Тело ощущалось странно. Брок даже не мог подобрать подходящие сравнения. Впрочем, подобрать он не мог многое: разум плавал в густом мареве боли, ярости, злости, всепожирающего голода, и думать совершенно не получалось. 

Но странность он отметил… и тут же отбросил в сторону, пытаясь совладать непонятно с чем. 

Тело не слушалось. Мозги ничего не соображали. Совершенно. Противоречивые желания — жрать и сдохнуть — рвали его на части. Брок барахтался в этом болоте, слабея с каждым мгновением, но упорно продолжал метафорически бить лапками, как та лягушка из притчи. Получалось хреново, но он не сдавался, ощущая, что, если прекратит хоть на миг, поддастся панике, ещё чему, то всё. Возврата не будет. Спасения не будет. Сейчас его одарили последним шансом. 

Наконец он сделал вдох — больно было, словно он вдохнул огня, — и закашлялся. Лёгкие ощущались опустевшим осиным гнездом, сухим и шуршащим. Он ещё раз вдохнул… И понял, что не дышит. 

Совершенно. 

Разум затопила паника, унять которую стоило неимоверного труда. Брок ещё раз попытался вдохнуть… И опять ничего. Лёгкие не работали, словно схлопнулись полностью и окончательно. 

Вот только удушья не было, и этот факт заставил замереть. 

Пробовать дальше было глупо, но Брок ещё раз упрямо попытался втянуть в себя воздух… и опять ничего не получилось. Но и помирать он не спешил. Что за… 

Брок заворочался перевёрнутой черепахой на берегу, пытаясь пошевелить хоть чем-то, отбросив очередную странность в сторону.

Он был в каком-то тесном, очень тесном вместилище. Температура… не ощущалась, но он точно не мёрз. Он располагался… горизонтально? Да. Точно. Он одет? Да. Что-то такое было. Ощущалось плохо, словно чувствительность практически отсутствовала, но понять, что одежда есть, он смог. А ещё была не только одежда. 

Брок снова подёргался всем собой и мысленно поднял большой палец. Он прав. На запястьях, на щиколотках, на шее что-то было. Оно не мешало, свободно болтаясь, но оно было. Ещё что-то опутывало, как копчёную колбасу. Что это? 

Он ещё раз попытался нормально пошевелиться, подтянуть ноги, согнуть руки… и не смог. 

Кандалы. 

То, что это именно кандалы, причём полный набор, включая ошейник, вдруг осозналось чётко и ясно. И это так взбесило его, что в груди, там, где не билось сердце, словно два фунта C4 взорвалось. 

Брок заорал и рванулся вперёд и вверх.

Руки, обдирая кожу, взметнулись, пробивая нечто твёрдое. Брок даже не успел осознать, что и как, почему, как обнаружил, что остервенело пробивается вверх. Руки работали как два ковша экскаватора, он крепко зажмурился и лез, карабкался, сначала упираясь всё ещё скованными ступнями, потом просто подтягивал ноги и рывками выталкивал себя прочь, куда-то туда, наружу. 

Когда до оцепеневших мозгов дошло, что он прорывается сквозь землю, Брок уже пробился на поверхность и теперь извивался, как взбесившийся червяк, пытаясь окончательно выбраться из могилы. 

А чем ещё это могло быть? 

Стояла ночь. Светила полная луна. Где-то далеко выли волки. Могила поросла сухим бурьяном, как и всё кладбище. Над Броком косо возвышалась надгробная плита, вся в пятнах лишайника, со стёршимися от времени надписями. 

Брок свалился рядом с дырой, из которой выполз, и бездумно уставился на луну. Огромная. Светит ярко. Солнце мёртвых — неожиданно промелькнуло в памяти. Он лежал, не дышал, любовался луной… Воздух свободы казался сладким, как никогда, пусть он и не дышал. 

Кандалы болтались на руках и ногах, напоминанием о бренности всего сущего. 

Брок осторожно поднял руку, разглядывая: скелет. Натуральный скелет, высушенная мумия. Кости, обтянутые сухой, серого цвета кожей, кисть скрюченная, как у жертвы пожара, зато ногти — словно когти! Хотя… Нет, натуральные когти! Почти. Слишком широкие, но крепкие, жуткого белесого цвета. 

Он отметил, что видит в темноте как днём и, цепляясь за надгробие, поднялся на ноги, всё ещё скованные кандалами. Ошейник разомкнулся и болтался на цепи почти у ступней, прикольно позвякивая. 

Иных источников света, кроме луны, Брок не видел. Зато видел голые деревья, слышал далёкий шум быстрой речки, чувствовал запахи земли, тлена, лиственного опада, хвои… 

Он повертелся, оглядываясь. Горы, поросшие лесом. К северу — самый натуральный замок, чёрный и неосвещённый, будто вырастающий из горы. Лес вокруг. Никаких иных признаков цивилизации.

Брок сел на землю, задумавшись. Антураж словно из фильмов ужасов: замок, маленькое, давно заброшенное кладбище — с десяток надгробий и один склеп — лес и вой волков. И могила. И он, вылезший из могилы, с кандалами, и не дышащий. 

— Упырь, что ли? — вяло прошептал он, с трудом шевеля губами. 

Брок почесал в затылке, заехав по нему браслетом кандалов и не ощутив боли. В принципе, чудовищный голод эту версию подтверждал. И когти. И отсутствие дыхания. 

Лет в двадцать ему случилось от скуки перечитать целую библиотеку вампирских книжек. Так получилось. Не было у него в доступе другого контента. Даже телека не было. Только эти книжки дурацкие, от Стокера до ширпотреба в мягких обложках. Что-то в памяти осталось. Но сколько в тех пописульках было правды? И что теперь делать?

— Начнём с начала, — наконец решил Брок. — С кандалов. 

И он уставился на ноги, пытаясь понять, как их с себя содрать. И побыстрее: если он реально упырь, то при свете солнца ему будет плохо. Очень, очень плохо, вплоть до летального исхода. 

Так резко профукать халявно доставшийся шанс пусть не на жизнь, а на существование Брок не собирался. Вот ещё! С посмертием он потом разберётся, а сейчас надо снять эти чёртовы кандалы. Цепи прикольно звякают, но он не Кентервильское привидение, чтобы ими звенеть и пугать. 

Он огляделся в поисках чего угодно: лома, топора, куска арматуры, камня на худой конец. 

Плита. 

Брок встал и крепко сжал кистями-клешнями надгробную плиту, стоящую почти вертикально. Примерился. И плита вдруг с оглушительным треском лопнула. Вдоль. Брок замер. Опустил взгляд на ноги. 

— Какого хрена? — буркнул он и с легкостью разомкнул толстенные, необычайно прочные даже с виду кандалы. — Круто. 

Действительно круто: цепи толщиной в руку. Постояв и подумав, Брок пожал плечами, содрал с себя всё  остальное и подхватил кандалы с цепями: мало ли, вдруг в хозяйстве пригодится. Да и бросать вот так вот средство, способное удержать неизвестного науке мутанта… Нет. Опасно. 

— Ладно, этот вопрос я решил. Следующее. Как звали моего предшественника? 

Но надпись на могильной плите, и без того стёртая временем, уже совсем не читалась. 

Брок смотрел и так, и этак, наконец решил проверить пальцами. Что-то слабо ощущалось, но что? Да и разлом проходил как раз посреди. Помучившись пару минут, Брок пожал плечами и направился в сторону замка, позвякивая кандалами на ходу. Хрен его знает, есть ли там хоть какие-то удобства, но даже просто в четырёх стенах лучше, чем под открытым небом. Или в могиле. 

Да и к чему ему теперь удобства? Ему бы пожрать. Но волки… Да и вообще мысль о крови животных вызывала отвращение. 

Впрочем, со жратвой он разберётся позже. Потом. И спешить не будет. Нет. Совершенно не будет. И вообще: он мёртв, нахрена ему жрать? 

Но жрать — именно жрать! — хотелось. 

Пытаясь отвлечься, Брок прибавил шагу и сам не понял, как перешёл на бег. И как он бежал! Он в свои лучшие годы так не бегал! Шустро перебирая ногами, он бесшумно нёсся по заросшей дороге, а потом напрямик между деревьями… Он даже остановился, оглядываясь. Это где он?! 

Не сосны, а реликтовые секвойи! Да эти деревья ярдов десять в диаметре! Минимум! Кроны пробивают небо! 

Вой раздался совсем близко, Брок очнулся от потрясения и помчался вперёд, радуясь, что прихватил кандалы. Будет чем отмахиваться от волков, если что. Он пронёсся сквозь лес и выскочил на пустое пространство. 

Замок вздымался чёрной громадой впереди. Волки остались в лесу, зелёные огоньки глаз светились во тьме.

Ворота замка густо заросли чем-то вроде дикого винограда. Броку пришлось карабкаться по лозам, чтобы проникнуть в занесённый листьями двор, сквозь плиты которого проросла трава. Но он рвался в замок, словно в родной дом, хотя само понятие родного дома для него, не помнившего своих родителей, было пустым звуком.

Спрыгнув на плиты, Брок уставился на парадный вход и с радостным визгом, спугнувшим стаю воронов, помчался к ним. 

Здоровенные деревянные двери, обитые полосами чёрного металла, предсказуемо не открылись, когда Брок, счастливый до невозможности, потянул за кольцо, свисающее из пасти какого-то страшилища. 

Радость тут же сменилась бешенством. 

Пнув дверь ногой так, что со ступни слетела окончательно развалившаяся обувка, Брок завизжал, скаля клыки и потрясая кулаками. Саданул по створкам раз, другой…

Где-то скрипнуло. Щёлкнуло. 

И с невыносимым скрежетом створки двери распахнулись. Страшилища с кольцами в пастях ехидно скалились. 

Брок выругался и шагнул во тьму.