«Я ошибался, считая его тактичным человеком», — недовольно подумал Люциус, ощутив, как на первой же минуте встречи с Ксавьером его разум подвергается вторжению. 

Знаменитый профессор, возглавляющий школу для мутантов, с искренней улыбкой пытался оказать на собеседника ментальное давление. Его действия были очень деликатными, но человек, который долгое время общался с двумя легилиментами — Волдемортом и Северусом Снейпом, не мог не заметить его попыток.

Люциус хотел развернуться и уйти, даже не поздоровавшись с этим наглым типом, однако ему надо было довести дело до конца. Во-первых, стоило узнать, что ему предложат или попросят, а во-вторых, показать свою силу и продемонстрировать, что и он не лыком шит, как говорил Долохов. 

— Здравствуйте, мистер Роджерс, — произнёс Ксавьер с мягкой улыбкой. — Прошу прощения за то, что не могу приветствовать вас должным образом. К сожалению, моё состояние вынуждает меня пользоваться инвалидной коляской. 

— Добрый день, — кивнул Люциус, с удобством устраиваясь в кресле. 

Официант принёс меню, принял заказ и удалился. За столом воцарилась тишина. В этот момент собеседники пристально изучали друг друга, не решаясь начать разговор. Они были похожи на двух крупных хищников, каждый из которых осторожно исследует территорию соперника. 

Когда принесли чай и десерты, они начали неспешный разговор о погоде и последних новостях. Наконец Ксавьер произнёс: 

— Я посмотрел ваши теледебаты и был впечатлён вашими замечательными ответами на выпады оппонента. Он вам не конкурент. 

— Благодарю вас, — с тонкой улыбкой чуть склонил голову Люциус. 

— В своей финальной речи вы упомянули о мутантах, — продолжил Ксавьер. — Вы действительно стремитесь помочь им и узаконить их статус? 

— Не всем, а только тем, кто осознаёт свой долг.

— Что это значит? 

— Независимо от того, мутант ты или нет, каждый гражданин обязан соблюдать законы своего государства, — спокойно произнёс Люциус. — Все люди должны работать, платить налоги и защищать свою родину. Если человек не привносит ничего полезного в общество, то почему оно должно помогать ему? 

— А если кто-то не хочет раскрывать свои способности? — спросил Ксавьер, пристально глядя на него. На его губах играла доброжелательная улыбка, но глаза оставались холодными, а взгляд — изучающим, словно перед ним был интересный образец для исследований. 

— Пусть остаётся в тени, — безразлично пожал плечами Люциус. — Правительство не обязывает людей становиться героями, но это не значит, что оно не обратит внимания на их противоправные действия. Некоторые считают, что раз они сильны, то могут делать всё, что захотят. Это не так. Любую привилегию нужно заслужить, а за преступление последует наказание. 

— Значит, вы сторонник жёсткой политики в отношении мутантов? 

Люциус откинулся на спинку кресла и с решимостью посмотрел в глаза своего собеседника. Он всё ещё ощущал давление на свой разум, но был спокоен, убедившись, что его навыки окклюменции надежно защищают его от попыток чтения мыслей или внушения. Постукивая пальцами по подлокотнику, он сказал: 

— Вы, конечно, понимаете, что я собрал информацию о вас и вашей так называемой школе для одарённых детей. Позвольте мне быть с вами откровенным, профессор. Меня беспокоит, что ваши подопечные нарушают законы и ведут себя так, словно они живут по законам природы, где сильные пожирают слабых. Хотя до сих пор никто не принимал против вас никаких серьёзных мер, это не означает, что о вашей деятельности не известно. Если вы и дальше будете продолжать в том же духе, считая весь мир своей игровой площадкой, ваша организация может столкнуться с серьёзными проблемами.

— Вы угрожаете мне? — Ксавьер моментально утратил свою доброжелательную маску. — Но разве вы сами не являетесь мутантом, как и члены вашей семьи? 

— Между нами есть большая разница, — ответил Люциус. — Мы с женой готовы защищать нашу страну от любых угроз, даже если это связано с риском для жизни. Что касается нашей дочери, то она будет воспитываться в духе патриотизма, как и мы. Её сила будет служить на благо американцев и всех людей мира, а не для удовлетворения личных желаний. Поэтому даже не надейтесь завербовать её в свою нелегальную организацию и использовать в своих целях. 

— Вот как, — прищурился Ксавьер. — Значит, вы считаете всех мутантов преступниками? 

— Не надо обобщать, — с приятной улыбкой произнёс Люциус. — Однако тех, кто занимается похищением детей и подростков, крадёт технологии и бизнес-секреты, кто убивает людей и разрушает чужую собственность, нельзя назвать законопослушными гражданами.   

Они оба замолчали, пристально глядя друг на друга. 

— Мистер Роджерс, прошу прощения за свою резкость, — извинился Ксавьер, очевидно осознав, что его попытки ментального воздействия не увенчались успехом. Он решил смягчить тон. — Просто эта тема для меня очень важна. Я собрал в своей школе людей, которые пережили трудные времена, и моя главная цель — обеспечить им безопасность и благополучие. 

— Я вас понимаю и не осуждаю, — тепло улыбнулся Люциус. — Ведь я тоже защищаю близких и готов пойти на всё ради их счастья. 

Ксавьер опустил взгляд, ненадолго задумавшись, а затем спросил: 

— Если я решу сотрудничать с вами, то каковы будут условия?  

Люциус с лёгкой усмешкой отметил это «я». Великий профессор, вероятно, не признавал демократию в вопросах принятия важных решений. Впрочем, он и сам предпочитал единоличное правление, поэтому ему была понятна его позиция. Мутантам, наделённым сверхспособностями, требовалась твёрдая рука, чтобы они не вышли из-под контроля и не свергли своего «благодетеля». 

— Мы можем обсудить это, — сказал он, бросив взгляд на ближайших соседей. 

Конечно же, окружающие узнали Капитана Америку. Они с интересом наблюдали за ним и его собеседником и даже фотографировали их на свои мобильные телефоны, но не в открытую, а украдкой, ведь в этом дорогом ресторане были строгие охранники, которые следили за порядком. 

***

— Так в чём проблема? — поинтересовался Баки, когда они выпили по несколько стопок водки и закурили, удобно устроившись в шезлонгах, трансфигурированных из опавших листьев и веток. — С чего ты вдруг загрустил? 

— Не обращай внимания, — с лёгкой досадой произнёс Стив, глубоко затянулся сигаретой и выпустил изо рта тонкую струйку дыма. 

— Э нет! Так не пойдёт! — Баки наклонился и ткнул его кулаком в плечо с притворно возмущенным видом. — Мы же с тобой поклялись быть вместе до самого конца, значит, должны поддерживать друг друга. Так что колись, кто обидел моего младшего брата? 

— Никто, — покачал головой Стив и, кривовато усмехнувшись, добавил: — Просто я слишком заигрался и принял желаемое за действительное. 

— Та-ак… — задумчиво протянул Баки, запрокинув голову и глядя в ночное небо. — Значит, Абраксас всё-таки разочаровал тебя. 

— Как ты догадался? 

— Это же элементарно! — рассмеялся Баки и, выпустив изо рта идеальное колечко дыма, добавил: — На посторонних тебе плевать с Астрономической башни. Драко тебя обожает и готов выполнить любой твой приказ, как верный диванный пёс. Значит, остаётся наш досточтимый лорд, который в последнее время стал чересчур откровенен с тобой. Наверняка он рассказал о каком-нибудь «преступлении», которое совершил в начале вашего знакомства. 

— И в кого ты такой сообразительный? — вздохнул Стив. 

— Я тебя с детства знаю и примерно представляю, что может обидеть тебя по-настоящему, — пожал плечами Баки, разливая водку по рюмкам. 

Он не стал вдаваться в подробности, понимая, что его друг сам всё расскажет, когда придёт в себя. Вместо этого он начал говорить о том, как провёл день в поисках оставшихся убийц Марии Долоховой. Их имена стали известны из показаний Эрнеста Дожа, который не только раскрыл эту информацию, но и поделился всем, что знал об Ордене феникса.

Бравые авроры, которые без зазрения совести убили беременную женщину и разграбили её дом, были до смерти напуганы, потеряв своего предводителя Аластора Моуди. Они понимали, что их черёд наступит скоро, поэтому попытались скрыться. Но разве можно было спрятаться от Зимнего солдата, вышедшего на охоту? 

Как оказалось, фениксовцы не были сильными волшебниками. Даже незначительные пытки могли заставить их говорить, не прибегая к использованию веритасерума или магическому воздействию. Стоило им увидеть перед собой ужасного русского колдуна, как они начинали каяться и предлагать что угодно в обмен на спасение жизни. 

Баки узнал о карательных операциях, которые они проводили, и это вызвало у него отвращение. Хотя он и сам не являлся безупречным человеком, будучи снайпером во время Второй мировой войны и палачом в Гидре, то, что делали эти «борцы за светлые идеалы», было за пределами его понимания. 

Они не гнушались мародёрства, продавали детей «тёмных» волшебников, которые остались сиротами, разрушали дома, насиловали женщин и убивали стариков, прикованных к постелям. Всё это происходило под предлогом очищения магической Британии от скверны и спасения мирных жителей. 

Баки также узнал информацию, которую не мог рассказать никому, кроме Стива. Однако, видя, что тот в плохом настроении, он не стал усугублять ситуацию. Ему самому надо было обдумать полученные сведения и решить, как действовать дальше, ведь они касались его брата Гарри. 

Один из авроров, Майкл Окри, признался в том, что сделал по приказу Дамблдора. 

— В то время мы были заняты постоянными рейдами и, бывало, не спали по двое-трое суток, — рассказывал он, бросая испуганные взгляды на Баки, который сидел напротив, сохраняя спокойствие. — Только я вернулся домой, как меня вызвал Альбус.

— Когда это было? 

— В ночь перед Самайном, — с готовностью ответил Окри. — Я прибыл к дому Поттеров. Внутрь не заходил.

— Перед Самайном? — прищурился Баки. — Что было дальше?  

— Потом оказалось, что Тот-кого-нельзя-называть убил всю семью Поттеров, но их сын был необходим, чтобы стать символом борьбы с «тёмными». Поэтому Альбус приказал мне немедленно найти ребёнка, мальчика, примерно полутора лет, темноволосого. Я отправился в одно место… 

— Говори яснее! — немного повысил голос Баки, и Окри испуганно сжался, словно пытаясь уйти от удара. Он облизнул кровоточащую губу и быстро сказал:

— Это был дом Кассиопеи Блэк. В тот день мы были у неё и, кажется, слегка переборщили с использованием «круцио». Она потеряла рассудок. Когда мы уходили, она укачивала ребёнка, который подходил под нужное описание. Я вспомнил об этом и вернулся, чтобы забрать его. 

— Она жила одна? 

— Мы убили её домовика, — ответил Окри.

— Что вы от неё хотели? 

— Все знают, что Блэки — «тёмные» колдуны! 

— Говори честно! — снова повысил голос Баки. 

— Мы хотели забрать деньги и ценные вещи, но не собирались ей вредить, — отведя взгляд, ответил Окри. — Она как-то сбросила сонное заклятие, когда один из наших… в общем, он её…

— Я понял, как вы развлекались, — поморщился Баки. — Почему вы её не убили?

— Так она же стала овощем, — равнодушно пожал плечами Окри. — Всё бормотала что-то, пела колыбельную своему ублюдку. 

— Почему ублюдку? 

— Так она же старуха! Ей уже было больше шестидесяти. Конечно, выглядела она намного моложе, лет на тридцать, и такая холёная и гордая, как и все Блэки, поэтому мы, ну, того. 

— Мерзость какая, — сплюнул на пол Баки. — Значит, ты отнял у неё ребёнка и отдал его Дамблдору? 

— Да, — кивнул Окри. — Что с ним было дальше — не знаю. Альбус отпустил меня отдыхать.  

— От праведных трудов, — с презрением добавил Баки и потёр пальцами переносицу, пытаясь избавиться от чувства гадливости. 

Он понял, что игра Альбуса была намного сложнее, чем казалось, но всё равно не собирался отказываться от Гарри, чьим бы сыном тот ни был. Пусть это не Избранный герой, но в этой альтернативной реальности всё было не так, как в каноне Поттерианы. В любом случае это его брат, признанный и магией, и законами, а Барнсы своих не бросают.