Какие боги вдохновили Джека тихо, не прощаясь, смыться из дворца сразу после коронации, за три мгновения до того, как здание начало подрагивать, он и сам не знал. Джек успел только засунуть в карманы документы, заначку наличных лавров и евро и все свои кольца, как начались вопли, шум, кто-то забегал, кого-то начали искать... 

Краем глаза он заметил стоящие на площади перед дворцом «голиафы», но рассматривать их не стал, а разумно нырнул в давно разведанный канализационный колодец на пустой кухне. В новом Шайло они были довольно чистые. 

Рука болела, но так, не всерьёз — ранение в мягкие ткани. В крови кипел адреналин. Скинув мешающий пиджак и удавку галстука, Джек начал пробираться на юг. Там уже давно на всякий случай в одном дворе стояла машина с полным баком, от которой у него были ключи. 

Похвалы от отца Джек не ждал и встречаться с ним не собирался. В мгновенном прояснении рассудка в тот момент, когда на его голову опустилась не та, неправильная корона, он понял, что если отец вернётся, оправдаться не выйдет: Сайлас давно сошёл с ума, и его ведут насекомые. Странно, что Джек не понял этого ещё в самом начале истории с Шепардом. Так что надо было бежать, и чем дальше, тем лучше.

Вот только жаль, что не хватило времени добраться до сокровищницы, но собственная жизнь стоила куда дороже всех драгоценностей в мире. Остались ведь ещё счета. Джеку может повезти, и отец о них не вспомнит, а если вспомнит… да ну и к чёрту! Один раз Сайлас уже отдал приказ на его устранение, что бы ему помешало поступить так снова?

Коллектор уводил Джека всё дальше и дальше от дворца и тех проблем, что там сейчас только обострялись. Но это теперь не его проблемы. Дался ему этот трон, эта корона!

Он повернул налево, задел стену раненым плечом и зашипел от боли. 

Франция. Для начала Франция. Потом в Испанию. И французский, и испанский языки Джек знал. У него были даже вполне настоящие документы гражданина Франции. А внешность… Что внешность? Отрастит волосы, отпустит бороду, и ни одна сволочь его не узнает. Да и вряд ли отец примется его искать. Джек лучше, чем кто бы то ни было другой знал, что внешней разведки у Гильбоа считай что и нет. 

Из люков ливневой канализации над головой доносились шаги, голоса, шорох автомобильных шин. Но звуков погони Джек не слышал. Да и чтобы за ним гнаться, надо знать, в какую именно сторону он направился, а Сайласу сейчас не до того. 

Чем дальше продвигался Джек, тем яснее понимал, в какую яму загонял себя последние месяцы. Сначала благодаря любимому дядюшке, тому ещё кукловоду, а затем уже и самостоятельно, чисто из собственного упрямства и нежелания сдаваться. Давно надо было послать всё к чёрту: и королевство, и корону, и сумасшедшего короля, и свалить в любом направлении. Но нет же, гордость не позволяла этого сделать.

А чем гордиться-то? Тем, что он принц? Так отец — узурпатор и не аристократ даже, просто кадровый военный. Тьфу!

Джек сплюнул горькую слюну, прополоскал рот, выпил пару глотков воды из прихваченной с кухни бутылки и двинулся дальше. 

Сейчас, под Шайло, в запахе сырости и плесени, он словно протрезвел. Аура королевского величия перестала давить на него. Мозги прочистились. И Гильбоа с королём-безумцем, заражающим своим безумием всех и каждого, стала видеться стеклянным шариком, мыльным пузырём. И ведь его стенки обязательно лопнут в самый неподходящий для этого момент, обрушивая на головы неподготовленных к такому весь остальной мир.

Вот и пусть теперь ебутся сами! Джеку оно не надо! Он пытался бодаться с отцом, пробовал доказать свою значимость, продемонстрировать самостоятельность и силу. И что из этого вышло?

Плечо дёрнуло болью, напоминая не только о ранении, но и об предшествующем ему унижении. 

Да. Всё надо было закончить уже тогда. Просто развернуться и уйти. 

Джек отбросил мысль о том, что он сам виноват. Не он! Не виноват!

И, кажется, ему нужен психолог. Может быть, даже психиатр. Но это потом. Сначала надо выбраться из Шайло и покинуть страну. 

В нужном дворе Джек оказался уже в сумерках. Двор фактически находился за городской чертой. Когда-то здесь было медицинское училище, но сейчас оно заброшено. Присыпанная пылью и опавшими листьями машина стояла там, где Джек оставил её полтора года назад. 

Он плюхнулся на сиденье и сунул ключ в замок зажигания. Мотор почихал и завёлся. Вынув из бардачка очки с толстой пластмассовой оправой и простыми стёклами, Джек надел их — внешность они уродовали просто до неузнаваемости. И не спеша вывел машину на дорогу. 

До границы с Францией ехать всего полночи. Шенгенская виза у него есть. 

Вперёд!

Дорога пустынной лентой вилась впереди, подкидывая в память Джека картинки из его прошлого, но он от них только отмахивался. Не хватало ещё скатиться в депрессию тогда, когда ему требовалась максимальная собранность. 

Не хотелось думать о том, что если бы он спохватился раньше, то они с Джозефом вполне могли бы уехать вдвоём и не лежал бы тот сейчас в земле. О том, что сестра беременна от грёбаного фермера и вообще непонятно где находится, и даже рада всему этому, а ведь и тут Джек мог помешать, всего лишь подложив под Шепарда одну из тех девиц, что вились постоянно рядом. Но он не стал заморачиваться — и что из всего этого вышло?

— Нет! — рявкнул Джек, с силой ударив по рулю. — Я ни в чём не виноват!

У Мишель, у Шепарда, у матери есть свои мозги! И он не обязан разгребать всё их дерьмо! Сами! Всё сами!

Джек глянул в зеркало заднего вида, остановившись на железнодорожном переезде. Сзади не было ни одной машины. Вокруг лишь тьма, только сигнальный светофор полыхает алым. 

По рельсам прогрохотал короткий товарный состав. Шлагбаум поднялся. Джек поехал дальше. 

Как всегда, с нервов у него совершенно отбило аппетит. Он даже не помнил, когда ел в последний раз. Пил… пил утром. Чёрт, да он почти спился в этом проклятом Шайло! 

Ни капли больше. Никогда. И обязательно позавтракать. Кофе и круассан. Ещё тёплый. Может быть, даже шоколадный. Или нет. С сыром и листьями салата. 

Чёртово королевство почти сожрало его, высосало до дна, оставив только хрупкий панцирь. Но нужно брать себя в руки и восстанавливаться, чего бы это ни стоило. А дёшево не получится. От психики мало что осталось, со здоровьем всё не так плачевно, но алкоголь, недосып и те же нервы подточили его изрядно.

Джек и не помнил, когда в последний раз спал дольше пяти или даже четырёх часов. Он чувствовал себя смертельно уставшим, словно всю жизнь проработал в каменоломнях, питаясь только хлебом и водой. А ведь ему всего двадцать пять лет…

К границе он подъехал внезапно для себя. Сонный пограничник проверил его документы, другой, с бодрой злой собакой на поводке, проверил Джека и его машину. И вот так, не веря в то, что Гильбоа осталась позади, просто и беспроблемно он пересёк границу Франции.

Теперь можно было немного выдохнуть, снять дебильные очки, заселиться в какой-нибудь придорожный мотель и на сутки выключиться из жизни. Джеку критически важно было отдохнуть хотя бы пару дней, чтобы не скатиться в истерику прямо посреди трассы. Вот сейчас он заедет в какой-нибудь круглосуточный магазин, купит себе еды, бутылку виски… так, стоп, никакого алкоголя, только еды и завалится отдыхать, а что будет потом, он подумает завтра!