Сигнус вошёл в кабинет и вежливо склонил голову, приветствуя Ориона. Тот, отвлекшись от чтения документов, устало улыбнулся и произнёс:

— Не будь таким официальным. Я больше не твой глава.

— Сложно отказаться от многолетней привычки, — рассмеялся Сигнус, удобно устраиваясь в кресле.

Они не стали озвучивать то, что было очевидно для обоих. Когда Блэки разделились, каждый стремился получить выгоду, используя возможность улучшить своё материальное положение и решить некоторые проблемы. Кто-то хотел денег, кто-то пытался продвинуть свои идеи, а кто-то просто надеялся выловить рыбу в мутной воде.

Сигнус был бы неразумным, если бы не попытался ухватить удачу. Он давно ждал этого момента и обладал необходимыми знаниями и опытом, чтобы возглавить часть крупного бизнеса, принадлежащего роду. Недаром последние годы он был главным помощником Ориона, его правой рукой и верным союзником.

Если бы не разделение рода, Сигнус находился бы в подчинённом положении ещё долгие годы. В теории, это могло бы продолжаться всю жизнь, что, конечно, вызывало глубокое огорчение у взрослого мужчины, который осознаёт реальность и трезво оценивает свои возможности.

Вот почему он решил воспользоваться ситуацией и стать главой своей ветви рода, хотя у него не было сына, которому он мог бы впоследствии передать власть. Дети его дочерей не имели права наследования магической части имущества Блэков, если только они не были приняты в род с самого рождения. Однако это было маловероятно.

Лестрейнджи не отдадут своих внуков в другую семью, независимо от их количества. Это условие было оговорено в брачном контракте Родольфуса и Беллатрикс. У них достаточно денег и имущества, чтобы обеспечить нужды большого клана, для управления которым требуется участие нескольких человек.

Андромеда стала дочерью Ориона и Вальбурги, и её дети будут принадлежать к их семье. Хотя они и не станут наследниками первой очереди — это место принадлежит Сириусу и его потомкам — им будут выделены значительные доли состояния, чтобы они ни в чём не нуждались. А если у них возникнет желание, им доверят управление бизнесом.

Оставался вопрос о будущем Регулуса, который мог стать преемником Сигнуса, когда повзрослеет. Однако сейчас было сложно сказать, заинтересуется ли он управлением семейными предприятиями, станет ли заниматься наукой или, как многие молодые аристократы, выберет военную карьеру в магловской армии.

Судьба Нарциссы была предрешена задолго до рождения её сына. Воспользовавшись её растерянностью и неопытностью, старшие родственники заставили её подписать контракт, по которому Драко должен будет воспитываться в уважении к Блэкам и стать их верным сторонником в будущем.

Возможно, некоторые люди сочли бы это решение слишком жестоким и несправедливым по отношению к подростку. Однако Сигнус полагал, что Нарцисса получила по заслугам. Она доказала, что ценит семью Малфоев выше кровных родственников, и сама выбрала своё будущее.

Никто не мог бы назвать Блэков добрыми или сострадательными людьми. Однако именно благодаря этому они смогли достичь таких высот. Они всегда поступали так, как было выгодно их роду, а врагов и предателей сурово наказывали, стараясь найти самые болезненные места, чтобы удар был как можно более чувствительным.

Возможно, Сигнус и Друэлла испытывали некоторую жалость к своей младшей дочери, но они выполнили свой долг родителей. Нарцисса наслаждалась всеми благами, доступными в богатой семье: она жила без забот и получала всё, что пожелает. Однако за это нужно было платить — в её случае, преданностью роду. Если же этого не происходило, то наказание было соразмерно совершённому проступку.

Представители «тёмных» магов придерживались традиционного подхода к воспитанию. Для них дети были всего лишь инструментами, о которых следует заботиться, не забывая об их истинном предназначении. Если не следовать этому принципу, в будущем можно получить эгоистичных личностей, которые ради достижения своих целей не остановятся ни перед чем и причинят вред близким, как Нарцисса.

— Когда ты вернулся? — спросил Орион, когда слуга, подав вино, вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

— Сегодня утром, — ответил Сигнус, покачивая бокал и наслаждаясь ароматом «Chateau Margaux». — Друэлла прибыла вместе со мной.

— А Нарцисса?

— Осталась в особняке на озере Комо.

— Не собираетесь привезти её на родину?

— Нет, — покачал головой Сигнус и, сделав маленький глоток вина, удовлетворённо улыбнулся. — Прекрасный букет.

— Один греческий бизнесмен хотел купить наше винодельческое хозяйство, но я отказал ему. Зачем лишаться прибыльного производства, которое со временем только вырастет в цене? — с лёгкой усмешкой сказал Орион и спросил: — Как Друэлла перенесла смерть Винды?

— Спокойно, — ответил Сигнус. — Она не настолько глупа, чтобы сочувствовать дальней родственнице, которая пыталась уничтожить нас, воспользовавшись наивностью Нарси.

— Юный Малфой сделал свой шаг. Андромеда сообщила мне, что Абраксас заболел драконьей оспой и находится в тяжёлом состоянии.

— Шустрый парнишка. Даже не зная будущего, он понял, что надо как можно скорее брать власть в свои руки, — одобрительно кивнул Сигнус.

Ему нравился его будущий зять. Он был достаточно умён, чтобы переиграть собственного отца. Некоторые люди могли бы назвать его жестоким, но иначе Малфои стали бы пешками Гриндевальда, что почти привело бы к исчезновению их рода и гибели Люциуса, что было невыгодно Блэкам.

— Как он это сделал, чтобы не получить магического отката? — поинтересовался Сигнус.

— Насколько я понимаю, он вступил в сговор с браконьерами МакНейров через посредников, а затем переложил ответственность на другого человека. Всегда найдутся люди, готовые отдать жизнь ради денег или из-за долга, — равнодушно пожал плечами Орион. — Ритуалы решают многие проблемы.

— Малфои богаты. Люциусу несложно незаметно изъять из своего капитала несколько тысяч, — кивнул Сигнус. — Однако я думал, что он расплатится услугами зельевара. У МакНейров нет своего хорошего мастера.

— Гвалдарг имеет какие-то виды на того мальчишку, Северуса Снейпа. Возможно, когда он достигнет малого совершеннолетия, они сделают ему предложение вступить в клан. 

— Это было бы лучшим выходом для всех. Октавиус не сможет принять этого ребёнка, даже если захочет. Не представляю, сколько усилий он потратил, чтобы сохранить магию рода после предательства Эйлин. Эта неразумная женщина совершила худший поступок: отомстила не своему жениху, а своей семье. Не понимаю, о чём она думала, когда проводила ритуал, — поморщился Сигнус. — Не верю, что она не знала, что такой тип отречения несёт наказание для родителей.

— Октавиус не появлялся в обществе несколько лет. Конечно, он не самый общительный человек, но я подозреваю, что всё это время у него просто не было сил, чтобы покинуть поместье хотя бы на пару часов, — покачал головой Орион.

Вероятно, он, как никто другой, осознавал все трудности, с которыми приходится сталкиваться главе древнего благородного рода. Богатство и власть — это не только привилегии, но и огромная ответственность, которую нельзя переложить на чужие плечи по собственному желанию.

В то время как магловские аристократы и бизнесмены были озабочены деньгами и положением в обществе, волшебников гораздо больше интересовала магическая сила. Они не могли позволить себе действовать по своему желанию, поскольку каждый их неверный шаг мог привести к ужасным последствиям.

Многие старые семейства исчезли из-за досадных ошибок. А кто-то лишился своих земель, как это произошло с Малфоями, которые дорого заплатили за пренебрежительное отношение тогдашнего главы рода. Прошли столетия, но его потомки так и не смогли найти способ вернуть свою собственность.

— Будем надеяться, что судьба этого мальчика сложится более счастливо, чем в другой реальности, — произнёс Сигнус. — Андромеда переживает за него, и мне бы не хотелось, чтобы она чувствовала себя разочарованной из-за того, что не смогла изменить его горькое будущее.

— Она волнуется слишком о многом, — проворчал Орион, впрочем, не выглядя недовольным.

— Невозможно предугадать, кто из этих людей окажется источником бед, а кто протянет нам руку помощи, — с философским спокойствием заметил Сигнус. — Мы постепенно меняем ход истории, но никто не застрахован от всех её неожиданностей.

Их разговор был прерван тихим стуком в дверь. Получив разрешение, слуга вошёл в кабинет с подносом, на котором лежал запечатанный конверт.

— Милорд, прибыло письмо от лорда Лестрейнджа, — доложил он, почтительно поклонившись.

Орион с лёгкостью сломал сургучную печать и, вытащив лист бумаги, прочитал несколько предложений, написанных на нём. Он сразу же составил ответ и, вручив его слуге, распорядился отправить послание как можно быстрее.

— Фалько скоро будет здесь, — сообщил Орион, выглядя собранным и серьёзным.

— Эмилии стало хуже? — нахмурившись, спросил Сигнус.

— Вероятно, это так. Иначе бы он не просил о срочной встрече.

— Мне уйти?

— Нет, останься, — покачал головой Орион. — Лестрейнджи должны знать, что, несмотря на разделение рода, мы с тобой действуем сообща и отстаиваем общие интересы.

Они вышли из кабинета и направились в гостиную, где вскоре появился Фалько. Его лицо было осунувшимся, кожа — слишком бледной, а под глазами залегли глубокие тени. Однако, как всегда, его голос звучал уверенно, и сила духа не оставляла сомнений. Увидев Сигнуса, он не показал удивления, а спокойно произнёс:

— Добрый день, господа. Благодарю, что нашли время для встречи со мной.

— Мы рады вас видеть, — сказал Орион, вежливо улыбнувшись. — Прошу вас, присаживайтесь.

Фалько удобно устроился в кресле, принял бокал вина, но не стал его пить, а сразу перешёл к сути дела.

— Господа, я пришёл к вам с просьбой о помощи, — сказал он прямо.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, — с уверенностью произнёс Орион, кивая. — Не стесняйтесь, поделитесь с нами своей проблемой. Всё, что вы скажете, останется в тайне.

— Я верю вам, — Фалько на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями. — Вы, вероятно, уже знаете, что моя жена находится в больнице. Целители не могут ей помочь. Я знаю, что у Блэков есть обширная информация о снятии проклятий. Это очень важно для нашей семьи.

В конце своей речи он прерывисто вздохнул, не сумев сдержать эмоций, и Орион с сочувствием произнёс:

— Давайте верить в силу магии, которая никогда не оставляет своих детей.

— Вот, это заключение целителей. — Фалько положил на стол бумажный конверт, который достал из внутреннего кармана мантии. Поставив рядом с ним небольшой фиал, в котором вилась серебристая нить, он добавил: — И мои воспоминания. Возможно, они понадобятся при поиске информации. Эмилии с каждым часом становится всё хуже, и мы с сыновьями не поскупимся…

— Не стоит упоминать о таких вещах, — прервал его Орион. — Мы не чужие люди.

— Что ж, тогда не буду отнимать у вас время. — Фалько поднялся с кресла и, поклонившись, сказал: — Благодарю вас за помощь.

Когда он покинул гостиную в сопровождении слуги, Сигнус, который не проронил ни слова за время короткой встречи, спросил:

— Интересно, почему он не обратился в первую очередь к своим соорденцам? Среди них есть опытные ритуалисты, как тот же барон Гонт.

— Вероятно, их отношения не настолько тесные, как кажутся на первый взгляд, — предположил Орион. — Или Лестрейнджи действуют сразу в нескольких направлениях.

— Эмилия имеет важное значение для нашего плана, — отметил Сигнус. — Хотя Белла и получит выгоду от её смерти, она также понесёт серьёзные потери.

— Поэтому мы окажем помощь Лестрейнджам и сделаем это раньше Вальпургиевых рыцарей, — кивнул Орион. — Барон Гонт и князь Долохов не возражают против того, чтобы мы воспользовались привилегиями, которые представят Лестрейнджи за спасение Эмилии.

— Значит, в прошлой жизни Фалько не обратился ни к нам, ни к ним, — задумчиво пробормотал Сигнус. — Почему же на этот раз его выбор пал на Блэков?

— Мы можем лишь предполагать, почему произошли эти изменения. Я считаю, что его просьба к нам была под влиянием видений Рабастана. Мне даже немного жаль этого парня. Такая сильная любовь в столь юном возрасте может привести к несчастью, — покачал головой Орион. — Будем надеяться, что ему удастся справиться с чувствами, а мы сделаем всё возможное, чтобы спасти Эмилию и не допустить падения Лестрейнджей.