Антон внимательно изучал отчёты, предоставленные ему Броком. С момента заключения договора с Максимовыми и Росомахой прошло не так много времени, но новые сотрудники активно участвовали в процессе обучения и с готовностью выполняли приказы командира. 

— Как они тебе? — спросил Антон, закурив сигарету. Даже в столь поздний час он сохранял собранность и не показывал усталости. 

— Неплохие ребята, — ответил Брок, с задумчивым видом вертя в руках чашку с кофе. — Не идеальные, конечно, но зато их легко дрессировать. 

— Даже Хоулетта? 

— А что, он не человек? 

Антон усмехнулся, услышав небрежный ответ, и в который раз порадовался, что Люциус нанял такого талантливого человека. Брок обладал настоящим волшебным даром командовать людьми и делал это настолько искусно, что даже в самых сложных ситуациях его подчинённые не думали о бунте. 

Казалось, что те, кто попадал в сферу его влияния, становились членами его семьи, где он был почтенным патриархом, приказы которого выполнялись беспрекословно. Это заслуживало уважения и наград со стороны руководства, и Люциус, зная о том, что сытые люди более преданные, чем голодные, не скупился на премии и бонусы. 

— Вы не заметили ничего странного? — спросил Антон. 

— Ты про Ванду? — уточнил Брок и, получив подтверждение, легонько постучал пальцем по виску. — Сомневаешься в защите, поставленной Локи? 

— Я просто никому не доверяю. Мы можем надеяться только на самих себя.

— Мне нравится твой подход, — ухмыльнулся Брок и, немного помолчав, добавил: — Не волнуйся, мы подстраховываем друг друга. У нас есть свои способы контролировать ситуацию и следить за самочувствием друг друга.  

— Присматривай за ними.

— Так точно, шеф! — шутливо козырнул Брок и, допив одним глотком кофе, вышел из кабинета. 

Когда дверь за ним закрылась, Антон с облегчением откинулся на спинку кресла и устремил взгляд в окно, за которым расстилался ночной город. Несколько мгновений он наслаждался этим видом, а затем, почувствовав прилив сил, встал из-за стола и, прихватив куртку, направился к лифтам. 

Он спустился в подземную парковку, сел на свой мотоцикл, надел шлем и выехал на улицу. Конечно, можно было бы трансгрессировать прямо домой из своего кабинета, но ему нравилось нестись по ночному городу, ощущая скорость и прохладный ночной ветер, который обдувал его тело. 

Мимо пролетали дома и автомобили, а рёв двигателя звучал в ушах, словно волшебная песня. В такие моменты он ощущал себя по-настоящему свободным и полным силы, словно в юности, когда перед ним открывались сияющие горизонты и жизнь представлялась увлекательной, хоть и сложной игрой.

Когда он подъехал к воротам, охранник поспешил открыть их и впустить хозяина домой. Особняк был погружён в темноту, и лишь окна студии на втором этаже светились, словно маяк для уставшего путника. Это Маша не спала, терпеливо ожидая возвращения мужа, занимаясь работой над своей очередной картиной. 

Антон легко взбежал по лестнице и, пройдя по коридору, услышал тихую музыку. Он остановился перед дверью, слушая песню, которая играла на их первой свадьбе, и улыбнулся. Он был уверен, что его жена не была фальшивкой, ведь её привычки, незаметные для посторонних, невозможно подделать. 

Дверь неожиданно распахнулась, и Антон вздрогнул, чуть не потеряв равновесие. Маша тихо рассмеялась, поддержав его, словно тело Зимнего солдата могло упасть от такой незначительной причины. Она спросила:

— Почему ты стоишь за порогом?

— Я мечтал, — ответил Антон, обняв её. Он чувствовал лёгкий аромат цветочных духов, смешавшийся с запахом масляной краски. 

— О чём? 

— О нашем будущем. 

— Ты такой глупый! — Маша шутливо дёрнула его за волосы и завела в комнату, держа за руку, как ребёнка. 

Антон нежно поцеловал её, а потом направился к мольберту, на котором покоилась незаконченная картина. На холсте была изображена уютная комната, залитая золотистым светом. Лёгкий ветерок слегка колыхал занавеску, за которой виднелся кусочек чистого голубого неба. На широком подоконнике, растянувшись во всю длину, лежал толстый рыжий кот, упираясь задними лапами в горшок с цветущими розами. 

Антон осторожно прикоснулся к полотну и почувствовал слегка влажную поверхность. Его глаза покраснели от сдерживаемых чувств, а голос был хриплым, когда он тихо сказал: 

— Самсона тоже убили. 

— Я знаю, — с грустью произнесла Маша. — Он пытался защитить меня и напасть на тех людей, которые ворвались в наш дом. 

— Я похоронил его под ивой. Там, где он любил сидеть, наблюдая за озером. 

— Это хорошее место. Думаю, ему нравится. 

Антон, услышав тихие шаги, посмотрел в окно. Охранники совершали обход территории поместья. Он мечтал о том, чтобы жить с женой в спокойном и уютном месте, но сейчас это было невозможно. В мире существовало множество людей, которые жаждали отомстить Зимнему солдату. А что может быть лучше, чем причинить боль тому, кто ему дорог? 

Маша была для него всем: и опорой, и силой, и утешением. Если бы с ней что-то случилось, он, вероятно, потерял бы рассудок. Они встретились, пройдя через смерть, время и пространство, и у него не хватило бы сил снова остаться в одиночестве. Даже мысль об этом вызывала у него дрожь. 

К счастью, в этом мире у неё был не только любящий муж, но и могущественный отец, который всегда стоял на её защите. Если бы не этот факт, кто знает, сколько времени прожил бы Александр Пирс после того, как Люциус получит полную власть над Гидрой и станет президентом страны. 

— Не думай о плохом, — тихо произнесла Маша. Она подошла к Антону сзади, обняла его и прижалась щекой к его спине. 

— Как скажешь, — послушно согласился он. — Тогда расскажи мне что-нибудь хорошее. 

— О, ты знаешь, что придумал мой отец? — рассмеялась Маша, обходя его и усаживаясь на подоконник. — Он решил отправиться в Европу, чтобы встретиться с автором «Поттерианы». Разве это неинтересно? 

***

Том Риддл и профессор Гутенберг заняли места за столиком у стены и некоторое время молчали, сосредоточенно глядя друг на друга. Казалось, они не замечали голосов других гостей и не обращали внимания на тосты, которые произносили их коллеги в честь щедрых меценатов, оказавших огромную поддержку университету. 

Официант поставил перед ними два бокала красного вина и, с трудом скрывая волнение и сдерживая нервную дрожь, удалился. Хотя клиенты на этом фуршете были интеллигентными и культурными людьми, он ощущал огромное давление, приближаясь к красивому мужчине в дорогом тёмном костюме. 

Его синие глаза, казалось, источали леденящий холод, а его тяжёлая аура заставляла людей вжимать головы в плечи, словно они были виновны в чём-то и теперь ожидали расплаты. Даже блеск чёрных бриллиантов в его запонках и галстучной булавке, мягко освещённых лампами, выглядел зловеще. 

В отличие от своих коллег и обслуживающего персонала, профессор Гутенберг, казалось, был совершенно спокоен. Его волнение было вызвано лишь тем, что он заранее знал, о чём пойдёт разговор. Это было вполне объяснимо, ведь Шарлотта была так похожа на своего отца, что только слепой мог не заметить их родство. 

— Не хочу тратить время зря, поэтому буду говорить прямо, — наконец произнёс Риддл, когда молчание стало слишком затяжным. — Ваша племянница, мисс Гутенберг, возможно, является моей родной дочерью. 

— Почему вы появились так поздно? — задал вопрос профессор, пристально глядя на него. — И по какой причине вы решили искать Шарлотту только сейчас? 

— Я узнал о её существовании всего пару дней назад, когда увидел вашу семью в ресторане, — глухим голосом ответил Риддл. — Она очень похожа на свою мать. 

— А мне кажется, что она больше напоминает вас, а не мою сестру, — печально улыбнулся профессор. — От Элизабет у неё только цвет глаз. 

— Вы ошибаетесь. Шарлотта — копия своей матери. 

— Не буду с вами спорить, — вздохнул профессор и, сняв очки, тяжело вздохнул, опустив взгляд. — Вы знаете, что с ней случилось? 

— Да, — с мрачным выражением лица кивнул Риддл. — Мы расстались на несколько месяцев, чтобы я смог уладить дела на родине. Я не был в курсе ни о её беременности, ни о её кончине. Когда я вернулся, то не смог найти её, как ни старался. 

— Элизабет хотела сделать вам сюрприз, поэтому не говорила вам о ребёнке. Она ждала вас, с нетерпением предвкушая вашу радость от этого события. 

— Откуда вам это известно? — спросил Риддл, его глаза потемнели от едва сдерживаемого горя, но в голосе звучала надежда. 

— Она вела дневник, который мы обнаружили в её вещах, — ответил профессор. — Элизабет любила вас всем сердцем и была счастлива с вами. 

Риддл долго молчал, глядя на перстень с тёмным камнем, на котором был выгравирован знак Даров Смерти. Его аура перестала быть леденящей, а плечи опустились, словно на них легла вся тяжесть этого мира. Казалось, он сейчас рухнет, не выдержав невыносимого давления, и превратится в песок, который унесёт холодный ветер. 

— Это моя вина, — наконец произнёс он сдавленно. — Я должен был вернуться через два месяца, но дела задержали меня почти на полгода. Когда я звонил Элизабет, она говорила, что с ней всё в порядке… 

— Никто не знает, когда наступит конец, — с сочувствием сказал профессор. 

— Мисс Гутенберг… Моя дочь знает обо мне? — спросил Риддл, взглянув на него. 

— Да, я согласился переехать в Великобританию, отчасти надеясь, что мы сможем найти вас здесь. Шарлотта не верила, что её отец умер, и очень хотела с ним встретиться. Она провела здесь несколько ритуалов, которые помогли бы ей в этом, но не получила отклика и была очень разочарована. 

Риддл снова замолчал, сжав кулаки, а потом тихо произнёс: 

— Я был мёртв почти десять лет, поэтому моя кровь не ответила на её зов. 

— Это что-то вроде магической комы? — с интересом спросил профессор и извинился: — Простите моё любопытство. Если это неуместный вопрос… 

— Нет, — покачал головой Риддл и пояснил: — Меня похитили враги и напоили зельем «Живая смерть». Один из них принял мой облик и совершил множество преступлений. 

— Какие негодяи! Их следует наказать по всей строгости закона! 

— Все они уже мертвы, — с усмешкой произнёс Риддл, вспоминая Эндрю Гордона, который умолял о пощаде после завершения допроса. Его взгляд стал холодным, в нём больше не читалось ни горя, ни растерянности. — Мои деньги и положение не сделали их счастливыми. 

— Это рука судьбы, божия кара! — воскликнул профессор, ударив ладонью по колену. — Плохие люди не должны жить! 

— Пожалуйста, расскажите мне о Шарлотте. 

— Шарлотта — замечательная девушка, — произнёс профессор, и его голос зазвучал с теплотой, когда он заговорил о своей любимой приёмной дочери. — Она была очаровательным ребёнком, её любимыми занятиями были рисование и пение. У неё множество наград за победы в конкурсах, а её картины можно увидеть в нескольких известных галереях. 

Риддл внимательно слушал, не перебивая, и запоминал каждое слово о привычках и увлечениях Шарлотты. Его взгляд стал более мягким, а на губах появилась улыбка. В его сознании всплыли картины далёкого прошлого, когда он был счастлив рядом с любимой женщиной и с надеждой смотрел в будущее. 

В то время они не знали, что их время вместе будет коротким, и что судьба уготовила им множество испытаний и разлуку. Но Риддл не жалел ни о минуте, проведённой с Элизабет, ведь это были драгоценные воспоминания, которые согревали его сердце и давали силу жить дальше. 

Теперь у него была частичка её, и он больше не чувствовал себя одиноким. Ему выпала возможность познакомиться с их дочерью и постепенно узнать её. Он мог заботиться о ней, чтобы его любимая женщина наконец обрела покой и могла спокойно уйти из этого мира, не чувствуя тревоги. 

Риддл снова обратил свой взор на кольцо. В его голове промелькнула идея призвать душу Элизабет и поделиться с ней всем, что с ним произошло за прошедшие годы, но он тут же отбросил её. Сказка о трёх братьях, получивших дары Смерти, предупреждала о последствиях такого опрометчивого шага. 

Он покачал головой, решив не беспокоить мёртвых. Это не принесло бы пользы никому. Вместо этого лучше сосредоточиться на своей дочери, восполнить то, чего она была лишена, и постараться сделать её счастливой. 

Баки, пристально наблюдавший за Риддлом, тихо сказал Стиву:

— Кажется, наш тёмный лорд вот-вот станет по-настоящему живым человеком.

— Никто не должен испытывать столько боли, как он. Пусть хотя бы один «злодей» получит второй шанс.