Бог, конечно, меня наказывает. И поделом мне. Я так долго собирался писать большой вестник за лето и осень, что решил ориентироваться по фотографиям в телефоне. Все-таки они – самый надежный свидетель, все с указанием даты и места. А пока собирался, уронил телефон, и экран погас. При этом произошло это в самой плевой домашней ситуации, руки били жирными, взял телефон неловко двумя пальцами и уронил на пол. И все. До этого я падал с велосипеда, перелетал через руль, телефон летел вслед за мной, бился об асфальт, прыгал-скакал по Профсоюзной улице – и ничего. Пара царапин. А тут – все.

О, друзья, о горемычные мои современники, человек без телефона – ничтожество. Сначала я не мог вызвать такси, не придумал ничего лучше, чем подходить к машинам-такси, стучаться и говорить: «свободен?». Потом я заказал новый телефон на озоне, но только нажал кнопку «оплатить», понял, что до меня не сможет дозвониться курьер. Потом с ужасом обнаружил, что у меня нет будильника, а утром вставать. Озадаченный я бегал по квартире, пока не вспомнил, что будильник можно ставить на Алисе. Поставил. А на следующий день у меня было две лекции, а часов нет, не тащить же с собой Алису. В результате, взял старый мп3-плеер, зарядил, и следил за временем по нему. Вышел из универа, думаю, проедусь на самокате, да какой там самокат. Человек без телефона – ничтожество, жалкое существо. К чему я это? – К тому, что фотографий нет. Были надежды на гугл-диск, но там, как оказалось, давно закончилось место, и ничего не обновляется. Полная катастрофа. Но ничего, я все равно все вспомню.

Вот несколько кадров лета и осени.

Раньше я никогда не был в городе Сочи. А тут оказался в нем аж дважды. В июне мы просто поехали на три дня на море, жили в шикарной гостинице и лежали у бассейна в темных очках, ходили на дачу Сталина. Второй раз – в Красной поляне. Сюда меня пригласили прочитать лекцию о Павле Флоренском. Сочи оказался удивительно ухоженным городом. Даже урны – под цвет брусчатки. А в Красной поляне мы были уже в октябре, прекрасной южной осенью. «Наш курорт не только лыжный, – сказали нам организаторы, – он работает круглый год». Нам дали скипасы, мы поднимались на фуникулерах и смотрели на рыжие склоны и ручей под ногами. «Жалко, что тросы мокрые, – сказала Хатиа, – кабинка сорвется, и мы умрем». До этого мне никогда раньше не было страшно на фуникулерах. Красная Поляна, Роза хутор – конечно, кусочек Европы из папье-маше, искусственный мирок из Шоу Трумана. Улыбчивые люди, круассаны, но кажется, пройдешь эту уютную улочку до конца и упрешься в декорацию, на которой нарисованы горы.

Вспоминаю, как в июле я оказался в Петропавловске-Камчатском. Тоже пригласили прочитать лекцию. Лекцию прочитал и на следующий день должен был выйти в океан на экскурсию, но перепутал место сбора. Растерянный я сидел в такси, а водитель сказал: «Зато посмотрите парад». Оказалось, день военно-морского флота. Я пошел к центральной набережную города. У памятника Ленина бухал военный духовой оркестр весь в ослепительно белом с золотыми трубами. Кажется, все тонконогие красотки города собрались здесь на площади, все, как одна, в мини-юбках и косухах, ходят, постреливают глазами. Кругом – офицеры-моряки с кортиками в черной парадной форме и белых перчатках, жены моряков с нарядными детьми, дрищи-срочники перегораживают живой цепочкой дорогу, парадные гаишники крутят палочками. И над площадью – запах тушенки от полевой кухни, водорослей и океана. Играет: «С нами Бог и Андреевский флаг».

Я думал, что военные корабли, которые выстроились в море, потом просто красиво пройдут, как проходят солдатские каре по Красной площади на 9 мая. Но нет. Началось настоящее боевое представление. По радио объявляют: «В Авачинской акватории произошел захват судна террористической группой (и правда, по кораблю карабкаются какие-то люди в черных масках), принято решение атаковать террористов с двух боевых катеров и освободить заложников (вылетают катера, скачут по волнам, стреляют из пулеметов, все в дыму). А по радио объявляют: террористы обезврежены, но судно горит, на помощь высланы катера противопожарной безопасности (плывут катера, поднимая страшную струю воды). На пляже, кажется, весь город. Передо мной мальчишка в форме, лет 10, курсант. Смотрит представление, открыв рот, рядом отец-офицер, мама с коляской. Подходит его приятель, привет-привет. «Ты что, в форме? – спрашивает приятель. – Мама, почему я не в форме?!» Плачет. А в это время на море тральщики «осуществляют разведывательный поиск мин контактными тралами».

4 октября случилось «главное» событие. «Тебе надо сделать главное дело в твоей жизни, – говорил мне папа, – защититься». И вот 4 октября я защитил диссертацию, которую писал 7 лет. Научный руководитель написал накануне, чтобы я выглядел прилично: костюм, галстук. А я пишу, что единственный галстук я надевал на школьный выпускной. К защите он принес мне черный новенький галстук, сказал: «Дарю! Завязывать умеешь?» Как завязывать я помнил, завязал, сфотографировался в туалетное зеркало и пошел защищаться. Защита прошла прекрасно, потом был банкет, меня впервые пригласили в президиум, я сидел рядом с деканом и заведующими кафедрами. Они были в прекрасном настроении, шутили и говорили тосты. А после, в своем кабинете, где продолжался банкет, декан подарил мне деньги. Недавно он был в Зимбабве, там ходят доллары, но купюры покрупнее обычных, например, в 100 миллионов долларов или в миллиард. Декан вынул из ящика стола и церемонно вручил мне толстую пачку 100-миллионных купюр (мне сказали потом, что там рублей сто, если переводить). «Теперь повышения зарплаты не проси», – сказал он.

Потом была поездка в Нальчик, стройка дома, много чего было, но я не буду утомлять вас длинными текстами. Главное, я защитился, а значит, смогу писать Вестники в срок. Обнимаю, дорогие!