Когда Брок пришёл в себя, то обнаружил, что привязан, точнее, прикован к каменному столу. Ему было так же плохо, как и в прошлый раз, он замёрз ещё сильнее и не чувствовал спины, а холод, казалось, сковал все его внутренности. 

Справа послышался шорох, и вдруг вспыхнул яркий свет, от которого он поспешно зажмурился. Но ему пришлось снова открыть глаза, чтобы увидеть Жерома, который выглядел как сумасшедший учёный из фильма про маньяков. Хотя, если задуматься, почему «как»? Судя по его действиям, он не был жертвой на этой базе. 

— Выспались, мистер Снейп? 

— Ага, отлично, — ответил Брок и закашлялся. Во рту было сухо, а в горле першило. 

— Это из-за зелий, — любезно пояснил Жером, рассматривая его странным, почти нежным взглядом, словно дедушка, встретивший любимого внука. 

— Не буду спрашивать о подробностях, — сумел ухмыльнуться Брок, хотя ему казалось, что у него болит не только кожа, но даже волосы. 

— А я вам всё-таки расскажу! — воодушевился Жером, как будто наконец-то встретил приятного собеседника. — Знаете, на дне океана можно найти не только сокровища, но и ценные ингредиенты. Я изучал их несколько десятилетий, чтобы укрепить нашу связь с Марселем и усилить нас обоих! 

— Постойте-ка… — Брок наконец-то понял, что его настораживало. — Так это ты забрал фамильяра у Жака, а не наоборот? Марсель изначально принадлежал ему? 

— Да! — взвизгнул Жером, глядя на него почерневшими глазами. — Зачем грязному сквибу фамильяр? Ему и так досталось всё: наследство, титул, признание людей! А я был лишён того, что магия дарует своим детям! И почему? Потому что родился не в той семье? Я старше него, обладаю даром, я, в конце концов, талантливее этого прожигателя жизни! Разве это справедливо?! 

— Ты что, стёр ему память? 

— И ритуал провёл, чтобы он наверняка ничего не сболтнул! — с довольным видом похвастался Жером, начав ходить туда-сюда по комнате и возбуждённо ероша свои длинные волосы. Белый халат, застёгнутый лишь на одну пуговицу, развевался, как плащ супергероя. Вернее, суперзлодея. 

Броку вдруг стало смешно, несмотря на незавидное положение. Этот человек и правда напоминал актёра, как Мандарин, играющий террориста. Хотя, конечно, сравнивать их было нельзя. Один просто исполнял роль за большие деньги, а второй был идейным психом, помешанным на превосходстве волшебников над людьми без дара. 

— А мы тебе зачем? Хочешь привязать к себе толпу фамильяров? 

— Почему бы и нет? — захохотал Жером и, остановившись напротив стола, начал покачиваться из стороны в сторону, как безумный. — Вы знаете, что ритуалом можно изменить вид фамильяра? Как думаете, откуда у меня взялась дельфинья стая? Я гений! Я создал тот инструмент, который ранее считался невозможным! Теперь эволюция волшебного мира пойдёт по другому пути! Я создам армию, которая завоюет для меня не только океан, но и землю! Сотни, нет, тысячи или даже миллионы абсолютно преданных мне существ сделают меня королём мира! 

Брок слушал безумные вопли, перемежавшиеся диким смехом, и ошарашенно думал о том, что этот человек не соврал в одном: он действительно гений! Придумать, как отделить фамильяра от хозяина, а затем подчинить его себе и даже превратить в того, кто нужен в данный момент, — такое не смог бы сделать обычный волшебник. Интересно, сколько же людей погибло на этой базе, раз у него такая большая стая? 

— Так самолёт упал не просто так? 

— Конечно! — сказал Жером с довольным видом. — Мне нужна была приманка, и она сработала так, как я и планировал! Я немного изменил размеры защитного купола, и это привело к сбоям в работе всех приборов. А затем это чудо магловского прогресса рухнуло рядом с островом! Вы не первые волшебники, которые хотят получить чужое богатство, о ценности которого узнали многие. Жак, этот идиот, выполнит любой мой приказ: отправит золото, припасы, людей, а также как будто случайно выдаст информацию о стоимости груза... 

— Но зачем ты разрушил базу? 

— Она привлекала не то внимание, которое мне было нужно. Теперь я справляюсь сам, поэтому мне не нужны лишние свидетели и слуги. 

— А если тебе самому станет плохо? — Брок пытался тянуть время, пользуясь тем, что Жерому не хватало общения во время его одинокой жизни. Ведь фамильяры не могут полностью заменить людей. Он осторожно пошевелил руками и с сожалением понял, что не может освободиться от крепких металлических оков. 

— Я совершенно здоров! Зелья, ритуалы и пребывание в анимагической форме укрепили моё тело! 

«Но не мозг», — подумал Брок, быстро осмотрев комнату и задержав взгляд на металлическом столе с разложенными на нём хирургическими инструментами. Это напомнило ему о лаборатории, где иногда проводили исследования над Зимним, если можно так назвать безжалостные эксперименты, целью которых было выяснить, насколько силён суперсолдат. 

— А что с моими друзьями? 

— Я и до них доберусь. Вы, как их лидер, должны стать первым во всём!

— Не боишься, что я стану злобным призраком и устрою тебе незабываемую жизнь? 

— Вы не в том положении, чтобы угрожать мне, мистер Снейп, — на секунду замешкавшись, произнёс Жером. — Сейчас сила на моей стороне. И я позабочусь о том, чтобы вы ушли за грань целиком, не оставив в этом мире своего отпечатка.

— Ты просто меня не знаешь! — оскалился Брок, чувствуя во рту вкус крови. — Клянусь, живым ты не уйдёшь! 

— Ну-ну, мистер Снейп, не стоит так нервничать, это вредно для здоровья, — хохотнул Жером. — Всё уже предрешено, не стоит создавать лишние трудности. 

— Ты ещё не знаешь, что такое трудности, мудак! 

— Какой вы экспрессивный! Но мне это даже нравится! Я люблю сильных людей, их фамильяры — настоящие сокровища! — Жером улыбнулся своей жутковатой, нечеловеческой улыбкой и свистнул, вероятно, подзывая своего фамильяра.

Однако никто не откликнулся на его зов, хотя металлическая дверь была широко открыта. Это заставило его насторожиться, а Брока — собраться и приготовиться к нападению, хотя он вряд ли мог сделать что-то серьёзное в антимагических наручниках, прикованный к камню. 

Жером тихо вышел из комнаты. В тёмном коридоре было невозможно увидеть, что он делает. Броку оставалось только ждать и прислушиваться к звукам: шуму волн и гулу приборов, которых он не мог увидеть. Но ему было достаточно того, что казнь или ритуал по разделению, по крайней мере, были отложены на неопределённое время. 

Вскоре Жером вернулся и повернул ключ в замке. Он что-то бормотал себе под нос и нервно перекладывал инструменты, роняя их на пол и потом кладя обратно в металлические кюветы. Создавалось впечатление, что его совершенно не заботит стерильность и будущее пациента. 

Наконец он взял скальпель, который блеснул в свете ламп, и с сосредоточенным видом подошёл к столу. В его руке словно из ниоткуда появилась волшебная палочка из тёмного дерева. Она выписала короткий узор, и бледно-голубой луч, который вырвался из её кончика, обездвижил Брока. 

«Сука, решил выпотрошить меня заживо?» — с трудом произнёс он, поняв, что будет в сознании. С одной стороны, это давало надежду на освобождение, но с другой — означало, что все пытки придётся терпеть в полном сознании, не имея возможности сопротивляться. Тело не слушалось его, как во сне, когда пытаешься убежать, но не можешь сдвинуться с места.

Жером, казалось, не слышал его. Он осторожно, почти нежно, коснулся остриём скальпеля кожи напротив сердца, где красовалась татуировка в виде звезды. Боль была поначалу слабой, но постепенно стала всё более острой и жгучей. Место пореза горело и дёргало, как будто на свежую рану плеснули кипятком. 

Несмотря на свою подготовку, Брок не смог сдержать эмоций. Он стиснул зубы и глухо застонал, не отводя взгляда от лица вивисектора, которое выражало блаженство. Тот явно наслаждался тем, что делал, вырезая знаки на теле жертвы и что-то неразборчиво бормоча. Это не были катрены или заклинания, а скорее безумные восхваления какого-то божества или демона. 

Кровь медленно текла из ран, оставляя на коже ужасные узоры. Жерому, вероятно, было нужно, чтобы его жертва оставалась в сознании до определённого момента, поэтому он старался действовать осторожно. Но скальпель всё равно причинял боль беззащитному телу, готовя его к жуткому ритуалу.

Свет в лампах стал ярче, и в этот момент дверь, до этого закрытая на замок, слетела с петель и прокатилась по полу, оставляя глубокие царапины на камнях. Брок, почти потеряв сознание, не мог разглядеть, кто именно ворвался в зал. Его зрение расфокусировалось, а перед глазами стояла кровавая пелена. 

Последнее, что он осознал, — это невероятную тяжесть своего тела, потому что сковывающие его чары исчезли. Он слышал пронзительный вой, от которого звенело в ушах, и удары собственного сердца, отдававшиеся в груди. Нить, связывающая его с Баки, внезапно наполнилась леденящим холодом.

Брок хотел крикнуть: «Не смей сдыхать!» — но вместо этого из его горла вырвался лишь хрип. Наконец наступила тишина. 

***

В две тысячи восьмом году отряд, тогда имевший скромное название ОС-163, попал в засаду превосходящих сил противника. Пять человек из одиннадцати угодили в плен, будучи ранеными и контуженными, и оказались в земляной яме, куда их сбросили, как куски грязи. Шёл проливной дождь, который смешивал кровь и воду... 

Тогда у Брока в бедре была сквозная рана, на голове вздулась огромная шишка, а из-за лопнувших капилляров глаза покраснели. Он держал на руках бессознательного Джека, который будто весил полтонны, и молился всем высшим силам, чтобы они помогли спасти бойцов. О себе он не просил, считая, что не заслуживает снисхождения, поэтому не хотел «засорять вселенский эфир» своими просьбами. 

На второй день Брок почти всё время был без сознания из-за высокой температуры. У него появились галлюцинации, поэтому он нисколько не удивился, увидев перед собой знакомое лицо. По шевелению губ становилось понятно, что с ним разговаривают, но чужие слова сливались в бессмысленный гул, а шишка на голове, казалось, обрела разум и полностью подавила его собственный. 

Очнувшись на базе в палате медицинского пункта, Брок неожиданно для себя самого почувствовал, как на глазах навернулись слёзы от понимания, что он выжил каким-то чудом. Хотя он и не был очень религиозным человеком, но, как и многие, кто ходит по грани между жизнью и смертью, верил в высшие силы, которые могут спасти человека или уничтожить его, как букашку. 

Лицо Зимнего, склонившегося над ним, вдруг показалось ему прекрасным, словно лица эльфов из книг Толкиена. Даже его вечно растрёпанные, небрежно подстриженные волосы будто излучали сияние в тусклом свете, проникающем в палату из коридора. А глаза сверкали, словно драгоценные камни Ласгалена. 

— Отморозок, ты пришёл забрать меня в ад? — еле слышно прошептал Брок, ощущая, как потрескавшиеся губы снова кровоточат. 

Сначала Зимний не ответил, но потом приложил прохладную живую ладонь к его лбу и тихо произнёс: 

— Хендлер жив. 

— Спасибо, Капитан Очевидность, — попытался пошутить Брок и вдруг заметил, как у него внезапно расширились зрачки, а на лице появилось растерянное выражение. 

— Дестабилизация, — безжизненным голосом сказал Зимний. Это было самым страшным, что могло произойти во время миссии с этим отморозком… 

— Прекратить! — страшным шёпотом скомандовал Брок, понимая, что, если сейчас этот грёбаный киборг выйдет из себя, все остальные проблемы покажутся ему незначительными. 

— Хендлер приказал прекратить, — произнёс Зимний с отчаянием, пытаясь удержаться за любую возможность, как человек, который пытается уцепиться за куст, чтобы не быть унесённым лавиной.

— Всё хорошо. Это… обычный рабочий процесс. Мы военные и столкнулись с нестандартной ситуацией. Это нормально. Не нужно никому докладывать. Просто жди. Сохраняй тишину. — Брок старался не терять сознание, чтобы предотвратить возможную катастрофу. Однако в глазах у него настолько потемнело, что очертания комнаты исчезли во мраке. 

Тогда он не смог стабилизировать Зимнего, который в итоге нарвался на обнуление. Когда они встретились в следующий раз, тот лишь равнодушно взглянул на него. Это было даже больнее, чем долгое выздоровление и реабилитация после ранения.

Поэтому, придя в себя и снова увидев перед собой знакомое лицо, Брок зашептал, путая воспоминания с реальностью:

— Отбой. Это нормально. Не докладывай. Тишина.

— Командир, ты чего? Ты ещё не очнулся? — послышалось справа. 

Брок с трудом повернул голову и увидел Баки. Своего Баки-Сириуса, неестественно бледного, но бодрого, хотя и явно обеспокоенного. Затем он снова перевёл взгляд на Зимнего, нависшего над кроватью, и произнёс с недоумением: 

— Не понял…