Если поесть получилось, то поспать совсем нет. У Брока зверски чесалась башка. Даже спящий красивый не мог унять этот дурацкий зуд. И подрастающий дракон метался как мятежный дух. К сожалению, Брок не бесплотен — и он постоянно врезался во что-то. В конце концов он уселся и начал чесать зудящие места о стену, почти урча от облегчения. Потому что зуд утихает, пока он елозит башкой вниз и вверх. Что людишки знают о блаженстве? И только когда зудеть перестало, он задался вопросом: а спящий принц мог его услышать? Ведь тихими его метания по спальне никак не назвать. 

Однако Джек уже не спал. Он сидел на кровати, сжимая в руке пистолет, добытый через своих парней из сто двадцать седьмого — в постоянно воюющей Гильбоа добыть нелегальное оружие было просто, — и блестящими глазами смотрел в темноту. 

Он никого и ничего не видел, однако слышал. Словно кто-то или что-то металось по спальне, шуршало, урчало и шкрябало.

— Кто здесь? — в конце концов требовательно спросил Джек.

Властный голос его принца наконец пробился через «чухательные»  удовольствия, и у Брока поджался хвост и то, что под хвостом, потому что попадос! Он таки разбудил своего красивого, когда бегал здесь как Кентервильское привидение и опрокидывал всё. А у красивого и так с психикой не очень… С такой-то родней замечательной. Не хватало, чтобы тот подумал, что сходит с ума. Или начал палить. Для острого зрения дракона темнота спальни не помеха. 

— Покажись! — ещё суровее приказал Джек.

Насколько видел Брок, пистолет в белой, в темноте сияющей перламутром руке не дрожал. Это боевой офицер — не штабной сопляк. Брок бы и хотел, чтобы его увидели, но как, сука?! Он и слова сказать не мог, он ведь дракон. Только порыкивал от огорчения. И думал о том, что всё уже перестало чесаться и он бы башкой о стену побился, если бы это помогло. Потому что для всего другого он, кажется, не годится. 

В конечном счёте, не изобретя ничего толкового, он просто пошёл к кровати, волоча по полу повинный хвост и всё остальное. Спел бы красивому колыбельную, но что-то сомнительно, что принц оценит его немузыкальное рычание. Забирался на кровать дракон эпично, что гору покорял, с кряхтением и рыком. Потому что попа вниз тянет и под пушку чешуйчатый, но отнюдь не бронированный подставляться не желает совсем. Если в него попадет пуля, куда его отвезут — к ветеринару? Брок подполз под руку своего красивого и затих. Он ведь тёплый, даже горячий, тот ведь должен почувствовать, что не один сейчас?

— Ты… кто? — с опаской спросил Джек, чувствуя тепло коленом и ладонью. 

Он совершенно непроизвольно погладил это тёплое. Ощущение оказалось знакомым. Не в первый раз Джек это делал. Ой не в первый…

Однако под ладонью была не шерсть, а чешуя. Джек продолжил ощупывать невидимку. Чешуя, рожки, гребень между ними, длинная шея…

— Ты Шепарда убил. — Его пронзило внезапное понимание. — И меня пришёл убить?

То, что его погладили, было ну очень приятно… Брок даже возликовал — его заметили! И это был их первый с красивым контакт, когда тот осознавал, что рядом кто-то есть. Прекрасный принц оказался не дурачком — сразу понял, отчего поголовье его врагов начало так резко сокращаться. Спросил, правда, только про бычка. Но дальше… Дракон даже боднул гладящую его руку и начал отползать, пятясь задом. Почему тот о нём так подумал? В его обиде ничего рационального не было. 

Одна его часть понимала, что невидимая хрень в твоей спальне, трупы вокруг — это веский повод для подозрений. Но всё равно «абидно!» Брок надулся, напоминая мрачный взрывоопасный воздушный шар. Как красивый с ним, таким полезным, так мог? 

— Не ворчи, — с улыбкой сказал Джек. — Иди сюда, невидимка с рогами. 

И от волшебства ласкового голоса, а главное, совершенно чудесной улыбки обида пропала. Вообще-то он, пораскинув мозгами, решил воспользоваться ситуацией. Красивый его не видит, значит, можно стать ближе. Брок залез и разлёгся на коленях, тыкаясь носом в живот своего принца. 

— Какой ты тёплый и ласкучий, — ещё шире улыбнулся Джек. — Интересно, что ты за существо? 

Он поставил пистолет на предохранитель и кинул на кровать в стороне, начав наглаживать и изучать неведомого гостя на ощупь. 

— Ого, у тебя даже крылья есть! — воскликнул он.

Конечно есть, а ещё я красивый и полезный. И вообще меня есть за что любить. Разумеется, он опять всего лишь порыкивал, не забывая подставляться под длинные ласковые пальцы.

— Я хочу тебя видеть, — заявил Джек. — Покажись!

Брок обхватил, как оказалось, ещё и рогатую башку лапами… Как?! Он лишь раскрыл пасть и подул на ладони принца горячим воздухом. Объяснить, почему он невидим, у него всё равно бы не получилось. Хотя он очень хотел, чтобы красивый увидел его во всём великолепии. 

— Не можешь, значит… — задумчиво вздохнул Джек. — Очень жаль. А… дядю тоже ты?

Дракон в ответ слегка вытянул шею и прикусил пальцы. Да, это я! Чем он гордился. Потому что тот «дядюшка» смотрел на красивого так, что Брок жалел, что не может прикончить его дважды, а то и трижды. 

— Его-то за что? — удивился Джек. — Шепарда я ненавидел, это правда. Но дядя… противный он, конечно… — Его передёрнуло. Эти липкие взгляды, улыбки, прикосновения с самого детства…

Брок снова укусил его и прорычал что-то весьма нецензурное. За это самое как раз, за тебя, бестолочь! Потому что дядя хотел тебя использовать во всех смыслах и ты вряд ли бы это пережил. Брок очень жалел, что говорить не может. Расправил крылья и пару раз хлопнул ими от огорчения. Иначе бы огнём начал плеваться.

— Сквозняк поднимаешь? — улыбнулся Джек. — Так тут не жарко. Я жару не люблю. Интересно, откуда ты такой появился?

«Для начала родился, — проворчал Брок, — а потом понеслось, и наконец повезло вляпаться в настоящего принца. Как в сказке». Брок подпрыгнул и боднул своё непонятливое сокровище башкой в грудь. Он ведь мстительный, а значит, ему можно. Он вообще здорово сомневался, что после обращения в дракона ему что-то карму испортит. 

— Эй, больно! — возмутился Джек, которому досталось в грудь невидимыми рогами. — Синяки останутся.

О рогах Брок вспомнил не сразу, поэтому озадачился, когда его принцу стало действительно больно. И, чтобы загладить свою вину, он вздохнул и облизал тонкие пальцы горячим и гладким языком. Так низко пасть, чтобы превратиться в пёселя — это нужно было умудриться. Но как прикажете извиняться, если тебя не слышат и не видят? Вот-вот. Кроме того, он бы всего красивого вылизал с головы до пят, но не в этом облике. 

— Ты, наверное, красивый, — мечтательно протянул Джек и зевнул. — Извини. 

Он проспал от силы час. 

Дракон тут же слез с таких привлекательных колен и вообще отполз подальше. Потому что дни его принца выдались насыщенными, и Джеку нужно было отдохнуть. И переварить, что рядом есть невидимый некто, кто жрёт его врагов. А там и папаша, глядишь, помрёт, коронация и все дела. Брок решил быть самым заботливым драконом на свете. 

— Эй, ты куда! — возмутился Джек. — Устраивайся рядом. Будешь меня греть.

И хорошо, что принц не видит, но от радости очень гордый, однако пока маленький дракон завилял хвостом, как тот пёсель, на которого он так не хотел походить. Брок лёг рядом, свернулся горячим и компактным клубком, счастливый, что его не прогнали. Джек уронил сонную ладонь на шелковистую чешую и канул обратно в сон, как в облака.

Броку снилось то, что он назвал бы одним словом «поебень» — относительно своего прошлого не лучший выбор, зато правда. Оказывается, он тоже был не шибко любимым ребенком, в этом они с принцем схожи до боли. Дальше пески, ослепительное солнце и выцветшее небо над песками, он вспомнил слово — Ирак… И кровь, боль, страх и ярость, круговерть кошмара. 

Пробуждение для Брока не было радужным. Невыносимо болела голова, и он наконец вспомнил, где научился быть жестоким. Не сказать чтобы воспоминания о пытках аборигенов привели его в восторг. Хотя и раскаянья не наблюдалось. Да и судить о себе только по человеческим меркам как минимум глупо.

Джек по-прежнему спал, одну руку положив на спину неведомой зверюшке, а вторую устроив под головой. 

Брок аккуратно выбрался из-под руки своего принца и посмотрел на него. Пусть он вспомнил, что убийство являлось его профессией, ему не сделалось ни лучше, ни хуже. Ради Джека он будет убивать и умрёт, если понадобится. Но это уже на крайний случай. Пожить, и счастливо, всё-таки хотелось — для разнообразия. 

Ещё не проснувшись до конца, Джек перевернулся на спину, раскинулся, потёр глаза и уставился в потолок. Кажется, ему приснился кошмар, а потом оказалось, что это не кошмар, а что-то хорошее. 

Дракон выдохнул и улыбнулся — полная пасть бритвенно-острых клыков во всей красе. Однако хорошо, что сейчас красивый его не видит. Он ткнулся носом в тёплую со сна ладонь, напоминая: «Эй, я здесь. И доброе утро, мой принц».

— Ой! — Джек отдёрнул руку, огляделся. Никого. 

Рамлоу закатил глазки… Не смотри, а щупай! А потом пришло понимание: он вспомнил свою фамилию!  Брок подпрыгнул и приземлился на своего принца в полном восторге, который жаждал разделить с красивым и доказать, что он ему вчера не привиделся и не приснился.

Джек крякнул, когда ему на живот плюхнулась увесистая горячая и когтистая тушка. Ощупал невидимку и расплылся в улыбке.

— Не приснилось, значит!

Брок для полной уверенности человека ещё потоптался по нему, закатив глазки от удовольствия. Он же змей в некотором роде, а им положено быть зловредными. То, что они с принцем теперь могут общаться, его безмерно радовало, как и то, что Джек теперь знает о нём. Его принц должен понять: теперь он не один. У него всегда будет Брок. Теперь ему не нужно бороться со злыми ветрами королевской немилости в одиночку. Ведь кто посеет ветер в сторону Джека — пожнёт самую настоящую бурю. 

— Слушай, злой и тёплый, — начал Джек. — Нет. Сначала душ и завтрак. Ты ведь мясо ешь, да? В холодильнике должно быть.

Мясо — это хорошо, он только собирался метнуться к холодильнику, выбрать кусок получше и полюбоваться принцем в душе — бесценное удовольствие. Брок — парень простой, отказывать себе, когда хочется, не умеет. Утро началось совсем недурно.