следы. Тяжёлое тело вжимало Стива в постель из водорослей, распиная под собой, присваивая, изменяя под себя, потому что сам Стив себя не узнавал. Не мог он с таким жаром отвечать на незнакомые ласки, вскидывать выше бёдра, желать, чтобы щупальце вошло ещё глубже, погладило его там изнутри, коснулось чего-то напряжённо жаждущего, трепещущего.

— Да! — вырвалось у Стива. — Ещё! Пожалуйста!

Ктулху навис над ним, заглянул прямо в глаза, словно спрашивая о чём-то, и в Стива вошло, заполняя его до краёв, ещё одно щупальце, но уже куда толще. Оно извивалось внутри, гладило чувствительно натянутые мышцы, пульсировало в такт заполошно бьющемуся сердцу. Другое щупальце обхватило запястье Стива и притянуло к паху Ктулху. 

— Ах!.. — выдохнул Стив и уверенно сжал пальцы на твёрдом, скользком, почти человеческом члене.

Сейчас искать отличия он был не в силах — потом ещё будет время рассмотреть как следует. Стив помнил, как ему нравилось ласкать самого себя и повторял то же самое с Ктулху: водил пальцами по толстому, слегка ребристому стволу, крепко сжимая у основания, потирал крупную головку в том месте, где должна быть уздечка и сходил с ума от хриплых гортанных рыкающих выдохов в самое ухо.

Щупальца ласкали Стива изнутри, нежа тайное сокровенное местечко, от которого по всему телу расходились волны невыносимого наслаждения. Он вскрикивал с каждым выдохом, закатив глаза, приподнимал бёдра, подаваясь навстречу, стараясь насадиться сильнее, впустить в себя щупальца ещё глубже, хотя куда уж там. Они и так были везде: пощипывали соски, оставляя в груди какое-то странное томление, давили на живот, ласково вибрировали вокруг члена, почти что унося за грань, самым кончиком даже проникая в уретру.

Щупальце внутри особенно правильно потёрло, легонько надавило — и мир для Стива кончился, взорвавшись мириадами бриллиантовых брызг.

Но раствориться в собственном удовольствии не получилось. Ктулху чувствительно укусил Стива за плечо, напоминая о его ладони на члене. Стив сильнее сжал пальцы и заработал усерднее, хотя тело, казалось, сейчас растащат подводные течения, настолько оно расслабилось. 

Ктулху вскрикнул, напрягся — и из его члена вырвалась струя жемчужно переливающегося семени, тут же размывшегося водой и превратившегося в мерцающее облачко. Он сам рухнул на Стива сверху, снова укусил за плечо, ласково зализал укус и устроил голову на его плече, щекоча лезущими Стиву в нос волосами.

— Хорошо, — выдохнул Стив, наблюдая за проносящимися над ними стайками мелких рыбёшек.

— Прекрасно, солнечный мой, — вторил ему Ктулху.

Дни неслись над ними как волны, наполненные близостью и любовью. Ктулху щедро показывал Стиву всё своё царство — от полярных морей под ледяными шапками до тропических островов, от невероятных глубин, холодных и лишённых света, до тёплых розовых, голубых и белых мелководий с песком невероятных цветов. Стив дразнил кракенов, на которых охотились грозные кашалоты, и дёргал самих кашалотов за хвосты, объезжал считавшихся вымершими мегалодонов и играл с косатками. Он познавал океан, как его не суждено познать ни одному человеку. И рядом в этот момент всегда был Ктулху — его друг, возлюбленный и супруг, его вторая половина, без которой даже полный жизни океан казался бы пустым и невероятно мелким.

Но ничто не может длиться вечно, даже всепоглощающее счастье.

Уходить Стив не хотел. Его не интересовал мир под солнцем, не волновали люди, не интересовал никто, кто не Ктулху и не… Баки, но второй умер очень много лет назад, а первый… первый почему-то уговаривал покинуть так полюбившийся Стиву подводный мир, решив, что человеку тут больше не место.

— Твоё время пришло, — терпеливо объяснял он. — Мир людей нуждается в тебе.

— Я не хочу без тебя! Я... Я просто не вынесу!

— Ты сильный, свет мой, ты со всем справишься, — возражал Ктулху, гладя Стива по плечам. — Я верю в тебя.

— Я сам в себя не верю! — кричал ему в ответ Стив.

— А вот это ты зря, — мягко улыбался Ктулху и целовал.

Укладывался «спать» в обломках «Валькирии» Стив с тяжёлым сердцем. В последнюю ночь он любил своего супруга особенно отчаянно, надеясь, что тот передумает и позволит ему остаться. Ну что случится с людьми? Прожили же они как-то почти семь десятков лет без Капитана Америки — и ещё столько же и даже больше проживут.

Но Ктулху поцеловал его в последний раз, и Стив уснул, не чувствуя, как его тело сковывает лёд, и не слыша, как наверху, на поверхности, метёт вьюга. А проснулся он под звуки бейсбольного матча из радиоприёмника. Кто бы ни пытался Стива обмануть, делал он это не очень умело, потому что даже не озаботился тем, чтобы узнать, а подействует ли.

— На этот матч мы ходили вместе с Баки, — сухо обронил Стив, глядя в идеально белый потолок. — Мисс, давайте мы не будем терять время и вы сразу позовёте сюда своё начальство.

На явившегося одноглазого негра в пафосном кожаном плаще Стив почти не обратил внимания, потому что у одного из двух сопровождавших его бойцов так знакомо золотились глаза и кривились в ухмылке узкие губы, что он едва не разулыбался сам.

Ктулху Стив узнал сразу. Едва слушая, что ему предлагают и обещают в «новом мире», он смотрел только на него и мысленно обещал припомнить своему любимому манипулятору всё, а ледник — в отдельности. Но не сразу, а лет так через пять, потому что сейчас Стив страшно по нему соскучился и просто хотел его крепко и горячо обнять. И уж потом узнавать, зачем ему всё это.

Судя по выражению лица Ктулху, своё Стив получит очень скоро.

The End