Особняк Лестрейнджей в Тулузе ярко сиял огнями. В парадном зале гости оживлённо обменивались мнениями, обсуждая сегодняшний вечер, изысканные угощения и дорогие напитки, поданные к ужину. Каждый присутствующий мог оценить, какие средства были вложены хозяевами дома в этот светский приём, организованный в честь дня рождения старшего сына Фалько и Эмилии. 

Именинник перемещался между группами гостей, держа за руку Беллатрикс. Они выглядели как идеальная пара, а их взгляды, полные любви, вызывали восхищение и зависть у всех присутствующих. Однако положение Блэков в Европе было настолько прочным, что даже те, кто имел виды на Лестрейнджей, не могли с ними сравниться. Их сила была неоспорима, что делало этот брак устойчивым. 

Некоторые дамы мечтали бы оказаться рядом с Родольфусом, однако, встретив спокойный взгляд его супруги, сразу понимали, что любое вмешательство в их отношения может обернуться для них катастрофой. Присутствующие волшебники были прекрасно осведомлены о её даре, и немногие осмелились бы бросить ей вызов за внимание мужа. Никто не желал испытать на себе её коронный смертельный удар.   

Вскоре должны были начаться танцы, и из соседнего зала доносились звуки настраиваемых инструментов музыкантов, которые готовились развлекать гостей до поздней ночи. Большинство присутствующих присоединится к веселью, а те, кто предпочитает спокойную обстановку, отправятся в курительную комнату или одну из гостиных, где можно неторопливо пообщаться с друзьями. 

Фалько и Эмилия внимательно наблюдали за обстановкой в зале и приглядывали за своим младшим сыном, пытаясь определить, не привлекла ли его внимание какая-нибудь милая девушка. Однако Рабастан не отходил от компании молодых мужчин, которые выделялись среди присутствующих своим оживлённым и непринуждённым поведением и изысканным видом. 

Младшие сыновья аристократических семей и отпрыски богатых бизнесменов, хотя и не обладали таким же высоким статусом, как наследники знатных родов, всё же представляли значительную ценность на брачном рынке. За каждым из них следило множество глаз, а их прошлое было расследовано теми, кто искал женихов для своих незамужних родственниц. 

— Это безнадёжно, — тихо произнесла Эмилия, когда они с мужем ненадолго остались в одиночестве. — Иногда мне кажется, что лучше оставить Басти в покое. Возможно, когда он повзрослеет, проблема решится сама по себе. 

— А вот я уверен, что чем дольше мы будем затягивать с этим вопросом, тем иллюзорнее шанс на то, что этот упрямый мальчишка откажется от своих чувств, — проворчал Фалько. — Станет желчным стариком, как мой дядя Эрнест, запрётся в поместье со своими собаками и будет покидать его раз в десять лет. 

— Разве это плохо? — вздохнула Эмилия, обмахнувшись веером. В её голосе слышались нотки усталости. — Пусть живёт так, как хочет. 

— Миледи, вы сдались? — с улыбкой взглянул на неё Фалько. 

— Басти всего восемнадцать, у него достаточно времени, чтобы устроить своё будущее. 

— Давай не будем обсуждать его. Сегодня у нас другая цель. Смотрины потенциальных невест для этого негодного мальчишки — лишь малая часть наших планов. 

— Будьте осторожны. — Эмилия сжала руку мужа, чувствуя тревогу. 

— Не волнуйся. Мы хорошо продумали наши действия, — произнёс он и, бросив взгляд на компанию, которая собралась вокруг Ориона и Вальбурги, прошептал: — Хочешь я расскажу тебе что-то интересное? 

— Конечно. 

— Какую я получу награду? — шутливо спросил Фалько и получил лёгкий удар веером по запястью. — Ладно, не сердись. На самом деле я узнал, что семья Малфоев увеличилась на одного человека.   

— Неужели Абраксас признал бастарда? — поразилась Эмилия. — Люциус согласился на этот шаг из-за своей болезни? 

— Вы не угадали, миледи, — усмехнулся Фалько и прошептал, склонившись к её уху: — Нарцисса родила сына. 

— О Мерлин! Она же сама ещё ребёнок! — ужаснулась Эмилия. — Сколько ей? Пятнадцать или шестнадцать? 

— Вопрос уже решён, так какая разница? 

— Её можно только пожалеть, а тебе всё равно. Эта девочка — младшая сестра Беллы, не забывай об этом. 

Фалько остался безразличным к укору жены и не испытывал ни малейших угрызений совести. Для него позиция Ориона и Вальбурги по отношению к Нарциссе была абсолютна ясна: она окончательно связана с Малфоями и больше не имела ничего общего с британскими Блэками.  

Даже если Сигнус и Друэлла продолжат поддерживать свою младшую дочь, это будет происходить в частном порядке, не затрагивая интересы остальной семьи. Что бы с ней ни случилось, родственники не выступят в её защиту. Хотя такое решение могло показаться кому-то излишне жестоким, никто не стал бы вмешиваться в чужие дела.

— Репутация Нарциссы будет испорчена, как только об этом узнают в обществе, — вздохнула Эмилия. — Но кого ей винить, кроме себя? 

— Она хотела навредить близким и поплатилась за это, — кивнул Фалько и улыбнулся знакомым, которые подошли к ним. 

Тихий разговор супругов был прерван. Они продолжили общение с гостями, пока распорядитель праздника не сообщил, что все желающие могут пройти в танцевальный зал. Почти вся молодёжь и несколько пар старшего возраста с радостью откликнулись на его приглашение. 

***

Флоренс, одетая в скромное тёмное платье, пробиралась на общую кухню, крепко сжимая в руках небольшую бутылочку с прозрачным зельем и пустой кувшин. Она дрожала от волнения и страха, но всё равно упорно двигалась к цели, зная, что после сегодняшнего ужина их община будет полностью уничтожена. 

Её не терзали муки совести, ведь с детства она не испытывала ничего доброго от своих родственниц. Её мать была уничтожена главой клана за вымышленные прегрешения, а отец никогда не представал перед ней. Возможно, он даже не подозревал о существовании дочери, зачатой под действием приворотных чар. 

Вейлы редко заключали официальные браки и, как правило, оставались в своей стае до конца жизни. Однако исключения всё же бывали, как, например, в случае с Аполлин. Она вышла замуж за волшебника, который принял её фамилию и стал официальным представителем клана, если нужно было решать вопросы с властями.    

К сожалению, вейлы не имели никаких гражданских прав и считались полуразумными существами, поскольку не могли контролировать свою животную сущность. В периоды размножения они начинали активно искать партнёров, используя манящие чары, а затем спаривались с ними в течение нескольких дней, доводя до истощения. 

Кто мог бы вынести жизнь с женщиной, способной впадать в безумие под влиянием инстинктов и готовой убить своего любовника при малейшей угрозе? Найти мужчину, готового на абсолютную верность, было крайне сложно, поэтому большинство вейл предпочитали жить так же, как их соплеменницы, и не мечтали о большем. 

В стае существовала строгая иерархия: молодые члены беспрекословно подчинялись старейшинам и выполняли все их указания. За это они не получали ничего, кроме скромного жилища, скудной еды и грубой одежды. Однако в будущем им придётся заплатить высокую цену, словно с рождения их холили и лелеяли, одевая в шелка и угощая деликатесами. 

Если бы Флоренс приносила клану доход, её уважали бы и щедро вознаграждали. Однако её единственным постоянным клиентом был человек, который отличался жёсткостью и не давал ни единого кната сверх положенного. Попытки найти щедрого покровителя пока не приносили результатов, и глава стаи неоднократно выражала своё недовольство. 

Разрешение на выход из монастыря Флоренс получала с трудом, так как Гриндевальд опасался, что её заметят другие люди. Хотя Тулуза была процветающим городом, количество по-настоящему богатых мужчин здесь было невелико. Если бы пошли слухи о том, что его «преемница» охотится за деньгами, это могло бы разрушить его планы. 

Ей необходимо поддерживать образ чистой и невинной девушки, чтобы завлечь людей, которые представляют интерес для Гриндевальда. Он без колебаний использовал её как приманку, чтобы сблизиться с теми, кто мог быть ему полезен, применяя тактику так называемой «медовой ловушки». 

Флоренс стиснула зубы, болезненно вспоминая трудности, которые ей пришлось пережить за свою короткую жизнь. Её губы изогнулись в злобной ухмылке. Сегодня она наконец-то отплатит своим «любимым» родственницам за унижения. Эта месть принесёт ей долгожданную свободу и избавит от их тирании навсегда. 

Лунный свет едва пробивался в кухню сквозь узкие окна, освещая помещение тусклым, призрачным сиянием. На полках стояла лишь чистая посуда, а на плите — пустые кастрюли. Все продукты были надёжно спрятаны под замком в кладовой, чтобы никто не смог их съесть без разрешения главы клана. 

Флоренс подошла к большому деревянному баку, приподняла тяжёлую крышку и осторожно влила зелье в питьевую воду. До начала приготовления ужина оставался ещё час, и к ночи те, кто съедят отравленные блюда, погибнут. А она, виновница, избавится от тирании старейшин и обретёт настоящую свободу. 

— Что ты здесь делаешь? — раздался резкий голос, и кухню осветили несколько огоньков люмоса. 

Флоренс вздрогнула, но быстро взяла себя в руки и повернулась к охраннику, заискивающе улыбаясь. 

— Я просто хотела пить. Простите, что потревожила вас, — произнесла она, показывая пустой кувшин. 

Младшим членам стаи строго запрещалось покидать жилое здание без разрешения главы, поэтому за водой им приходилось идти на кухню, где находился общий резервуар. В этом не было ничего необычного или запретного, но охранник, окинув её липким похотливым взглядом, ухмыльнулся и сказал: 

— Я доложу о том, что ты бродишь туда-сюда без дела. 

— Прошу вас, не надо! Меня накажут! — униженно пролепетала Флоренс, скрыв брезгливость. — Что я могу сделать, чтобы заслужить вашу милость? 

Спустя некоторое время она вышла из небольшой кладовки, где хранился инвентарь для уборки, и с презрительной усмешкой беззвучно прошептала: «Какой никчёмный урод! Не смог продержаться даже пары минут, но мнит себя героем-любовником! Даже обычную женщину обслужить не в состоянии, а туда же — подайте ему вейлу!» 

В восемь часов раздался звон колокола, призывающий всех к ужину. Флоренс села на узкой кровати и окинула взглядом крохотную комнату, в которой были только вещи первой необходимости. В сундуке были сложены её немногочисленные наряды, сшитые из грубой ткани, на полке стояли кувшин с водой и небольшой таз для умывания. 

Она пригладила волосы и вышла в коридор, где увидела своих соседок, одетых в такие же скромные тёмные платья, как и у неё. Многие из них носили косынки, а на руках виднелись свежие красные отметины, оставшиеся после наказаний розгами. Девушки держались тихо и не поднимали глаз, опасаясь вызвать гнев охранников. 

Флоренс вошла в зал и остановилась у своего места за столом для неудачниц, бросая украдкой взгляды на возвышение, где расположились старшие «сёстры». На их столе красовались изысканные блюда, в то время как для молодёжи подготовили лишь миски с просяной кашей, в которой попадались кусочки моркови и сельдерея. 

Когда глава дала знак, позволяя всем сесть, соседка Флоренс тихо прошептала:

— Скорее бы получить задание. Я так давно не ела мяса и сладостей. Мужчины во внешнем мире не скупятся, когда нанимают нас. Если бы я нашла себе постоянного покровителя, то, наверное, просыпалась бы по ночам, чтобы отведать какой-нибудь деликатес! Мне нравится тушёная баранина с мятой и жареная свинина в кисло-сладком соусе. А ещё я люблю фиалковые пирожные. 

— Ты думаешь только о еде, — усмехнулась Флоренс, небрежно помешивая ложкой кашу. 

— А о чём же ещё? — удивилась соседка и искоса посмотрела на главный стол. — Я даже отсюда чувствую аромат запечённой рыбы, которую подали старшим.

Флоренс незаметно отодвинула свою миску. Она не собиралась есть отравленную пищу и притворилась, что потеряла аппетит. Это было неудивительно, ведь младшим всегда готовили блюда, которые оставляли желать лучшего. Каша подгорела и источала неприятный запах, а количество проса и овощей в ней было настолько мизерным, что её скорее можно было назвать жидким супом. 

Ужин продолжался всего пятнадцать минут, и она ограничилась двумя кусочками зачерствевшего хлеба. Он был изготовлен два дня назад, и, следовательно, в нём не было яда. По завершении трапезы всех молодых девушек отправили в общежитие, тогда как старшие вейлы остались за столом, чтобы обсудить свои планы. 

Флоренс вернулась в свою крохотную комнату, где не было даже окна. Она не стала раздеваться и сразу легла на кровать. Её сердце билось от волнения при мысли, что скоро ей удастся обрести долгожданную свободу. Разорвав контракт с главой стаи, она могла отправиться куда угодно и жить в своё удовольствие. 

Из коридора доносились шаги охранников, которые переговаривались, патрулируя здание. Луна восходила всё выше. Флоренс, устав от переживаний, незаметно для себя задремала, но внезапно проснулась от громкого визга. Она мгновенно пришла в себя и растерянно потрясла головой, пытаясь понять, что происходит. Под дверью имелась широкая щель, через которую звуки проникали особенно отчётливо. 

Флоренс осторожно выглянула из своей комнаты и была шокирована тем, что происходило снаружи. Её соседки по общежитию хаотично метались по коридору, на их лицах читалось безумие. Некоторые из них начали трансформироваться: у кого-то выросли птичьи клювы и перья, как будто все они одновременно испытали гормональный всплеск, как во время периода спаривания.

Звук разбитого стекла и крики раздались откуда-то издалека. Мужчины явно испытывали сильную боль и ужас. Флоренс, дрожа от страха, отступила в спальню и дрожащими руками закрыла дверь. Если охранники вызовут авроров, всех вейл обезвредят и отправят в тюрьму. Тогда каков смысл её поступка?

Она уже передала Лестрейнджам Апполин, но что теперь будет с ней самой? Пока глава стаи жива, ей не видать свободы. Неужели надежда на светлое будущее рухнула?