Андромеда-3 (6 глава)
Люциус твёрдо решил стать идеальным отцом для Драко, всей душой стремясь избежать ошибок, допущенных другими. Психологическая травма, нанесённая Абраксасом, значительно повлияла на его характер: он стал стойким и жёстким, но при этом сентиментальным по отношению к своему сыну, поскольку тот был его единственным близким человеком.
Люциус больше не питал иллюзий относительно Нарциссы, поскольку её нельзя с гордостью представить своим деловым партнёрам. Она была способна на любые необдуманные поступки, как в случае с Дамианом Крамом, поддавшись своим импульсивным мыслям, что абсолютно неприемлемо в среде, где каждый готов воспользоваться ошибками конкурентов, чтобы нанести им сокрушительный удар.
О реакции представителей высшего света и говорить не стоило. Как только аристократы узнают о тайном браке и беременности пятнадцатилетней Нарциссы, её ждёт презрение и клеймо распутницы. Никому не будет важно, что привело к таким событиям, ведь, как говорит Долохов, «ложки нашлись, а осадочек остался». В таких ситуациях правда часто забывается за множеством домыслов.
Люциус поступил жестоко, заставив её родить ребёнка, но у него не было другого выхода. Хотя он избавился от магического паразита, но некоторые функции его организма были необратимо утрачены. Он потерял способность к интимной близости, врачи не давали гарантий на его выздоровление, и поэтому не считал себя виноватым. Всю ответственность он возлагал на Нарциссу и считал, что она должна понести наказание.
Основная цель была достигнута: Драко родился здоровым и сильным, и семейство Малфоев сохранило надежду на то, что их состояние не окажется в чужих руках. Неизвестно, сколько Люциус сможет прожить после серьёзной болезни, но он намерен использовать оставшееся время для тщательного обучения наследника и постепенной и плавной передачи ему власти.
Девиз «Род превыше всего» был актуален для всех потомственных «тёмных» волшебников. Какова ценность одного человека по сравнению с благополучием поколений потомков? К тому же у Драко есть верные сторонники в лице Блэков, которые поддержат его в будущем. Люциус теперь был уверен, что самым значимым и правильным решением в его жизни стало заключение союза с ними.
«Расти быстрее, я очень жду тебя, — беззвучно прошептал он, нежно коснувшись крохотной ладошки своего сына. — Прости меня за то, что я взвалил на тебя такую тяжёлую ответственность. Тебе предстоит много работать с самого детства, но я до последнего вздоха буду рядом, чтобы помочь тебе. Вместе мы преодолеем любые трудности. Ты появился на свет и подарил мне надежду».
Драко открыл глаза, словно почувствовав эмоции отца, и крепко схватил его за палец. Люциус ощутил, как под веками начало жечь от непрошеных слёз, но всё же улыбнулся. Несмотря на своё тяжёлое состояние, он был жив и всё ещё мог быть полезен сыну. Всегда оставалась надежда, что какой-нибудь талантливый мастер зелий или божественный врач найдут способ его исцелить. Главное — дождаться этого момента.
Няни, заметив, что их молодой хозяин сильно взволнован, деликатно отвели взгляды и постарались уменьшить своё присутствие, чтобы не смущать его. В этот момент в комнату спокойно вошёл камердинер и тихо сказал:
— Милорд, медицинский порт-ключ доставлен. Мы можем вернуться домой.
— Хорошо, — хрипловатым голосом произнёс Люциус, мгновенно подавив свои чувства и приняв обычный холодный и неприступный вид. — Подготовьте моего сына к путешествию, — велел он, обращаясь к няням.
— Будет сделано, господин, — поклонились они.
Люциус покинул детскую и направился в свои апартаменты. Камердинер, следовавший за ним, осторожно спросил:
— Милорд, какие указания вы дадите относительно юной леди?
— Пусть остаётся в своих комнатах и не выходит, пока полностью не восстановится после родов. Передай дворецкому и компаньонке, чтобы за ней внимательно следили и не позволяли общаться ни с кем, кроме врача и персонала. Когда её состояние улучшится, я решу, что делать дальше.
Люциус говорил холодно, а его взгляд был полон мрака. Казалось, он обсуждал не то, как содержать свою молодую жену, которая подарила ему наследника, а планировал казнь заклятого врага. Но слуги разделяли его чувства к Нарциссе, поскольку видели её неразумное поведение, недостойное леди из благородной семьи.
Она каждый день изводила горничных и компаньонку своими необоснованными жалобами и нелепыми капризами. Повара тщательно готовили блюда, рекомендованные целителями, но ей они были не по вкусу. Её настроение менялось от жары или холода, и всем казалось, что её главная цель — создавать проблемы для окружающих.
Кто мог бы питать уважение или симпатию к хозяйке, постоянно находившей поводы для недовольства? Её раздражало всё: чай оказывался недостаточно горячим, диетическая еда вызывал у неё отвращение; дыня была не так охлаждена, как ей хотелось, мясо — слишком сухое, ветер — чересчур сильный, а виноград — кислый.
Слуги могли лишь безмолвно стискивать зубы и исполнять её приказы, словно ухаживали не за беременной женщиной, а за избалованным ребёнком, не способным самостоятельно удовлетворить свои потребности. Они спрашивали себя: куда же исчезла щедрая и добрая юная мисс Блэк? Неужели её тело захватил злой дух?
Люциус был осведомлён о поведении Нарциссы, но у него не хватало времени на то, чтобы разобраться с ней. Его дни и ночи были заполнены важными делами, и он почти не находил времени для отдыха, несмотря на своё истощённое состояние. Он спал не больше пяти часов в сутки, и ел в своём кабинете, попутно изучая документы.
Каждую минуту его поджидали задачи, требующие немедленного рассмотрения. От его решений зависели крупные сделки, которые могли либо принести миллионы, либо разорить семью Малфоев. Откуда же взять силы на то, чтобы разбираться с капризами жены, которая, пусть и случайно, сделала его инвалидом и обрекла на раннюю смерть?
Нарцисса могла бы считать себя счастливой, ведь её пощадили и не лишили жизни при родах. Однако терпение Люциуса иссякло, и он осознал, что, несмотря на соглашение с Блэками, может рискнуть стать молодым вдовцом. Если задуматься, что ему было терять? Что в его положении значит осуждение окружающих?
Самое главное, Орион ни за что не оставит Драко из-за своих корыстных мотивов. Он уже имеет далеко идущие планы на этого ребёнка, который в будущем возглавит род Малфоев. Ну а Сигнусу придётся примириться с утратой младшей дочери, ведь виновник её смерти и сам уже по её вине одной ногой стоит в могиле.
Существует ли в подобной ситуации повод для мести? Жена причинила вред мужу, а тот ответил ей тем же. Даже магия не сочтет это основанием для наказания, поскольку оба нанесли друг другу равноценный ущерб. Более того, этот метод уже был проверен на Абраксасе: излишняя забота о родственнике не считается преступлением.
Второй вариант: Нарцисса будет находиться в комфортабельном заточении, пока не научится вести себя как подобает леди благородного происхождения. Если же она не изменит своё поведение, то проведёт всю жизнь, общаясь только с доверенными слугами Люциуса, не имея возможности встретиться с кем-либо ещё.
Её жизнь будет наполнена всем, о чём многие люди могут только мечтать. Роскошные наряды, изысканные блюда, огромная библиотека, прогулки по ухоженному саду и забота профессиональных горничных — всё это будет доступно ей. Разве такие условия не считаются идеальными?
— Милорд, какие распоряжения вы дадите относительно отца? — спросил камердинер, помогая Люциусу снять пиджак.
— Если он способен выдержать перемещение с помощью порт-ключа, верните его в поместье.
— Целитель подтвердил, что это возможно.
— Тогда доставьте его домой, — приказал Люциус. На мгновение в его глазах мелькнуло беспокойство, но он быстро подавил эмоции и продолжил равнодушным голосом: — Если у него хватит сил на то, чтобы принять участие в ритуале представления наследника предкам, это будет полезно для Драко.
— Будет исполнено, милорд, — почтительно произнёс камердинер.
Люциус остался один и, чувствуя, как мышцы наливаются тяжестью, опустился на диван. Зелья, поддерживающие его силы, утратили свою эффективность, и он понимал, что ему предстоит принять новые дозы обезболивающего и стимулятора. Однако в тот момент всё, чего он хотел, — это немного поспать, чтобы восстановить силы перед предстоящим путешествием.
Сквозь дрёму он услышал лёгкий шорох — слуга осторожно раздвигал шторы, чтобы впустить утренний свет. Увидев, что хозяин открыл глаза, тот тихо сказал:
— Милорд, вы просили разбудить вас в это время.
— Хорошо, — хриплым голосом произнёс Люциус и откашлялся, сев на диване. Перед ним появился стакан с тёплым отваром из целебным трав, и он, выпив его, с облегчением почувствовал, что неприятное жжение в горле исчезло.
— Ваши зелья, милорд, — камердинер приблизился к нему, держа поднос, на котором стояли два хрустальных фиала.
Люциус слегка поморщился от резкого запаха энергетического эликсира и поспешно проглотил его, чувствуя на языке неприятную липкость. Ощущение было такое, будто он съел ложку вонючего холодного бараньего жира. Однако в его положении вкус был далеко не самым важным аспектом.
С трудом переведя дух, он оделся и покинул комнату. В холле его уже ждали няни с мирно спящим младенцем в переносной колыбельке, которая была надёжно защищена чарами. Внешность Драко полностью очаровала всех слуг: даже в таком юном возрасте он удивительно походил на отца, унаследовав характерные черты семьи Малфоев.
Медицинский порт-ключ не представлял угрозы для маленьких детей, поэтому все были уверены в безопасности драгоценного наследника. Вскоре группа из пяти человек покинула особняк. Другие личные слуги молодых хозяев должны были прибыть позднее, вместе с Абраксасом, которого нужно было забрать из клиники.
Первым делом Люциус распорядился разместить Драко в его покоях и, только убедившись, что с ним всё в порядке, отправился в кабинет, где его ожидал Брутус. Нарисованный джентльмен восседал в кресле и, увидев своего любимого внука, слегка кивнул в ответ на его почтительное приветствие.
— Как всё прошло? — спросил он, выбив трубку.
— Я привёз вашего правнука домой, сэр. Он родился немного раньше срока, но, по словам целителя, абсолютно здоров, — сообщил хорошие новости Люциус.
— Хорошо! Очень хорошо! — с довольным видом улыбнулся Брутус.
— Я сегодня же проведу ритуал. Отца доставят в поместье через два часа.
— Как он себя чувствует?
— У него участились приступы, — произнёс Люциус, испытывая смешанные чувства.
Он отчётливо помнил боль, которая терзала его на протяжении нескольких месяцев. Абраксаса также ожидают эти мучения, и это вызывало у него глубокое сострадание. Хотя тот не проявил себя как достойный отец и глава рода, их кровные узы всё равно оставались очень крепкими, хотя оба скрывали привязанность друг к другу.
В детстве Люциус лелеял мечту получить одобрение отца, даже если это был бы всего лишь благосклонный взгляд. Однако Абраксас редко проявлял к нему интерес. Их встречи были поверхностными и ограничивались совместными трапезами раз в месяц, большую часть которых они проводили в молчании.
Отец всегда оставался равнодушным в эти редкие моменты общения. Даже когда Люциус делился своими достижениями или планами на будущее, его взгляд был безучастным и скучающим. Казалось, что ни одно слово не доходило до адресата или, точнее, их нарочно игнорировали.
Абраксаса привезли в поместье, и слуги аккуратно разместили его в комнатах на втором этаже. Западное крыло, ранее принадлежавшее ему как главе рода, теперь занимал Люциус. Однако он не выразил недовольства, лишь иронично поднял брови, демонстрируя своё отношение к произошедшим изменениям.
К вечеру небо заволокли облака, и луна исчезла из виду, оставив парк в темноте. Уличные фонари и огни каминов погасли, и лишь слабый свет свечей разгонял мрак внутри особняка. Слуги выстроились в два ряда в коридоре, ведущем в ритуальный зал, на их лицах застыло торжественное выражение.
Люциус, одетый в простую ритуальную мантию из небеленого льна, медленно спустился по лестнице, держа на руках Драко, завёрнутого в пелёнку с вышитым гербом Малфоев. Следом за ним шёл Абраксас, он был бледен, но спокоен, и словно не чувствовал боли, которую причинял ему яд магического паразита.
Слуги заблаговременно разместили в ритуальном зале портреты самых выдающихся предков, которые с живым интересом разглядывали своего самого младшего потомка. Они хранили молчание и произнесли лишь традиционные слова, когда Люциус представил им своего сына — будущего главу рода.
После завершения ритуала Абраксас при помощи слуги вернулся в свои покои и устроился в кресле на балконе. Срок действия обезболивающих зелий ещё не закончился, и он сидел, наслаждаясь ароматом роз, с такой заботой выращенных его покойной супругой. Услышав за спиной тихие шаги, он даже не открыл глаз.
— Отец, как вы себя чувствуете? — тихо спросил Люциус, его горло сжалось от сдерживаемых эмоций.
— Неужели тебя беспокоят такие пустяки? — спросил Абраксас, с иронией посмотрев на него. — Где тот самоуверенный наглец, захвативший власть?
— Простите меня, отец, — глухим от волнения голосом произнёс Люциус, неожиданно опустившись на колени. — Я слишком жаден и эгоистичен и заслужил ваше презрение.
— Это твой путь. Ты сам выбрал его, — сказал Абраксас, отведя взгляд.
— Я не оправдал вашего доверия.
— Что значит судьба одного человека по сравнению с выживанием рода? — горько усмехнулся Абраксас.
— Простите меня, — хрипло произнёс Люциус и вдруг почувствовал осторожное прикосновение к своей голове и услышал:
— В этом году прекрасная весна. Не стоит печалиться в такое чудесное время. Отныне процветание нашей семьи зависит от вас с Драко. Не подведите нас.
андромеда
Есть небольшой шанс, что она ещё сможет отрастить мозг, а пока в ней ещё очень много гормонов играет, отсюда и гонор. В 15 многие из нас превращаются в оторв похлеще этой девчонки, а потом вырастают и стыдятся и краснеют с собственных поступков.Конечно ей бы не помешало помимо слуг ещё и с учителями хорошими общаться