С того ритуала прошло несколько лет, и очень многое поменялось в жизни уже не маленького принца Джека. Он вырос, возмужал, научился прятать свои эмоции от всех, кроме разве что сестры, начал возражать отцу и перестал бояться его новую духовницу. Другие принцы в его годы вовсю воевали с соседями, танцевали на балах, крутили романы с фрейлинами и строили планы на отцовскую корону. Джека же всего этого лишили. 

Нет, воевал он бы чуть ли не в первых рядах, но было бы с кем! Запуганный Великим Змеем Геф и носа не совал на земли Гильбоа, варварские кочевые племена не подходили к границам ни за чем другим, кроме торговли, а гонять разбойников по дорогам принцу было не по рангу. А вот с балами и романами вышла полная промашка.

Никто из придворных дам и представленных ко двору ровесниц Джека не интересовал совершенно. Нет, он был галантен и вежлив, как полагается принцу, но не более. Как бы пышен ни был бал, ни  одной даме он не отдавал более одного танца, не делая разницы между дебютантками и почтенными вдовами. Ему не нравился никто, не притягивал взгляд, не заставлял сердце волноваться. Даже самому Джеку иногда казалось это странным, но он почти сразу выбрасывал такие мысли из головы, стоило балу закончиться, а гостям разойтись. Только мать всё чаще и чаще стала напоминать о том, что отец не вечен и пора бы  сыну подумать о женитьбе. Тем более что Сайлас с каждым годом всё сильнее начинал болеть, и его хворь напоминала ту, которой когда-то в детстве страдала Мишель.

— Мама, ты о чём? — отмахивался Джек. — Отец будет править ещё очень долго, а мне всего шестнадцать лет. Я даже наследником не назначен. Вот преподобная Томасина помолится, и отец выздоровеет. 

— Ох, если бы, — вздыхала в ответ королева и просила сына присмотреться к очередной вошедшей в нужный возраст девочке на выданье.

Единственной радостью Джека были змеи. В тёплое время года они сползались к нему отовсюду, оплетали руки, грелись его теплом. Гладкие, прохладные, шелковистые…

Разумеется, Сайласу об этом донесли. Но он… Ничего не сделал. Даже ничего не сказал. Только смотреть начал со страхом и ещё меньше уделял внимания сыну, хотя и раньше им не особо баловал Джека. Но Джека это даже устраивало, он с большим удовольствием и вовсе бы покинул замок и поселился где-нибудь в городе — денег герцога Шоу хватало на покупку нескольких домов, благо они с Мишель особо ничего из тайников за эти годы не тратили. Но кто ему такое позволит?

А потом в Шайло с визитом приехали южные варвары. По мнению Джека и Мишель, для варваров эти люди были слишком сытые и лощёные, в отличных доспехах, с прекрасным оружием и на потрясающих лошадях — вороных, мощных, с длинными волнистыми гривами и хвостами. Джек отметил и отделанные серебром сёдла, и серебряные бляхи на чёрных сбруях. 

Девятнадцать мужчин и одна женщина, мало от этих мужчин отличавшаяся.

— Какие они суровые, — выдохнула Мишель, вовсю любуясь гостями из окна. — Только на варваров не похожи, на тех, книжных. Смотри, какой здоровый! — указала она кивком головы на самого плечистого, ехавшего вторым в строю, и тихо вздохнула.

— Интересно мне, зачем они приехали, — задумчиво сказал Джек. — Очень интересно. 

— Скоро узнаем, — Мишель сжала его руку, всё так же не сводя взгляда с того варвара.

Но на встречу с гостями их не пустили. Церемониймейстер закрыл дверь прямо перед носом Джека с Мишель, тихо шепнув, что Его Величество велел не пускать Их Высочеств. 

— Я знаю, откуда можно подслушать, — напомнила брату Мишель, когда они отошли в пустой коридор.

— Давай!

— Туда только я помещусь, — сказала Мишель. — Но я всё-всё-всё тебе расскажу.

Джек отпустил её с тяжёлым сердцем, а сам отправился ждать новостей к себе в покои. Что-то внутри прямо кричало ему о том, что ничего хорошего эти гости лично ему не несут, не зря же Сайлас распорядился не пускать их с Мишель. А ведь раньше такого не было, они всегда присутствовали на всех встречах. Даже мирный договор с Гефом подписывался при их непосредственном участии, а тут запертая дверь и скрещённые алебарды стражников. Нехорошо. Не к добру.

Мишель явилась только к ужину, хмурая и мрачная. Джек ни о чём не стал расспрашивать её за трапезой — было у них такое правило. Но сердце у него сжималось до боли, томимое дурными предчувствиями.

— Ну что? — нетерпеливо спросил он у сестры, когда слуги ушли.

— Ох, Джек, — вздохнула она и бросилась к нему на шею.

— Всё так плохо? — внутренне сжался Джек, боясь даже предположить, о чём велись разговоры. — Неужто снова война, и отец опять решил принести меня в жертву какому-нибудь из богов?

— Ху-у-же! — провыла Мишель. — Он хочет выдать тебя замуж за этого варвара Рамлоу!

— Чего? — уставился на неё Джек. — Замуж? За варвара? Зачем? Почему? А может, ты всё услышала неправильно? 

— Ох, если бы, — всхлипнула Мишель. — Как бы я хотела неправильно услышать или понять что-нибудь не так, но они достаточно долго и подробно обсуждали этот вопрос, чтобы ошибиться. Отец хочет тебя выдать замуж за варвара и услать прочь из королевства, Джекки.

— А что варвар? Рамлоу? 

— Он долго упирался, говорил, что ему супруг не нужен, что принц — только обуза. Но он просит дать ему армию, и отец согласен только при условии, что вы заключите брак… 

И Мишель разрыдалась.

Такие новости просто не укладывались у Джека в голове. Хотелось ворваться к отцу, высказать ему всё, что Джек о нём думает, но вместо этого он только вздохнул и притянул сестру к себе в объятия, крепко сжал, коснулся губами виска. 

Они оба знали, что если Сайлас что-то решил, то изменить это никто не в силах, даже королева не в состоянии повлиять на собственного мужа. Единственная, кого Сайлас ещё слушал, была его духовница, но и она, похоже, не возражала против такого неправильного по законам Гильбоа союза. Но вот у варваров вступать в брак двум мужчинам, видимо, было не запрещено, чем король и воспользовался, чтобы избавиться наконец от сына.

— Я пойду к этому Рамлоу и скажу ему, что я не хочу! — воскликнул Джек. — Где их разместили?

— Они ударили по рукам, Джек, — всхлипнула Мишель, вцепившись в плечи брата. — Договорились обо всём. Думаешь, он станет тебя слушать? Рамлоу нужна армия. Что ему желание одного принца?

— Я всё равно попробую! — топнул Джек. — Где они, Мишель?

— В восточной башне, но будь осторожен, умоляю тебя! Мы же ничего не знаем об их нравах. Я не хочу, чтобы этот Рамлоу обидел тебя, раз теперь ты его жених! — взмолилась Мишель, заглядывая ему в глаза.

— Я ему пока не жених, — отрезал Джек. — Обручения не было.

Он поцеловал сестру в щёку и решительно вышел из покоев, направившись в восточную башню.

Джеку не верилось, что такой важный вопрос могли решить без него, и оттого хотел хотя бы попытаться отговорить вождя варваров от самой большой ошибки в его жизни. Не в его, так в жизни Джека. Он не мог ни жениться, ни выйти замуж, потому что уже принадлежал. Весь, целиком, душой и телом!

С этой мыслью Джек распахнул двери покоев в восточной башне, не удостоив стоящих у неё гвардейцев даже кивком. Зато упёршийся в кадык кончик меча проигнорировать не получилось. Возможно, Сайлас и называл всех соседей без исключения варварами, но в военной выучке им было точно не отказать.

— И кто тут у нас на ночь глядя? — подал голос один из варваров, поднимаясь с дивана, в то время как его воин продолжал держать Джека на месте. — Уж не Его ли Высочество? Не ожидал.

— Не ожидал? — дерзко ответил Джек. Страха в нём не было совершенно. — Думал, сможешь увести меня из Гильбоа, как телка на верёвочке?

Рамлоу хмыкнул и расплылся в неприятной усмешке, демонстрируя великоватые для обычного человека клыки.

— Борзый. Интересно, чем же ты так не угодил отцу, что он тебя впихивает первому попавшемуся мужику, лишь бы увезли? — и махнул рукой.

Меч тут же исчез от горла Джека, а воины расступились, рассредоточились по гостиной.

— Ты не сможешь консумировать этот брак, — решительно заявил Джек. — Я давно принадлежу высшей силе. А отец меня просто боится.

— Садись, ребёнок, и поговорим нормально, особенно про твои высшие силы, — снова усмехнулся Рамлоу, указывая на диван, с которого поднялся до этого.

—  Я не ребёнок! — не сдержался Джек.

— Ребёнок, — заверил его Рамлоу. — И ещё несколько лет им будешь. А я не зверь, чтобы в постель тащить дитя — это раз, во-вторых, никогда и ни при каких условиях не возьму никого силой, а в-третьих, у меня есть возлюбленные, зачем мне ты, ребёнок? Но проблема в том, что мне нужна армия твоего отца.

Джек сел на диван и оглядел комнату. Весь отряд Рамлоу, с которым он приехал, набился сюда.

— Мы можем поговорить наедине? — спросил Джек.

— Мне нечего скрывать от своих людей, — пожал плечами Рамлоу. — Но если желаешь… — он коротко свистнул, и все воины молча вышли, притворив за собой дверь и, скорее всего, оттеснив от неё охранявших покои стражников. Что ж, это даже лучше. — Что ты мне хотел сказать, ребёнок? — с интересом глянул на Джека Рамлоу.

— Я принадлежу Великому Змею! — решительно заявил тот, расстегнул камзол и дёрнул ворот рубахи, оголяя плечо, где цветной татуировкой свернулась клубком крылатая змея.