— Может, подождёшь ещё годик, Джек? — спросил Джеймс, глядя в окно. 

Короткая тёплая мерканская зима заканчивалась, и Джек Бенджамин собирался возвращаться в Гильбоа с теми немногими гелвуйскими солдатами, которым не приглянулась эта земля. 

— Нет, пора возвращаться, пока от королевства ещё хоть что-то осталось, — покачал головой Джек.

А новости с той стороны гор и правда долетали не особо радостные. Сайлас в последние пару лет совсем из ума выжил и решил поменять Великого на своих землях, начав поклоняться… бабочкам.

Джек спросил у Локи, что это за бабочки такие, но тот лишь рассмеялся и объяснил, что среди Великих нет насекомых, а король Сайлас просто сошёл с ума. 

— Тогда подожди ещё месяц, — сказал Стивен. — За северным хребтом холоднее, чем здесь, ты просто не проедешь по весенней слякоти. Только истомишь коней. 

— Как раз время собраться нормально будет, — согласился Джек.

Уезжать ему и самому не очень хотелось, слишком хорошо и спокойно жилось в Меркании, но сердце всё равно болело и томилось, рвалось домой, словно сама земля звала его обратно. Возможно, так оно и было, Джек всегда чувствовал особое родство со своим королевством, и вот теперь оно нуждалось в нём как никогда.

— Возьми с собой моих парней, а то они за эти восемь лет совсем мхом поросли, — предложил Рамлоу. — Тем более, что Роллинз за женой и так переезжать собрался, а так и остальные растрясутся. Я бы тоже поехал, но близнецам только два года исполнилось, — оскалился Рамлоу. — Не могу их оставить.

Кто бы мог подумать, что из варвара выйдет такой хороший отец? Хоть и был он им весьма номинально, ведь отцом детей был один из королей, вступивший в связь на одну ночь с выбранной специально для вынашивания наследника девушкой. Кто именно это был, Роджерс или Барнс, держалось в строжайшей тайне, но девушка понесла и в отведённый срок, благословенная Великой Матерью, родила мальчиков-близнецов, сероглазых и темноволосых. 

— Возьму, — кивнул Джек. — Не беспокойтесь, я под защитой Великого Змея.

— Король Сайлас опасен, — покачал головой Джеймс. — Он безумец, а значит, совершенно непредсказуем. 

Тут Джек спорить не стал. Отец и в его детстве не был до конца адекватным. Что стало с ним сейчас, и представить было сложно. Но отступаться он всё равно не собирался, каким бы опасным и непредсказуемым ни был противник. У Джека был самый влиятельный союзник из всех — его возлюбленный Локи.

— Гильбоа — моя страна, и я за неё в ответе, — напомнил Джек. — Так было, есть и будет. 

Выдвинулись в путь, как и собирались, ровно через месяц, большим обозом. Их Величества выделили Джеку ещё людей из своей армии в поддержку, чтобы быть до конца уверенными: всё пройдёт как надо и Его Высочество Джонатан Бенджамин не пострадает от встречи с отцом.

Джек ехал верхом на великолепном мерканском жеребце — серо-стальном, с белыми хвостом и гривой. Упряжь была отделана серебряными бляхами и сияла на солнце сапфирами. Короли Меркании были щедры к нему. 

Жаль, конечно, что Локи не стал сопровождать его верхом, но он явится вечером в шатёр Джека. И пробудет до утра. В мерканском же доме он почти не уходил к себе, обучая Джека всему, что знал, наравне с учителями, что приходили к ним с сестрой.

Переход через горы в этот раз дался им с Мишель куда проще, чем восемь лет назад. Возможно, всё дело в возрасте или в том, что в этот раз они были куда лучше к нему подготовлены, чтобы не мучаться от смены высот. Собственно, они его даже не заметили.

Мишель, переодевшись в мужской костюм, ехала верхом и вечерами не жаловалась. За восемь лет в Меркании она расцвела и окрепла, и всё равно суровый молчаливый Роллинз норовил при всяком удобном случае носить свою обожаемую жену на руках.

Из всего гелвуйского войска, что отправилось восемь лет назад в Мерканию, обратно возвращалась едва ли четверть. Но Локи уверял, что для захвата власти в королевстве и этого хватит с лихвой, слишком там всё пришло в упадок, и это Джека пугало.

Так что на родную землю он ступил с замирающим сердцем.

Всё так же шумели одевающиеся первой зеленью леса. Всё так же текли реки и ручьи. Но полотна мостов сквозили дырами, и порой приходилось останавливаться и латать их, прежде чем переправляться. И совсем обнищали придорожные деревни. А на постоялых дворах было не сыскать ни хорошего пива, ни мяса. Иные постоялые дворы и вовсе оказались заброшенными и стояли с заколоченными окнами и дверями.

— Не нравится мне, что отец с королевством сделал, — поёжилась Мишель, когда до столицы осталось всего ничего. — Такое запустение…

Встречающие их люди глядели на обоз с опаской. Но никто не выходил остановить или выяснить, что вообще нужно пришельцам на их землях, никто не пытался остановить их продвижение вглубь королевства, хотя Джек и не думал разворачивать штандарты, что вёз с собой.

— Я и не думал, что всё настолько скверно, — признался Джек Локи, когда они остались в шатре одни. — Кажется, мне пора принять твоё предложение отправить Сайласа к его любовнице, где бы она ни была.

— По-другому без крови не обойдётся, мой принц, — развёл руками Локи. — Сайлас слишком сильно держится за свою власть и продолжит держаться, пока его голова не слетит с плеч вместе с короной.

— Я всё ещё не хочу его убивать, — сказал Джек. — Просто не хочу — и всё. Так что отправляй его туда. Или ты ему что-то пообещал?

— Пообещал и выполняю обещание, — ехидно улыбнулся Локи. — Я пообещал ему, что его жизнь не будет стоить ничего и будет зависеть лишь от твоего повеления, а ты высказал свое пожелание, родной. Так тому и быть.

И Локи растаял зеленоватой дымкой, оставляя Джека одного в шатре. Закутавшись в меховую накидку — ночи были холодны, тот устроился на походной кровати, глядя на тусклый огонёк светильника. 

В Шайло начнётся паника, когда король исчезнет. В замке так точно. И позабытого принца встретят с радостью. А потом начнётся работа. Перетряхнуть придворных, назначить новых советников и казначея, сослать королеву Розу в северный замок… Думать о ней как о матери почему-то не получалось. Мать никогда бы не позволила поступать со своими детьми так, как позволяла королева.

Работы будет много. Но Джек и не привык отдыхать.

В Меркании он активно помогал Их Величествам в государственных делах и часто удостаивался похвалы за сметливость и острый ум, который в Гильбоа придётся как нельзя кстати. И нажитый за восемь лет опыт в государственных делах ой как пригодится. 

Объявлять народу о своём союзе с Великим Змеем Джек не собирался. Это совершенно лишнее. Наследников ему родит сестра. Они с Мишель давно договорились, что их с Роллинзом дети будут наследовать Джеку. 

Как только он коронуется, нужно будет отправить посольство в Мерканию и заново заключить союзные договоры. Благо с этим проблем точно не возникнет.

С самого утра зарядил мелкий дождь.

Джек распорядился достать наконец королевские штандарты, не зря же их тащили всю дорогу сначала до Меркании, а затем обратно, и обоз выдвинулся в столицу.

Город спал, спал и не знал, что во дворце царит настоящая паника из-за того, что король пропал из собственной постели, просто исчез куда-то посреди ночи. Никто не видел, как он покидал опочивальню, королева, спавшая в своих покоях и уже много лет не ночевавшая с мужем, и вовсе не знала, что происходит и спокойно завтракала у себя в комнатах.

Слуги и придворные шушукались. По дворцу поползли слухи о том, что король прознал о скором возвращении принца Джонатана и в страхе сбежал, чтобы не отвечать за содеянное. Верховная жрица передвигалась как тень, на ней просто лица не было.

Стоило обозу приблизиться к замковым воротам, как они распахнулись. Взревели трубы, взмыли вверх потрёпаные, видавшие лучшие времена флаги и штандарты.

— Смотри-ка, нас приветствуют, — фыркнула Мишель. — Может, и мама выйдет навстречу?

— Посмотрим, — коротко ответил Джек.

Он очень волновался, но вид имел уверенный и властный, как и подобает наследному принцу.

Но королева не вышла. 

Зато Джека с Мишель встречал народ. Сначала из толпы раздавались робкие крики радости, но их быстро подхватили, особенно когда люди разглядели, что вместе с принцем и принцессой в королевство вернулись и воины, ушедшие много лет назад за горы помогать соседям, да так и не вернувшиеся домой.

Джек видел улыбки, слышал крики радостей. Кто-то зарыдал. 

Позже он объявит, что те, кто не вернулся, живы, просто решили остаться в Меркании. Но сейчас не время.

На парадной лестнице дворца их встречала жрица в своём самом лучшем одеянии, но и оно не выглядело таким уж богатым, как это было прежде. Бледная до желтизны Томасина смотрела прямо перед собой и держала на бархатной битой молью подушке корону Гильбоа.

— Вот даже как, — покачала головой Мишель. — Крепко же их припекло. 

Томасина сделала шаг вперёд и… висевшие низко тучи разошлись, яркое солнце осветило восседающего на серебристом мерканском жеребце Джека, заставляя народ ахнуть и зашептаться:

— Великий, Его Высочество благословил сам Великий!

Джек услышал смешок Локи и едва удержался от того, чтобы улыбнуться. Он спешился, и Томасина шагнула к нему и трясущимися худыми руками надела корону. 

Толпа восторженно взревела, глядя на своего молодого короля, облитого солнечными лучами. 

Джек развернулся и взглянул на свой народ — уставший, измученный голодом и лишениями, и пообещал сам себе, что изменит их жизнь к лучшему. Не завтра, не послезавтра, но скоро, пусть для этого потребуется несколько лет упорной работы. Ведь Гильбоа — его королевство, его земля. А эти люди — его народ.

Они задолжали друг другу. Но сначала Джек откроет королевские погреба и кладовые — в честь коронации просто обязан быть праздник. 

«С меня зажаренный буйвол на праздничный стол», — шепнул Локи.

Народ радостно взревел, приветствуя своего нового короля — Джонатана Бенджамина Первого. Вверх полетели шапки и женские чепцы. А Джек стоял и улыбался, чувствуя в своей ладони ладонь Великого Локи и зная, что у них точно всё получится.

The End