Вскоре во дворе раздались тихие хлопки, и на мгновение Флоренс почувствовала, как у неё заложило уши. Это был результат активации антитрансгрессионного купола и маглооталкивающих чар, которые сотрудники правоохранительных органов обычно устанавливали, прибывая по вызову на место преступления. 

— Всем оставаться на своих местах! Работает аврорат! — прогремел усиленный заклинанием «сонорус» мужской голос. 

— На помощь! — закричал один из охранников. — Вейлы взбесились! Это мы отправили сигнал о помощи! 

Флоренс забилась в угол, укрывшись за спинкой кровати. Она закрыла уши руками, чтобы не слышать страшных визгов своих сородичей, которые метались по общежитию и двору. За стенами её комнаты бушевала ожесточённая битва. От мощных ударов содрогались стены, ломались деревья и разлетались стёкла.

Казалось, что прошло много времени, прежде чем дверь внезапно распахнулась и с грохотом ударилась о стену. На пороге появился высокий мужчина в форменном костюме, в одной руке он держал волшебную палочку, а в другой — длинный меч, с которого на пол капала кровь. 

— Здесь ещё одна тварь! Кажется, она в сознании, — громко произнёс он, и за его спиной мгновенно появился ещё один аврор, который приказал: 

— Медленно выходи в коридор и не делай лишних движений, если не хочешь, чтобы тебя разделали на фарш. 

Флоренс с трудом поднялась, держась рукой за стену. Её мышцы затекли от долгого неподвижного сидения, и она едва не упала лицом вниз, но успела схватиться за спинку кровати, чтобы сохранить равновесие. Авроры, без сомнения, мгновенно убили бы её, если бы заметили какую-то опасность. 

— Я ничего не делала, — дрожащим голосом произнесла Флоренс, подняв руки. — Я проснулась от криков и не выходила из комнаты. 

— Разберёмся, — строго сказал первый аврор, взглянув на неё. Он произнёс заклинание и связал её, используя чары. Грубая верёвка крепко обвила её тело, превратив в огромный кокон. 

Флоренс не могла пошевелиться, но даже если бы люди не ограничили её свободу, она всё равно застыла бы от ужаса. Коридоры общежития были залиты кровью, на стенах виднелись алые отпечатки ладоней и длинные мазки. Повсюду лежали тела мёртвых и раненых вейл, частично обратившихся в свою истинную форму. 

Она планировала месть, но не представляла, что это будет выглядеть так жестоко. Вместо вида тихих и спокойных смертей своих родственниц от яда она стала свидетелем настоящей бойни. Авроры рыскали по помещениям, собирая выживших женщин, чтобы заточить их в клетки, которые установили во дворе. 

На небольшой платформе возвышался мужчина с седыми волосами. Он был одет в парадный костюм, словно только что вернулся с торжественного мероприятия. Это действительно было так: главу Департамента магического правопорядка, Кристофа Дюбуа, срочно вызвали с бала Лестрейнджей, что вызвало его недовольство. 

— Докладывайте, — отрывисто велел он аврору, который вытянулся перед ним во фрунт. 

— Господин комиссар, около часа назад к нам поступил вызов, — начал говорить тот. — Когда мы прибыли на место, то увидели, что вейлы напали на охранников монастыря. Несмотря на предупреждение, они атаковали нас. 

— Хорошо, очень хорошо! — с зловещей улыбкой кивнул Дюбуа. — Эти твари осмелились устроить беспорядки, когда в Тулузе собрались высокопоставленные лица со всей Европы. Они хотят, чтобы наш департамент потерял лицо. 

— Вейлы вели себя странно, — продолжил аврор. — Они словно обезумели. 

— Все? — уточнил Дюбуа, посмотрев на клетки, в которых лежали окровавленные, израненные женщины. 

— Дети в питомнике, которые не прошли инициацию, потеряли сознание, — сообщил аврор и, указав на связанную Флоренс, добавил: — Из взрослых нормальной осталась только одна вейла. Она спряталась в своей комнате.

— Пусть целитель обследует её на предмет ментального воздействия. Если она в норме, я сам проведу допрос, — сказал Дюбуа, бросив взгляд на разрушенные здания и двор. Затем он трансгрессировал в министерство. Интуиция подсказывала ему, что это дело обернётся серьёзными трудностями, поэтому нужно держать ситуацию под неусыпным контролем.

Через час он, переодевшись в форму и освежившись, смыл с себя остатки запахов духов и алкоголя и выпил порцию бодрящего зелья. Помощник доложил ему, что вейла успешно доставлена в комнату для допросов. Девушку удерживали несколько магических обетов, как и многих других существ волшебного мира, но она была способна ответить на некоторые вопросы. 

Флоренс поместили в небольшое помещение, где находились только металлический стол и два стула. Охранник снял верёвки, которыми она была связана, но вместо этого надел на её руки и ноги кандалы, от которых тянулись тяжёлые цепи, уходящие в каменный пол. Вскоре пришёл целитель, который провёл диагностику с помощью чар. После осмотра он ушёл, оставив аврору подробный отчёт о состоянии пациентки. 

Время словно застыло, и даже воздух в комнате без окон казался густым и плотным. Полная тишина окутывала помещение, а тусклый свет одинокой лампочки, свисающей с потолка, едва освещал бледное лицо Флоренс. Она находилась в каком-то трансе, перед её внутренним взором вновь и вновь возникала картина разрушенного общежития и окровавленных вейл. Их отчаянные крики эхом звучали в её ушах. 

Скрип двери вырвал её из размышлений, и она с каким-то странным облегчением увидела главу Департамента магического правопорядка. Тот сел за стол, достал из серебряного портсигара сигарету и закурил. Его помощник замер у двери, активировав самопишущее перо, которое зависло над чистым пергаментом. 

Флоренс, дрожа от волнения, отвечала на вопросы: она назвала своё имя, сообщила возраст и рассказала о том, что видела вечером и ночью. Но когда её спрашивали о внутренних делах стаи или о её причастности к происшествию, она замолкала. Магические клятвы, данные главе и Лестрейнджам не позволяли ей раскрыть важные секреты.  

Дюбуа откинулся на спинку стула и раздражённо выдохнул. Он прекрасно понимал, что не сможет добиться правды от этой девушки даже после применения к ней веритасерума. Однако было неприятно убедиться в этом. 

— Как вы думаете, почему ваши родственницы одновременно потеряли контроль над собой? — спросил он, не надеясь получить ответа, но неожиданно услышал:

— Возможно, кто-то отравил еду. 

— Что? — прищурился Дюбуа и, резко подавшись вперёд, задал вопрос: — Тогда почему вы не пострадали? 

— Нам подали ужасную кашу, поэтому я съела только несколько кусочков старого хлеба, — произнесла Флоренс, опустив глаза. Её губы дрожали, а на ресницах повисли слезинки, словно она с трудом сдерживала обиду. — К нам, младшим, относятся очень плохо. Мы голодаем, получаем строгие наказания за малейшие проступки. Если мы болеем, то не получаем лечения, а вынуждены справляться сами. 

Дюбуа бросил взгляд на своего помощника, который в ответ кивнул, подтверждая, что ситуация в стае действительно далека от нормальной. Старшие вейлы присваивали себе все ресурсы и обращались с молодёжью как с существами второго сорта. Если матери не вступали в брак, они вынуждены были отдавать своих дочерей в «питомник», где за детьми присматривали равнодушные и жестокие воспитатели. 

— Вы уже начали работать? — спросил Дюбуа. 

— Да, — подтвердила Флоренс и ощутила болезненный укол в сердце. Она была не вправе называть имя клиента или раскрывать детали заданий, иначе её ждала мгновенная смерть. 

— Как давно? — задал следующий вопрос Дюбуа, но, увидев, как побледнела девушка, сидящая напротив, махнул рукой. — Не надо отвечать. 

Флоренс вздохнула с облегчением и попыталась пошевелить руками. Однако магические цепи мгновенно натянулись, лишив её возможности двигаться. Она не стала просить о помощи, понимая, что ситуация в монастыре была слишком странной, и авроры наверняка считают её подозреваемой. 

— Вы останетесь в камере предварительного заключения до тех пор, пока не будут выяснены все обстоятельства этого дела, — заключил Дюбуа, как и ожидалось. — Я надеюсь на ваше содействие расследованию. 

— Я сделаю всё, что в моих силах, — заверила Флоренс. 

— Проводите её, — велел Дюбуа, выглядя обеспокоенным. Он не думал, что эта молодая девушка могла устроить переполох в стае, но не имел права отпустить её просто так. 

Один из сотрудников проводил задержанную в комнату, где стояли кровать и стол со стулом. За боковой дверью была маленькая ванная с унитазом и душевой лейкой. Вода стекала в слив, расположенный в каменном полу. Зарешёченное окошко пропускало мало света, но в него можно было увидеть крохотный кусочек звёздного неба. 

Флоренс села на жёсткий матрас, накрытый тонким одеялом, и усмехнулась. Условия содержания в камере были даже лучше, чем в общине. Наверняка и еда будет приличнее, чем та, которую предоставляли младшим членам стаи. Словно отвечая на её мысли, дверь открылась, и в камеру вошёл аврор. 

— Мадемуазель Делакур, это ваш завтрак, — сказал он, поставив на стол поднос. 

— Благодарю вас, мсье, вы очень добры, — нежно улыбнулась она, заставив его смущённо покраснеть. 

Хотя на Флоренс вместо громоздких кандалов были надеты браслеты, блокирующие магическую силу, её красота оставалась неизменной. Она могла очаровать мужчин своей привлекательностью, даже не прилагая к этому никаких усилий. Скромное платье и волнистые волосы, ниспадающие на плечи, придавали ей очарования и невинности. 

Оставшись одна, Флоренс поспешила к столу и увидела на тарелках пышный омлет, несколько тонких ломтиков байоннской ветчины, поджаристую булочку, кусочек сливочного масла и кружку горячего какао. Она села на стул и горько рассмеялась. По её щекам потекли слёзы, которые стали приправой к еде.  

***

После того как глава Департамента магического правопорядка, извинившись перед хозяевами, покинул особняк Лестрейнджей, празднование дня рождения Родольфуса продолжилось без каких-либо изменений. Гости танцевали, наслаждались напитками и вели беседы, не заметив отсутствия этого человека. 

Фалько и Эмилия, проведя время со знакомыми, сели за столик у окна, чтобы немного отдохнуть. Официант принёс им шампанское, фрукты и пирожные, украшенные засахаренными цветами фиалок, и они принялись за угощение, наблюдая за людьми в зале и тихо разговаривая. 

— Надеюсь, что эта девушка справится с заданием и выживет. Она выглядела очень отчаявшейся и готовой на всё. Кто бы мог подумать, что обычаи вейл настолько суровы, — покачала головой Эмилия. 

— Ты жалеешь её? — с пониманием взглянул на неё Фалько. Он знал, что его супруга — милосердна. Она заботилась о женщинах, стариках и детях их клана и не жалела средств и времени, чтобы помочь тем, кто попал в трудную ситуацию.   

— Да, ты прав, — с грустью заметила Эмилия, отложив вилку на тарелку и утратив интерес к еде. — Ей приходилось подчиняться приказам, даже если они противоречили её принципам. 

— Ты забыла о проклятии, от которого чуть не умерла? — нахмурился Фалько.

— Это невозможно, — Эмилия покачала головой и, взглянув на него, спросила: — Но разве ты можешь с чистой совестью утверждать, что это её вина? Разве нужно наказывать нож, которым действовал преступник? 

— Ты хочешь, чтобы мы помогли ей?

— Нет. Просто не усугубляйте её положения. Если авроры не найдут доказательств против неё, то пусть всё идёт своим чередом. 

— А если она снова отправится к Гриндевальду? 

— Тогда просто покончим с ней, — твёрдо произнесла Эмилия. — Моё сострадание имеет пределы. 

Фалько, нахмурившись, смотрел на жену, обдумывая её слова. Он привык решать проблемы незамедлительно, не давая врагам возможности для манёвра. Кто знает, что они замышляют на этот раз? Однако он не мог отрицать, что Флоренс действовала под давлением Гриндевальда и главы стаи, не имея выбора. 

— Отец, матушка, вы решили отдохнуть? — Беллатрикс своим появлением прервала неприятный разговор, что обрадовало Фалько, который не хотел принимать решения и что-то обещать супруге. 

— Да, я немного устала, — с улыбкой ответила Эмилия и, заметив, что её любимая невестка немного бледна, предложила: — Присядь. Пусть Руди сам справляется с гостями, — а затем добавила, обращаясь к мужу: — Дорогой, помоги нашему сыну. 

Фалько без возражений исполнил её просьбу, направившись к группе джентльменов, которые обсуждали последние скачки на ипподроме «Сеппьер». Беллатрикс заняла его место, и слуга тотчас убрал грязную посуду со стола, а другой — подал ей бокал шампанского и пирожное.  

— Матушка, всё идёт по плану? — спросила она. 

— Да, — ответила Эмилия. — Даже если кто-то из вейл выживет, их ждёт тюрьма. 

— Меня это радует, — в глазах Беллатрикс мелькнуло тёмное пламя при воспоминании о шрамах, которые уродовали тело Родольфуса. — А та, что прокляла вас, тоже попалась? 

— Наверняка, — подтвердила Эмилия, сделав глоток вина. — Но она должна выступать в качестве свидетеля по этому делу. Разгласить тайну ей не удастся, что станет косвенной защитой для неё. 

Беллатрикс опустила глаза и сильно сжала ручку веера. Даже если аврорам не удастся доказать вину Флоренс, Родольфус и Рабастан позаботятся о ней.