Андромеда-2 (31 глава)
Октавиус расправил несуществующие складки на своём сюртуке и активировал портключ. В мгновение ока он оказался на небольшой возвышенности, откуда открывался захватывающий вид на живописную деревню, расположенную на берегу реки. Улицы с каменными домами под черепичными крышами расходились лучами от центральной площади. Из труб вился дымок, в воздухе пахло свежеиспеченным хлебом.
Мужчина, встречающий гостя, вежливо поклонился и произнёс:
— Добро пожаловать на земли МакНейров. Меня зовут Кевин.
— Благодарю вас, — ответил Октавиус.
— Глава ожидает вас, — сказал мужчина и, поведя рукой, пригласил: — Пожалуйста, следуйте за мной.
На окраине деревни им встретилась ватага детишек, которые несли самодельные удочки и вёдра. Увидев незнакомца, они зашушукались, а потом поздоровались с ним нестройным хором. Самый маленький мальчик, одетый в широкую рубаху и обрезанные до колен штаны, вдруг громко прошептал:
— Этот дядя страшный колдун, да? Он меня съест?
Остальные ребята засмеялись и утащили его за собой, весело гомоня. Кевин извинился:
— Простите этого малыша. Он ещё не совсем понимает, кто такие волшебники. Его мать вышла замуж за одного из наших и переехала в деревню. Мальчишка — магл, поэтому для него всё тут необычно.
— А как же Статут о секретности? — спросил Октавиус.
— У нас в клане всё по-старинке, — пожал плечами Кевин. — Мы не собираемся скрывать правду от наших близких. А у вас как заведено?
— Так же, — усмехнувшись, признался Октавиус. — Принцы не допускают на свои земли тех, кому не доверяют.
— Это правильно, — одобрительно кивнул Кевин и, остановившись, указал на дом. — Вот, здесь и живёт глава. Входите.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Гвалдарг. Он приветливо улыбнулся и сказал густым басом:
— Добро пожаловать, дорогой гость.
— Благодарю вас, — поклонился Октавиус и вошёл в просторную прихожую, куда выходили несколько дверей.
В кабинете главы МакНейров царила простая обстановка, безо всяких излишеств. Полки были забиты книгами, как магловскими, так и магическими, а мебель, хоть и была сделана на вид не самым искусным мастером, выглядела довольно хорошо. Заметив пристальный взгляд гостя, Гвалдарг с гордостью произнес:
— Когда моему правнуку Уолли было четырнадцать лет, он сам изготовил всё это в подарок на мой юбилей. Целый год учился у нашего мастера, ну а я делал вид, что не знаю об этом.
— Отличная работа, — похвалил Октавиус, устраиваясь в широком кресле. Получив от хозяина бокал с медовухой, он сделал глоток, наслаждаясь приятным вкусом, и произнёс: — Благодарю, что вы приняли меня так скоро.
— Не стоит! — отмахнулся Гвалдарг. — Для нас большая честь, что такой уважаемый мастер заинтересовался нашим кланом.
Октавиус некоторое время молчал, а затем произнёс:
— Я не силён в дипломатии, поэтому буду с вами откровенен. Причина, по которой я попросил вас о встрече, заключается в мальчике, Северусе Снейпе. Я узнал, что вы заинтересованы в нём. Наверняка вы выяснили информацию о нашей с ним связи.
— Да, это так, — согласился Гвалдарг. — Уолли рассказал нам о нём, и мы решили, что раз декан Слагхорн взял его в личные ученики, то у мальца есть талант. В нашем клане не хватает зельеваров, зато есть много семей, которые с радостью позаботятся о ребёнке.
— У него есть родители, — напомнил Октавиус.
— Не думаю, что они хороши для мажонка, — покачал головой Гвалдарг и после небольшой паузы добавил: — Я тоже буду с вами откровенным. Мы разузнали о Снейпах, и хочу вам сказать, что они нехорошие люди. Отец ненавидит сына за магию, мать к нему равнодушна, словно чужой человек. Сейчас она попала в больницу, и Северус взял на себя долг за её лечение. А ведь он ещё даже не поступил в Хогвартс. Разве это правильно? Когда он начнёт зарабатывать самостоятельно? Гораций Слагхорн, конечно, прекрасный и щедрый человек, но ведь и у его терпения есть границы.
Октавиус опустил глаза, ощущая тяжесть на сердце. Даже простой разговор о бывшей дочери создавал это гнетущее чувство. Магия не позволяла ему вмешиваться в судьбу Эйлин и помогать ей и её ребёнку, появившемуся на свет после отречения от рода. Если бы он попытался вмешаться в их жизнь напрямую, то снова получил бы болезненный откат, который лишил бы его сил на долгое время.
Октавиус трижды пытался как-то повлиять на благополучие семьи Снейпов: подкинул им крупную сумму денег, втайне вылечил Эйлин от начинающегося алкоголизма, ведь она пристрастилась к выпивке вместе с мужем, а потом сделал так, чтобы Тобиаса повысили по службе. Эти действия стоили ему нескольких лет тяжёлых мучений, когда он заболевал от каждого сквозняка, словно был не волшебником, а обычным маглом.
И каждая новая попытка приносила ему всё более тяжёлые осложнения. Магия была недовольна, что он пытается приблизиться к предательнице крови, которая сама отказалась от рода. Если бы Эйлин хотя бы проводила ритуалы, прося благословения и прощения за свои поступки, то всем было бы легче. Но она отреклась от традиций, завещанных предками, чем усугубила свою вину.
— Как вы понимаете, мои возможности сильно ограничены, — наконец произнёс Октавиус, взглянув на собеседника. — Но если вы всё-таки примете в клан Северуса Снейпа, то я готов предоставить вам зелья высшего уровня сложности.
— От таких предложений не отказываются, — очень серьёзно ответил Гвалдарг. — Мы долгое время пытались найти мастера, который приготовит противоядие для Гевина.
— Что с ним произошло?
— Его ранила мантикора. Прошло много времени, но мы так и не смогли вылечить его до конца.
— Вам понадобится не только противоядие, но и другие зелья, которые нужно будет использовать вместе с ним, — сказал Октавиус, нахмурившись и прикидывая, какие ингредиенты у него есть, а какие нужно заказать у надёжных поставщиков. — Если мы начнём готовить их уже сегодня, то сможем закончить за месяц.
— Мы ещё не приняли мальчика в клан и не уверены, что он сам согласится, — сказал Гвалдарг. — Я, конечно, желаю, чтобы мой внук поскорее выздоровел, но не хочу вводить вас в заблуждение.
— Примите это как мою благодарность за то, что вы согласились рассмотреть этот вопрос, — с бледной улыбкой произнёс Октавиус. — Я не могу помочь этому несчастному ребёнку, но хотя бы так, опосредованно, хочу сделать что-то для его блага.
— Вы сильно рискуете. Если магия решит, что вы идёте против её наказания, то вам не поздоровится.
— Я знаю, но должен хотя бы попытаться.
— Мы предложим этому ребёнку вступить в наш клан, независимо от вашей награды, — сказал Гвалдарг. — Нам нужны зельевары.
— Благодарю вас. Отныне Принцы — друзья МакНейров.
На этом разговор завершился, и вскоре Октавиус, попрощавшись, покинул дом главы клана. Оказавшись в своём особняке, он устало опустился в кресло, потирая ладонью грудь. Домовик поспешил принести ему несколько зелий, но они подействовали не сразу, а только спустя долгое время после приёма.
Его сердце разрывалось от боли, ведь магия выражала своё недовольство тем, что отец попытался вмешаться в судьбу дочери, которая самым жестоким образом отказалась от него под предлогом ненадлежащего исполнения родительского долга. Хотя вся его вина заключалась лишь в том, что он согласился на помолвку Эйлин с любимым мужчиной, который впоследствии изменил ей.
За долгие годы Октавиус не раз задумывался о том, как бы изменилась жизнь его дочери, если бы он не уступил её просьбам и устроил договорной брак. Возможно, её судьба сложилась бы иначе, и у неё родился бы сын в законном магическом браке. А может быть, это только ухудшило бы ситуацию?
Не имея ответов на свои вопросы, он мог лишь надеяться, что судьба Северуса будет более счастливой, чем у его матери. Хотя они и стали чужими людьми, он по-прежнему испытывал сочувствие к этому ребёнку, который оказался в руках нерадивых и бесполезных родителей.
Лишь недавно он почувствовал некоторое облегчение, узнав, что Гораций взял себе нового личного ученика. Когда он встретился с Северусом, то увидел, что, несмотря на свой запуганный вид, тот не утратил интереса к жизни. Октавиусу очень хотелось поговорить с ним, но как только они приближались друг к другу, его сердце пронзала боль, словно намекая, что магия внимательно наблюдает за ними.
Ещё спокойнее ему стало пару дней назад, когда Андромеда вскользь упомянула в письме, что МакНейры проявляют интерес к Северусу. Этот клан, хоть и не был богатым, славился своей сплочённостью и многочисленностью. Кроме того, на их землях жили оборотни, которые защищали людей в обмен на безопасное проживание. Такая защита была бесценна.
Если задуматься, то все положительные изменения в жизни Северуса произошли благодаря Андромеде. Октавиус предполагал, что во время инициации своего дара она увидела будущее, которое было суровым для его внука. Это заставило её вмешаться, несмотря на то, что волшебники знают, как непредсказуемо может измениться судьба, если неосторожно обращаться с прошлым.
Однако Октавиус верил, что знание будущего — это дар магии, с помощью которого она пытается помочь избранным волшебникам. Иначе зачем ей делиться своими видениями с окружающими? Ведь действия Андромеды не похожи на эксперименты с хроноворотами, когда люди вмешивались в ход истории, изменяя уже произошедшие события, и этим вносили хаос в мироздание.
— Милорд, вам пришло письмо, — тихий голос слуги прервал тяжёлые раздумья Октавиуса.
— Входи, — ответил он. Ему надо было начать готовить зелья для Гевина МакНейра, поэтому стоило проверить наличие необходимых ингредиентов.
Слуга почтительно подал ему конверт, лежащий на серебряном подносе, а затем удалился, бесшумно закрыв за собой дверь.
Октавиус с лёгкостью сломал сургучную печать с изображением герба Блэков и извлёк из конверта лист бумаги. Прочитав письмо, он сразу же направился в кабинет, чтобы написать ответ. Он не хотел тратить время зря, ведь общение с Андромедой становилось для него всё более интересным.
Если раньше он видел в ней лишь привлекательную и талантливую девушку, то в процессе сближения осознал, что у неё есть множество качеств, которые его искренне восхищают. Хотя он не испытывал к ней романтических чувств, как пылкий юноша, ему было приятно проводить с ней время, понимая, что она способна поддержать разговор на разные темы.
Они оба были увлечены зельеварением и могли проводить часы за обсуждением интересных рецептов или тонкостей обработки ингредиентов. Им нравились одни и те же книги, и они одинаково спокойно относились к жизни. Их взгляды и воспитание были схожи, что сглаживало разницу в возрасте.
Андромеда, как и другие Блэки, могла быть резкой и непримиримой, но в нужный момент она умела промолчать, тонко чувствуя настроение собеседника. При этом она всегда твёрдо отстаивала свою позицию, если считала её правильной, но при этом никогда не доходила до скандалов или ссор.
— Милорд, вам пришло ещё одно письмо, — произнёс слуга, постучав в дверь кабинета. — Его доставила птица международной почты.
— Входи, — сказал Октавиус.
Он с некоторым удивлением посмотрел на незнакомое имя, написанное на конверте, и попытался вспомнить, знаком ли ему этот человек. Но как он ни старался, в его памяти не всплывало ни одного Рольфа Эскью, барона Герберта из Шерланда. И ему точно не был знаком герб, вытесненный на сургуче — круг, вписанный в треугольник и перечёркнутый вертикальной линией.
Октавиус был довольно замкнутым человеком, и ограничивался общением с несколькими десятками аристократов и коллег, с которыми он общался на симпозиумах зельеваров или в переписке. Поэтому ему было любопытно, кто же написал ему письмо и прислал его в поместье. Обычно почта от незнакомцев приходила на адрес лондонского особняка Принцев.
Прочитав текст, он задумчиво прищурился, осознав, как этот барон узнал о нём. Куинни Голдстейн, дальняя родственница Октавиуса по материнской линии, попросила его о содействии для своего поверенного. Рекомендация от неё была вложена в тот же конверт, что и послание Рольфа Эскью. В письме содержалось подробное описание деловых достижений этого господина и хвалебный отзыв о его работе.
Особое внимание было уделено его успехам в Северной Америке, где, как говорила Куинни, он буквально создавал золото из воздуха. Сделки в Африке и континентальной Европе также свидетельствовали о его таланте как удачливого и дальновидного бизнесмена.
андромеда
Спасибо большое 🌞