Флимонт попрощался с собеседником и отправился домой, торопясь выполнить свой план. Однако, как только он оказался в поместье, перед ним появился взволнованный эльф и, запинаясь, произнёс: «Хозяюшке снова стало плохо! Хозяюшку осматривает целитель».

Негромко выругавшись, Флимонт поспешил в покои своей супруги, где не бывал уже долгое время. Войдя в спальню, он почувствовал запах лекарственных трав, напомнивший о тяжёлой болезни. Юфимия, закрыв глаза, лежала на кровати, а над ней мерцал купол диагностических чар. 

— Добрый день, — поздоровался Флимонт. 

— Мистер Поттер, вы вовремя, — сказал целитель. 

— Что с моей женой? — спросил тот, вглядываясь в бледное лицо Юфимии. 

— Она без сознания из-за магического истощения. Я пока не разобрался в причине. Месяц назад миссис Поттер была почти здорова, поэтому я нахожусь в полном недоумении, — растерянно покачал головой целитель. — Я не нашёл у неё никаких серьёзных болезней и проклятий. 

— Что мы можем сделать? — спросил Флимонт, скрывая эмоции за холодным тоном. 

— Боюсь, нам надо быть готовыми к самому худшему. Её организм ослаблен. Она словно потеряла все жизненные силы. Если не произойдёт чуда… 

— Насколько я понимаю, если мы отправим её в больницу, это не даст никакого результата? 

— Увы, — развёл руками целитель. — Вы можете провести ритуалы поддержки, но это лишь отсрочит неизбежное. Сначала надо устранить источник проблемы и ликвидировать его. Только после этого мы сможем начать лечение. 

— Я понял вас, — кивнул Флимонт. — Благодарю вас за ваш тяжёлый труд. 

Целитель, вздохнув, отменил чары и, оставив рецепты зелий, с помощью которых можно было немного замедлить процесс угасания, удалился из поместья. У него были некоторые предположения о причине внезапного ухудшения положения пациентки, но он не стал бы делиться ими, чтобы не вызвать гнева клиента. 

Флимонт решил не терять времени и, переместив Юфимию в ритуальный зал, положил её на алтарный камень. Он послал домовика за своим сыном, велев тому срочно явиться домой, отложив все дела. Сегодняшний день станет решающим для их семьи, и никто не знал, чем он закончится.

Джеймс явился через несколько минут. По его тяжёлому дыханию было понятно, что он бежал от каминного зала до подземелья. 

— Что с мамой? — спросил он, с ужасом глядя на Юфимию. 

— А ты не догадываешься? — холодно ответил Флимонт. 

— Что вы хотите сказать? — уставился на него Джеймс. — В этом есть моя вина? 

— Ты действительно идиот, — покачал головой Флимонт. 

— Вы можете говорить прямо, без вашего неуместного сарказма? — повысил голос Джеймс. — Сейчас не время для оскорблений и нравоучений! 

Флимонт рассмеялся, словно услышал отличную шутку. Он смотрел на покрасневшего от гнева сына и не мог успокоиться. Как они пришли к этой ситуации? Почему вдруг всё покатилось по наклонной? Их семья была благополучной, но потом их словно прокляли на неудачи. И все беды начались с того, что Джеймс по неосторожности ранил Сириуса. 

— Ты знаешь механизм работы «неразлучника»? — спросил Флимонт. 

— Конечно! — ответил Джеймс. — Но я не понимаю, зачем сейчас обсуждать наш союз с Меропой. Мы должны помочь маме, а не разговаривать на посторонние темы. 

— Когда «вампир» находится в серьёзной опасности, например, смертельно болен или ранен, он начинает активно тянуть силу у «донора». Последний, истощив собственную магию, ищет подпитку, — произнёс Флимонт, словно не услышав его. — Самым доступным является родовой алтарь. 

— Вы говорите обо мне? — с недоверием в голосе спросил Джеймс. 

— А здесь есть ещё один «неразлучник», кроме тебя? 

— Вы считаете, что я «выпил» всю родовую магию, и поэтому мама пострадала? 

— Да, — кивнул Флимонт, зажигая высокие свечи, стоящие вдоль стен зала. 

— Я вам не верю, — усмехнулся Джеймс. — Если бы такое было возможно, то лорды Орион и Октавиус не позволили бы своим наследникам провести такой ритуал. 

— Скажи мне, в чём разница между Блэками, Принцами и нами? 

— Они… аристократы, а мы нет. 

— И это всё?

— Отец, сейчас не время играть в шарады! — раздражённо воскликнул Джеймс. 

— Хорошо, тогда я буду говорить прямо, — кивнул Флимонт, снимая сюртук и подворачивая рукава рубашки. — Алтарным камням Принцев и Блэков несколько тысяч лет. Их привезли на Оловянные острова из Римской империи, когда армия Цезаря ступила на эти земли. А нашему камню нет даже века. Как ты думаешь, можно ли их сравнивать?  

— Я… Что нам делать? — Джеймс побледнел, наконец осознав величину проблемы. 

— У нас есть два варианта, — сказал Флимонт. — Первый — ты выходишь из рода, что даёт шанс на выживание твоей матери. Второй — ты остаёшься «вампиром» и убиваешь всех нас, включая Гриффина. 

— Вы называете это выбором? — горько усмехнулся Джеймс, опустив голову. 

— Ты винишь меня в этом? — спокойно спросил Флимонт, держа в опущенной руке ритуальный кинжал. Лезвие, изготовленное из чёрного матового металла словно поглощало свет десятков свечей, и в его глубине пробегали алые искры. 

— Конечно, я предпочту первый вариант, — скривил губы Джеймс. — Я ведь не чудовище. 

— Нет! — в тишине раздался слабый голос Юфимии. Как оказалось, она пришла в себя и уже некоторое время прислушивалась к разговору мужа и сына. 

— Какой от него толк для рода! — раздражённо воскликнул Флимонт. — Ты мечтаешь о смерти или хочешь погубить всех нас? 

— Это наш сын, — прошептала Юфимия. — Разве родители не должны жертвовать собой ради детей? 

— Ты забыла о Гриффине, — поморщился Флимонт. — Он-то в чём успел провиниться перед этим идиотом? Хочешь загубить невинную душу? 

— Джейми наш сын, — повторила Юфимия. — Пока я жива, он останется членом нашей семьи. 

— Ты потеряла последний разум! — прошипел Флимонт. — Но я не собираюсь жертвовать внуком ради двух сумасшедших эгоистов! 

— Мама, отец прав. Я не имею права выкачивать силу ни из вас, ни из Гриффина, — наконец подал голос Джеймс. — Я навсегда останусь вашим сыном, что бы ни случилось. 

— На самом деле есть ещё и третий способ, — бледно улыбнувшись, произнесла Юфимия. — Просто о нём предпочитают не упоминать в семьях «светлых» волшебников. Если кто-то из родственников станет добровольной жертвой, то сила алтаря возрастёт. «Тёмные» поступают так: старики, когда приходит их время, отдают свои кровь, магию и силу во славу рода. Именно поэтому они так сильны. 

— Ты надеешься, что наш никчёмный сын пожертвует собой? — усмехнулся Флимонт. — Боюсь, ты будешь очень разочарована. 

— Я никогда бы не допустила такого, — сказала Юфимия и тяжело закашлялась. На её губах выступила кровь, и она попросила: — Дорогой, помоги мне привести себя в порядок

Флимонт подал ей белый носовой платок с вышитым вензелем в уголке. Увидев его, Джеймс прищурил глаза, поняв, что это, скорее всего, работа любовницы отца. Его мать никогда не занималась рукоделием, подшучивая над собой, что у неё совсем нет к этому таланта.

В нём закипела злоба, которая отразилась на его лице, и Флимонт не мог не заметить этого. Однако он только усмехнулся и спросил: 

— Хочешь убить меня?

— Пожалуйста, не ссорьтесь. Давайте попытаемся решить проблему, — слабым голосом произнесла Юфимия, однако мужчины не отреагировали на неё. 

— Я покину семью, — процедил Джеймс, ненавидяще глядя на отца. 

— Спасибо за милость, — саркастически рассмеялся тот. 

— Нет! — воскликнула Юфимия и попыталась выхватить кинжал из рук мужа. Однако ей не удалось сделать это из-за слабости. Из её глаз покатились слёзы, и она взмолилась: — Лучше принесите в жертву меня! 

— И надолго ли хватит твоих сил? — прищурился Флимонт. — Ты думаешь, что накормишь алтарь досыта? Не пройдёт и года, как этот… неудачник выпьет его досуха. 

— Я признаю свою вину, — склонил голову Джеймс. Он взял кинжал и, сделав надрез на ладони, пролил кровь на алтарь, произнося слова отречения от семьи и рода, а потом, застонав, упал, больно ударившись о каменный пол. 

Юфимия, пытаясь дотянуться до него, расплакалась, но вскоре потеряла сознание. Эмоциональный удар оказался слишком сильным для её измученного тела, и оно не смогло справиться с этой нагрузкой. 

— Теперь вы довольны? — прошипел Джеймс, с трудом сев. У него кружилась голова, из носа потекла кровь, а перед глазами замелькали тёмные мушки. 

— Да, — кивнул Флимонт и добавил: — Ты получишь отступные — пять тысяч фунтов. Я больше не буду тебе помогать. Теперь ты сам по себе. 

Джеймс, стиснув зубы, поднялся на ноги, чувствуя, как его тело сотрясает дрожь. Он хотел отказаться от последней помощи отца, но понимал, что это только вызовет презрение с его стороны. Кроме того, ему нужны была хоть какие-то деньги, чтобы сделать передышку и восстановить силы. 

Последние месяцы стали для него испытанием, ведь, как оказалось, самостоятельная жизнь может быть очень трудной. Ему было сложно заработать, чтобы оплатить крохотную комнату и скудную еду. А обращаться за помощью к Меропе… Он лучше умрёт, чем станет обузой для любимой женщины. 

— Ты можешь забрать свои вещи, — равнодушным тоном произнёс Флимонт. — Всё, что находится в твоих комнатах, принадлежит тебе. 

— Вы позволите мне видеться с мамой? — не поднимая взгляда, спросил Джеймс. 

— Как пожелаешь, — пожал плечами Флимонт и добавил: — Встречайтесь где угодно, но только не в поместье. И помни: если она одолжит тебе деньги, я накажу её. 

— Не смейте! — крикнул Джеймс, покачиваясь от слабости. — Она ни в чём не виновата! 

— Постарайся не попадаться мне на глаза, — сказал Флимонт и вышел из ритуального зала, захватив с собой кинжал. 

Джеймс, опустившись на колени, поцеловал руку матери и прошептал:

— Простите меня. Я оказался плохим сыном. 

Веки Юфимии слегка дрогнули, но она так и не открыла глаз. Её тело было слишком слабым, и потребуется много времени, чтобы оно восстановилось, подпитавшись от алтаря. Однако уже сейчас было заметно, что ей стало лучше: щёки порозовели, а кожа перестала напоминать высохший пергамент.

Джеймс, конечно же, увидел эти изменения и горько усмехнулся. Его любовь к Меропе и желание защитить её чуть не стали причиной смерти его матери. О своих отце и сыне он не беспокоился — они были ему чужими. Первый вызывал лишь ненависть, а второй никогда не был близок.

В ритуальном зале появился дрожащий Добби, который испуганно пролепетал:

— Молодой хоз… Молодой волшебник должен как можно быстрее покинуть поместье. Это приказ хозяина. 

— Я знаю, — усмехнулся Джеймс, поднимаясь на ноги. — Ты можешь помочь мне упаковать вещи? Боюсь, я сейчас не в форме для колдовства. 

— Да, — закивал Добби, и из его глаз потекли крупные слёзы. 

— Не расстраивайся, всё будет хорошо, — попытался утешить его Джеймс и медленно пошёл к двери, на прощание ещё раз поцеловав руку матери. Поднимаясь по лестнице, он спросил: — Где сейчас… твой хозяин? 

— Он ушёл на работу, — ответил Добби. — Молодой волшебник не должен искать его. 

— Я и не собирался, — хмыкнул Джеймс, с трудом преодолевая ступеньки и цепляясь за перила.

Путь на второй этаж показался ему бесконечным. Его сердце колотилось, а тело покрылось испариной. Домовик семенил рядом с ним, хлюпая носом и утирая слёзы подолом своей рубашки. Казалось, что он хочет что-то сказать, но не решается. И только когда они добрались до места, он тихо спросил: 

— Молодой волшебник хочет увидеть маленького хозяина Гриффина? 

— Нет, — покачал головой Джеймс и добавил, положив руку на голову верного слуги, которого никогда не ценил раньше: — Позаботься о нём так же хорошо, как ты заботился обо мне. И спасибо тебе за то, что был рядом со мной все эти годы.