Обратно на фронт Джека не пустили. Сайлас потребовал, чтобы он оставался в Шайло, при этом заняться в столице Джеку было совершенно нечем. Он маялся от безделья, бесился из-за Шепарда — Мишель, влюбленная идиотка, так и осталась влюблённой, несмотря на компрометирующие фотографии. 

Больше всего Джека злило, что отец возвысил и приблизил к себе какого-то фермеришку, с трудом закончившего школу. Зачем-то дал ему офицерское звание. Даже позволил влиять на внешнюю политику. Эта встреча с гефцами, на которую Джека — принца и наследника! — попросту не пустили! 

Нет, Джек умел держать удар. Он собрал своих бойцов, невесть как оказавшихся в Шайло, и повёл развлекать и дарить подарки. Парни радовались, как первоклассники на Рождество. Даже когда оплата по чёрной карте казначейства не прошла, Джек только пожал плечами и достал другую, на которой копилось его армейское жалованье. 

Лететь за красивым не составило никакого труда. А когда он уставал, то приземлялся ему либо на плечо, либо на голову. Пусть в запахе человека были нотки отчаянья, которые он глушил куражом. Дракону понравились другие люди, которых его человек водил по магазинам. 

Они слушались его… И были воинами. 

У него самого было что-то похожее когда-то, не стая, но отряд. Это он знал точно, как и то, что эти простые парни искренне любили его человека. В отличие от тех, других, к которым красивый ездил в большой дом, насквозь пропахший гнилью и фальшью, точившей стены, как болезнь. Жить в таком — ещё то удовольствие. Не заметишь, как сам прогниёшь насквозь. Хорошо, что у красивого был свой дом. 

Странные порядки, лживые улыбки в спину… Пусть его они все не видели. И совершенно безвкусная жрачка. Для дракона все обитатели большого дома были на одно лицо. Их уже было не спасти, а домище прямо-таки хотелось сжечь. Ведь его человек после нескольких минут там становился до ужаса несчастным. Словно сами стены пили из него силы.

Джек старался держаться от дворца подальше, но это было просто невозможно. Дядино предложение оказалось подставой, Мишель дурила — тоже мне, героиня, отец отдал кресло министра информации, но подсунул в советники Катарину Гент, от которой Джека просто корёжило… 

Жизнь становилась натуральным дерьмом.  

…Его человек снова не поел, но хотя бы не поехал в место, что ему не нравилось. Шумно, полно верещащих людей и странный свет. Его ужин был уничтожен быстро — нужно кушать, чтобы вырасти в большого дракона. А мотаясь за красивым по всему городу, он нарушал режим питания. Причем в этот день они проторчали почти до сумерек в большом доме, где дракон напрочь отказывался есть. Зато успел совершить почти что диверсию, ну или, вернее, мелкую пакость. Ваза с цветами очень метко упала белобрысому несчастью с простоватой мордой на колени, залив все брюки. Всё равно, на взгляд дракона, китель офицера сидел на нём, что на корове седло. 

Конфуз заставил уши и щеки этого полыхать. 

Собой дракон был доволен полностью. Нехитрый фокус уж очень понравился его красивому. Тот перестал поедом себя есть и глаза его смеялись. 

Покопавшись среди листьев салата, он выдохнул дым. Мясо… Пришлось отрывать попу от стола на почти сытый желудок и лететь к холодильнику. Его дверцу он научился открывать с легкостью. Там были стейки — целая тарелка и куриная грудка. Почему-то даже почти сытый, спустя немного времени он снова хотел есть.  

— Кошку, что ли, завести, — задумчиво спросил Джек пустоту, сидя в кресле и пялясь на котиков в интернете. — О боже. Я ж ни разу в жизни не гладил кошку! Вот вам и принц…

Роза не переносила никаких домашних животных, так что Джек и собак не гладил. Только лошадей в то недолгое время, когда учился ездить верхом. 

Его человек настолько задумался, что даже на шум из кухни внимания не обратил. Сытый дракон весьма неграциозно плюхнулся на пол, едва ползя. Пламя в груди горело, как магма внутри вулкана, он был сыт до невозможности — ещё бы, сожрал всё мясное, что было в большом холодильнике, не ощутив никаких неудобств от холодной еды. 

Кошка? 

Кусить красивого, что ли? Красивого, но бестолкового. 

Во-первых, такая рассеянность — не слышать, что происходит совсем рядом, — обычно пулей в башку оборачивалась. Он в этом точно был уверен. Во-вторых, зачем какой-то капризный шерстяной клубок, если у сокровища есть замечательный он? Шипеть и плеваться огнем хотелось остро, но не моглось — наелся слишком сильно. Зато кошка вполне сойдет за еду, если человек и дальше будет глупить в своём желании завести животное. 

Джек зевнул и сказал:

— Пора спать. 

В последнее время ему хотелось говорить вслух, когда он оставался в одиночестве. Странное желание: он наверняка знал, что пентхаус напичкан жучками от лифта до ванных комнат. Интересно, кто смотрит видео с ним на унитазе?

Дракон активно закивал — хоть одна дельная мысль. Он расправил крылья и, оттолкнувшись лапами, взлетел, метя точно на плечо сокровища. Ехать до их общей постели он предпочитал со всем комфортом. Человек ещё в душ пошел… А ему удалось удобно умоститься и под шум воды задремать. 

Снились водопады, над которыми парили радужные птицы, целое зелёное море, внизу до краев наполненное жизнью. Радуги в воздухе. И ощущение радости. Там, внизу, в обрамлении джунглей, жил своей жизнью город. Он летел к самой большой пирамиде со срезанным верхом. Его ждут как вестника нового цикла жизни, чей полёт благословит каждого, кто увидит его.  

Джек тоже спал спокойно. Ему было тепло, а вот снов он не запомнил. Ни одного. И в этом было благо. Пусть ПТСР имеет разные формы и развивается не у всех фронтовиков, Джека эта напасть не минула. 

Дракон потянулся и запнулся об собственный хвост… «Какого?..» — пришла вялая, ещё сонная и удивительно цензурная мысль после того как он скатился с кровати и шлепнулся на ковер. Он больше стал или это мир чуть меньше? Теперь сидя, мордочкой он доставал до края простыни и мог видеть спящего человека. 

Пламя внутри стало только ярче, мощнее. 

Он, путаясь в лапах и стараясь не прыгать, хотя хотелось, дошёл до зеркала. Завертелся в утренних лучах, красуясь. Он точно вырос, чешуя стала крупнее и сияет ярче. Крылья увеличились в размахе и окрепли. От переполнявшей его радости дракон зарычал.

Джек вздрогнул во сне, не просыпаясь, зашарил под подушкой в поисках оружия. Но его табельное оружие отняли гефцы, когда он попал в плен, а нового ему не полагалось до возвращения на фронт.

С ликующим рычанием, песней победы пришлось заканчивать, то бишь захлопывать пасть срочно. Его рык почти разбудил и точно испугал сокровище. Его человек шарил по постели, словно искал оружие под подушкой. Дракон пристыженно опустил голову, а потом взлетел, плюхаясь уже немаленькой тушкой на грудь сокровища и урча — прогоняя кошмар и успокаивая. 

Красивый в безопасности, пусть он и сглупил. И вообще он тёплый, чешуя гладкая, как шёлк, а внутренний огонь греет лучше любого одеяла. 

Спи. 

Разбудил Джека телефонный звонок. Томасина напоминала, что его ждут к завтраку. Джек скривился. Придётся ехать. И ладно бы во дворце просто невкусно кормили, так ведь там отец, мать, сестра — влюблённая в фермера-героя дура. Сказок начиталась, что ли? Интересно, почему мать до сих пор не вправила ей мозги? 

Снова костюм, который пусть безумно красил детку… Откуда это слово? Кого он уже называл так? Но без завтрака... Дракон был готов укусить своего человека. Ну нельзя быть таким бестолковым. Смягчающим обстоятельством послужил лишь звонок. Красивый не сам собирался ехать в такую рань, его вызвали. 

Он решил приберечь свою злость и Энтузиазм — именно так, с большой буквы, для той суки-буки, что будит его красивого в такую рань. Ехали они, кто бы сомневался, в тот большой дом. 

Дракон взлетел на лампу — золочёную и хрустальную, тяжеленная, наверное. Тоскливо обозрел стол. Какой, спрашивается, завтрак, если жрать нечего? Омлет, больше похожий на вываренную пенорезину, жрите сами. Таким настроение и желудок прямо с утра своему сокровищу он позволять портить не собирался. Тоже мне пища богов. 

Сначала нужно было воздать по заслугам персонально повару. 

Он прополз по столу, хвостом скидывая яйца на пол и частично на блестящие ботинки приготовившего эту мерзость утырка. Потом слетел вниз и укусил его за ногу как раз в тот момент, когда тот держал сковородку. Крик, грохот и топот охраны — однако он уже летел в другую сторону.  Пока там перевязывали недокулинара, он как раз успел перегрызть крепления лампы и частично их оплавить. Грохнулась на каменный пол она с таким грохотом, что в огромном доме разом наступила мёртвая тишина. 

Дракон, полностью удовлетворённый, полетел искать красивого — завтрака сегодня тут не будет. 

Джек в недоумении смотрел сначала на то, как со стола полетели отборные фермерские яйца, снесённые сегодня с утра специально для королевского завтрака. Как заорал, взмахнув сковородой, и упал на пол, хватаясь за ногу, отец. В кухню, где завтракала королевская семья, сразу набежало народу: Томасина, охрана, врач… Завизжала Мишель, ахнула мама.

А потом, добавляя градус абсурда, здоровенная люстра — двенадцать рожков, фигурное литьё, проклятье горничных, отмывавших её от кухонного жирного налёта каждую неделю — ни с того ни с сего сорвалась с креплений и с оглушительным грохотом разбилась об пол, брызнув осколками во все стороны и чудом никого не задев. 

…Дракон по привычке приземлился на плечо — с неудовольствием констатируя, что ему тесновато. Пришлось обхватить передними лапами голову, хвост уложить «ожерельем» вокруг шеи. Наблюдать отсюда собственнолапно устроенный бедлам было очень приятно. 

Оставалось надеяться, что красивый сообразит испариться отсюда, и они нормально поедят. Ему как раз нужно было заесть вкус ноги горе-повара — премерзкий, между прочим. Словно мертвечины попробовал.

От того, кто на вкус и запах как мертвец, следовало держать сокровище подальше. Тем более что этот странный всегда расстраивал красивого, чем искушал дракона впиться зубами ему в горло. 

Джеку на плечи словно какая-то тяжесть присела, зато стало тепло. Пользуясь суматохой, он живо смылся из дворца и отправился искать еды повкуснее — и подальше.

Они ели, и сокровище опять не замечал, как его тарелка пустеет подозрительно быстро. Дракон перемазался в соусе и даже сжевал пару листьев салата. Пусть маленькие, помидорки ему пришлись по вкусу. Начавшийся не с того день стремительно вставал на правильные рельсы. Правда, до выпрыга из чешуи хотелось той черной вкусно пахнущей жидкости из кружки красивого. Кофе — ещё одно новое слово, и без головной боли. Он сам по себе вспомнил, что любил его пить, только не всякую бурду из железных будок — автоматов, а именно правильный кофе. 

Джек незаметно для себя выпил огромное количество кофе, съел очень плотный завтрак, на удивление не осевший тяжестью в животе. За едой он думал, чем бы теперь заняться. Отец наверняка будет искать измену и крамолу — развлечение надолго. Впрочем, у Джека есть должность и должностные обязанности. Так что домой — переодеваться, а потом в министерство.

…В машине он подремал. Неразговорчивый водитель вёл аккуратно, и за сокровище можно было не беспокоиться. Они ехали на «работу» — от одного этого слова делалось тоскливо. Кроме того, красивый не любил там бывать, на что была вполне материальная причина. Однако заряд веселья на сегодня был ещё не исчерпан. 

От одного взгляда на Катарину Гент сводило скулы. Вёрткая и скользкая, как угорь, пронырливая и пробивная, владевшая компроматом, кажется, на любого мало-мальски значимого человека в Гильбоа, Джека она бесила. Он военный, он привык отдавать приказы, но приказывать Гент было всё равно что пасти кошек. 

…Эта дамочка, стервозная, как пиранья, имела виды на его человека. Уже за одно это её следовало изжарить на медленном огне. Однако красивый её почему-то терпел. Стискивал зубы и терпел. Дракону это ощущение было знакомо до боли. 

В этот раз он хотел устроить даме отдых, то бишь больничный, поэтому дремал на окне в приёмной, а не в кабинете на спинке кресла своего сокровища. Ему нужно было застать момент, когда леди начнет спускаться по лестнице на своих высоченных каблуках. И он его дождался. Разогнался, взмыл под высокий потолок, спикировал и врезался четко между лопаток, толкая вперёд. Его веса как раз хватило, чтобы стерва покатилась по ступенькам, гремя костями. 

Ни камеры, ни секретарь — никто не заметил ничего необычного. 

Скорую вызвали, только когда с поста прибежала охрана. Успели почти вовремя — у подножия лестницы изломанное тело пролежало не более пяти минут. И дышало, к сожалению. 

— Что ж за день сегодня такой? — задумчиво вопросил Джек, когда секретарь доложил ему, что советник Гент упала с лестницы и сильно покалечилась. — Дьявол мне, что ли, ворожит?

…Звание врага рода человеческого ему почти польстило. Всё же лучше бы он его увидел, оценил. Несмотря на все старания, на то, что подрос, для красивого дракон всё ещё оставался невидимкой. Утешало то, что так легче его было оберегать. Да и какая-то часть его понимала: реакция на такое создание, как он, может быть необычной.