Адриан Принц растёр лицо ладонями, пытаясь взбодриться. Перед ним лежала стопка бумаг: судебные письма, неоплаченные счета и зарплатные ведомости за последние несколько месяцев. Он должен был разобраться с этой проблемой как можно быстрее, пока кредиторы не наложили арест на его имущество.

После того как Октавиус разорвал все связи с семьёй Адриана, тот почувствовал, что значит жить чуть ли в нищете. Конечно, обычному человеку доход от процветающей текстильной фабрики показался бы вполне достаточным для беззаботной жизни, но не для людей, которые привыкли к иным масштабам трат.

Перейти от бедности к богатству легко, а вот обратный процесс очень сложен. И те, кто раньше с лёгкостью тратил сотни тысяч на свои прихоти, не могли в кратчайшие сроки изменить свои привычки. Ужин в ресторане? Почему бы и нет. Сезонное обновление гардероба? А как же без этого.

Ежедневные расходы были менее заметными, чем крупные выплаты: содержание поместья и особняка, налоги и приёмы, которые необходимо было устраивать, чтобы сохранить репутацию среди знакомых. Один только праздничный ужин в честь поступления близнецов в Хогвартс стоил месячного дохода от фабрики.

Неудивительно, что вскоре Адриан начал получать письма от кредиторов, требовавших оплаты счетов. Однако бюджет был пуст, а рабочие обратились в профсоюз текстильщиков из-за задержки зарплат. В это же время жена требовала отправить её на воды для поправки здоровья, а товарищи по клубу приглашали на охоту, что тоже стоило немалых средств.

Сыновья и невестки не могли обеспечить самих себя. Они никогда в жизни не работали, их университетские дипломы были лишь украшением, не приносящим пользы. Поэтому Адриану приходилось выделять им денежное содержание, пусть и небольшое, но обременительное в нынешней ситуации.

Как известно, неприятности не ходят поодиночке — среди писем обнаружился конверт, запечатанный сургучом с оттиском герба Принцев. Знакомый каллиграфический почерк не оставил сомнений в личности отправителя, который в простых выражениях, пренебрегнув эпистолярным этикетом, высказал свои претензии.

Адриан прочитал короткий текст трижды, прежде чем снять трубку со старинного телефонного аппарата и набрать номер квартиры старшего сына. Через пару минут он услышал знакомый голос:

— Алло. Слушаю вас.

— Как себя ведут твои сыновья в Хогвартсе? — опустив приветствия, спросил Адриан.

— Что? — в замешательстве произнёс Маркус и, откашлявшись, ответил: — Отец, чем вызван ваш вопрос?

— Чем? — со злой усмешкой на губах повторил Адриан. — Его светлость граф Эссекский высказал мне претензии в отношении Юлия и Клавдия. Они постоянно нападают на этого ублюдка из Лютного и на этот раз перешли черту: в конфликт был втянут чуть ли не весь факультет, и кое-кто из учеников попал в больницу Святого Мунго. Поэтому Октавиус требует, чтобы мы их строго наказали за ненадлежащее поведение в школе, иначе этот вопрос будет решён без нашего участия.

— Дядя разорвал с нами связи! Он потерял право отдавать нам приказы! — возмутился Маркус.

— Ты идиот? — устало потерев виски, вздохнул Адриан. — Октавиус был и остаётся нашим сюзереном. Наши предки присягнули на верность его предкам, и эту клятву никто не отменял.

— Что он может сделать? — после короткой паузы спросил Маркус.

— Всё, что угодно.

— Я не верю, что дядя будет жестоким к нашим мальчикам. Он даже рассматривал Юлия на роль своего наследника, а Клавдия хотел назначить собственным помощником.

— Это было до того, как они с Эйлин помирились. Теперь Октавиус ценит только своих родных внуков. Кровь не водица.

— Как же я их ненавижу! — с раздражением воскликнул Маркус. — Сидели бы в своей норе, где им и место, а не пытаться вписаться в общество, которого они не заслуживают! Да, этот выскочка Северус сделал несколько изобретений, но разве это повод для нас пресмыкаться перед ним? Как же унизительно, что наследник древнего и благородного рода оказался сыном простого сквиба!

— Мы ничего не можем поделать с таким положением вещей. Магия не простит нам покушения на будущего сюзерена, — с сожалением произнёс Адриан. — Поэтому приструни своих сыновей. Пусть пока притихнут и не навлекают на себя гнев Октавиуса.

— Я поговорю с ними, — с неохотой согласился Маркус. — Хотя и не понимаю, почему они должны сдерживаться с этим ублюдком. Он принят в род из милости, а его ставят выше Юлия и Клавдия.

Адриан не стал отвечать, а просто повесил трубку, чтобы не слушать недовольное ворчание старшего сына. Тот, оставшись без денег, стал совершенно невыносим. Его злила несправедливость жизни, раздражали люди, не желающие относиться к нему по-прежнему, как к отцу наследника главной ветви рода Принцев.

Именно поэтому Маркус поддерживал травлю Джаса своими сыновьями и даже подсказывал им, куда ударить побольнее и как скрыть улики, доказывающие их вину. Пусть пока это были только мелкие стычки, но они приносили удовлетворение обиженным близнецам, которые ненавидели своих конкурентов.

Всё ещё кипя от гнева, Маркус достал переговорное зеркало и вызвал своего старшего сына. Он любил его за сообразительность и жёсткий характер, необходимый будущему главе рода. Младший сын был более мягкотелым, ведомым в паре, поэтому на него никто из взрослых не возлагал особых надежд.

В отражении появился Юлий, который, увидев отца, учтиво произнёс:

— Здравствуйте, сэр. У вас всё в порядке? Как поживает матушка?

— Что с ней может случиться? — фыркнул Маркус. Он не любил свою жену, впрочем, это было взаимным в их браке. — У меня есть к тебе дело. С сегодняшнего дня прекратите задирать этого ублюдка.

— Почему? — возмущённо воскликнул Юлий.

— В дело вмешался дядя Октавиус. Он требует, чтобы вас наказали.

— Из-за какого-то грязного оборванца из Лютного? — недоверчиво посмотрел на отца Юлий. — Вы же этого не сделаете?

— Конечно, нет, — усмехнулся Маркус. — Но вы должны вести себя прилично, чтобы к вам не было претензий.

— Хорошо, я понял вас, отец, — с неохотой ответил Юлий.

Вскоре разговор завершился, и Клавдий, который молча сидел в стороне и слышал каждое слово, спросил:

— Брат, мы правда отпустим этого ублюдка?

— Нет, — пакостно улыбнулся тот. — Мы просто не будем попадаться. Мы Принцы, значит, выше всяких нищих.

— Ему отдали нашу башню в поместье, — с обидой в голосе произнёс Клавдий.

— Он заплатит за всё, что украл у нас! — мстительно сверкнув глазами, пообещал Юлий. — Есть у меня одна идея.

***

Джас очень любил летать на метле, которую подарили ему братья в честь окончания первого курса. Она была красивой и очень быстрой, словно настоящая молния. При этом седок мог не бояться случайного падения или аварии, ведь защитные чары оберегали его от ударов, как упругая воздушная подушка.

Увидев эту метлу, капитан слизеринской квиддичной команды сразу же предложил Джасу место ловца. Прежний ловец, пятикурсник, стал слишком тяжеловесным, что мешало маневренности в воздухе. Поэтому ему пора было уступить место кому-то более мелкому и юркому, способному гоняться за снитчем на больших скоростях.

Однако Джас отказался, вежливо извинившись перед капитаном. Квиддич отнимал бы у него слишком много времени, которое можно потратить на тренировки со своим отрядом. Они собирались участвовать в дуэльных соревнованиях, к которым допускали, начиная с третьего курса, поэтому им нужно было приложить усилия, чтобы побеждать и возглавлять рейтинг, а не плестись в конце турнирной таблицы.

Джас оставил полёты для расслабления, ведь остальные члены команды не разделяли его увлечения. Он поднимался вверх насколько возможно и выплёскивал эмоции, с огромной скоростью носясь над квиддичным стадионом. В остальных местах замка было запрещено перемещаться на мётлах, чтобы ученики случайно не травмировались, не вписавшись в поворот или столкнувшись с другими летунами.

Солнце уже скрылось за лесом, когда Джас наконец приземлился на поле. Он утомился, но чувствовал себя превосходно и даже насвистывал лёгкую мелодию, привязавшуюся к нему с самого утра. На выходе со стадиона ему повстречалась Милана, которая, немного напряжённо улыбнувшись, подала ему бутылку с лимонадом и сказала:

— Вот, это я сама приготовила. Выпей, пожалуйста. Ты наверняка устал, летая.

— Спасибо, — хрипловато поблагодарил её Джас. Во рту у него было сухо, а горло немного побаливало. Он сделал большой глоток, неожиданно подумав, что подруга выглядит как-то необычно. Причёска другая? Или ему показалось из-за сумерек? Однако мысль ускользнула, в глазах потемнело, а через мгновение сознание отключилось.

— Получилось? — спросил Клавдий, выбравшись из-за трибуны.

— Конечно! — горделиво ответила «Милана». Она повернула кольцо на среднем пальце, и её облик словно поплыл, изменившись на облик Юлия. — Артефакт иллюзий Принцев никогда не подведёт!

— Что будем делать с этим уродом? — Клавдий, наклонившись, рассматривал ненавистного Джаса. Тот был похож на неподвижную статую с бледным лицом.

— Бросим его под трибуну, пусть отдохнёт, — решил Юлий.

Вскоре они спрятали тело и метлу так, чтобы их не было видно из проходов между рядами, и отправились на ужин. Ученики только занимали свои места, поэтому никто не заметил ничего необычного в их поведении.

Обычно по воскресеньям все придерживались свободного графика. Многие не приходили в Большой зал, кто-то отсыпался или занимались своими делами, кто-то перекусывал на кухне или ел гостинцы, присланные из дома.

Слагхорн отсутствовал в школе. Он отбыл на конференцию зельеваров и должен был вернуться в понедельник перед началом первого урока. Поэтому пропажу Джаса никто не заметил до завтрака на следующий день.

Первой забила тревогу Милана. Она подошла к слизеринскому столу и спросила у Мартина:

— А где наш командир?

— Наверное, сейчас придёт, — ответил тот, сдержав зевок.

— Ты был с ним вчера вечером? — забеспокоилась Милана.

— Неа, я зачитался в своей комнате и поздно уснул, даже ужин пропустил, — покачал головой Мартин.

— Что вы обсуждаете? — спросил подошедший к ним Этьен.

— Ты вчера видел Джастина? — ответила ему Милана.

— Ага, в обед, — немного подумав, ответил Этьен. — А что случилось?

— Старший, могу я спросить, где Джастин Снейп-Принц? — спросила Милана у старосты шестого курса Слизерина.

Тот нахмурился и внимательно осмотрел Большой зал, словно надеясь заметить Джаса среди учеников. Затем, задав несколько вопросов другим старостам, он поспешил в общежитие. Однако комнаты были пусты, все слизеринцы уже ушли на завтрак. 

Слагхорн, сидя за столом вместе с другими преподавателями, обратил внимание на необычное волнение среди своих подопечных и поспешил выяснить, в чём дело. Узнав от нервничающей Миланы, что никто не видел Джаса с прошлого обеда, он, не теряя времени, призвал домовика и дал ему задание найти потерявшегося ученика.

Все присутствующие в зале внезапно замолчали, когда в проходе между столами появилось неподвижное тело. Слагхорн торопливо достал из ножен волшебную палочку и набросил на него диагностические чары. Получив результат, он облегчённо перевёл дух и громко сообщил:

— Он жив!

— Что с ним? — испуганно спросила Милана, вцепившись дрожащими пальцами в мантию.

Слагхорн поднял Джаса и быстро, почти бегом, направился в больничное крыло. Ему было не до разговоров, ведь каждая минута промедления могла оказаться критической. За ним последовал директор Блэк, а остальные преподаватели присматривали за учениками, поторапливая их закончить завтрак до начала занятий.

— С ним всё будет хорошо, — твёрдо произнёс Мартин. — Если что-то серьёзное, декан отправит Джастина в больницу.

— Нужно сообщить об этом его главе, — нахмурившись, произнёс Этьен. Затем он посмотрел в сторону стола Слизерина. Его внимание привлекли близнецы Принцы, которые, склонив головы друг к другу, о чём-то тихо перешёптывались.