Создание портального маячка не требовало значительного расхода магии и не занимало много времени, но для его выполнения необходимо было проявить высочайшее мастерство. Заклинание включало почти три десятка символов, каждый из которых имел ключевое значение для настройки точки прибытия. 

Андромеда полностью погрузилась в выполнение задания, доверив свою безопасность Рабастану. Он внимательно следил за её действиями и не мог удержаться от восхищения её талантом. Его взгляд был прикован к волшебной палочке, с кончика которой вырывались почти прозрачные серебристые лучи, складывающиеся в крохотные руны. 

Несмотря на то что Фалько и Эмилия уделяли много внимания обучению своих сыновей, ни старший, ни младший не достигли значительных успехов в искусстве пространственного чароплетения. Родольфус был боевиком, как и его жена Беллатрикс, а Рабастан больше склонялся к артефакторике и трансфигурации.  

Среди Лестрейнджей не было ритуалистов, менталистов и зельеваров, поскольку их магические способности не подходили для этого. Поэтому они привлекали в свой клан талантливых молодых волшебников и даже оплачивали их обучение у мастеров, чтобы компенсировать дефицит специалистов.  

Они предлагали условия, схожие с теми, что предоставляли Блэки. Новым вассалам выделяли земельные участки и материалы для строительства собственных домов. Кроме того, у сюзеренов существовала традиция вручать денежные подарки в честь важных событий: свадеб, юбилеев, рождения детей и поступления в Хогвартс. 

Эмилия занималась семейными делами членов клана. Она предоставляла зелья для лечения больных, обеспечивала работой женщин, назначала пенсии пожилым одиноким людям и организовывала различные крупные торжества. Также она помогала семьям умерших вассалов и при необходимости находила опекунов для сирот. 

Фалько и Родольфус вели дела в обоих мирах. Хотя Лестрейнджи не могли сравниться по богатству и влиянию с Блэками или Малфоями, они занимали достойное место среди ведущих британских предпринимателей. За несколько поколений их род сумел накопить значительное состояние, которое обеспечивало им комфортную и обеспеченную жизнь на долгие годы. 

Рабастан не испытывал давления при выборе профессии, поскольку вся его семья усердно работала. Родители и старший брат всегда поддерживали его начинания и не выражали недовольства по поводу длительного обучения. Ведь волшебники живут дольше маглов и могут позволить себе не спешить с началом трудовой деятельности. 

Однако для него самым значимым было то, чем занимается Андромеда. Если она поступает в университет, Рабастан готов последовать за ней. Если она решит жить за границей, он также отправится следом за ней. Если она начнёт карьеру, он постарается поддержать её, используя свои связи и навыки.

Фалько и Эмилия, конечно, не одобряли поведение своего младшего сына, но ничего не могли с ним поделать. С раннего детства этот ребёнок был упрямым и целеустремленным, в точности как отец, и никакие угрозы сурового наказания не могли заставить его сделать что-то против своей воли. 

Рабастан не мог отвести взгляда от Андромеды, где бы они ни находились — в классе, в гостиной факультета или на улице. Как только он не видел её несколько дней, внутри него словно образовывалась ледяная пустота, и ничто, ни общение с друзьями, ни успехи в учёбе, не могло поднять ему настроение. 

Только в те моменты, когда они находились рядом, как сейчас, и их разделяло лишь расстояние вытянутой руки, он чувствовал себя живым. Его переполняло счастье, а мир вокруг казался удивительным и полным чудес. Даже воздух становился приятнее — в нём ощущался нежный аромат полевых цветов и трав, согретых летним солнцем.  

— Что-то случилось? — спросила Андромеда, заметив, что Рабастан замер на несколько секунд, словно впал в транс. 

— Нет, всё в порядке, — покачал головой он. — Я просто задумался. 

— Я закончила, — кивнула Андромеда, приняв его ответ. — Теперь ты можешь пообщаться с друзьями. 

— Мне нравится здесь. Давай немного отдохнём и насладимся музыкой. 

— Хотя Нотты — наши враги, на них работают великолепные кондитеры, — одобрительно произнесла Андромеда, съев кусочек шоколадного торта, пропитанного апельсиновым ликёром. — Я была бы не против переманить их на работу к Блэкам. 

— Повара, приготовившие сегодняшнее угощение, работают в ресторане, который принадлежит нашей семье, — сообщил Рабастан. — Я распоряжусь, чтобы тебе каждый день доставляли свежие пирожные.  

— Не надо! Иначе через пару лет я стану похожа на бегемота! — рассмеялась Андромеда. 

— Ты прекрасна в любом обличье, — с нежностью посмотрел на неё Рабастан.

— Ты просто не видел бегемотов вблизи, — с усмешкой заметила Андромеда, разрядив неоднозначную атмосферу. 

Она всё ещё не могла привыкнуть к его восхищённому взгляду и время от времени пыталась объяснить, что между ними не может быть романтических отношений. Но Рабастан был упрям, как мул, и каждый раз небрежно отмахивался от этой темы, возвращая их к исходной точке. 

Андромеде не нравилось ощущать себя «рыбаком», который держит в ведре улов, не в силах выбрать, кого съесть на обед. Прошло всего полтора года с тех пор, как она переродилась или увидела видение о незавидном будущем «тёмных» волшебников из-за инициации дара ритуалиста. 

Ей пока не удалось полностью адаптироваться к молодому телу, поэтому она избегала серьёзных обязательств. Кроме того, она пережила долгие годы несчастливой жизни, и связанные с этим психологические проблемы всё ещё давали о себе знать. Ей требовалось время, чтобы восстановиться. 

Андромеда понимала, что, дав Рабастану надежду, навсегда привяжется его к себе. Он был человеком, который влюблялся искренне, и если получит шанс, то никогда не отпустит свои чувства. Поэтому она старалась поддерживать между ними дистанцию, постоянно напоминая ему, что они всего лишь друзья, не более того.

Однако она не могла не отметить, насколько легко и слаженно протекали их взаимоотношения. Казалось, они были настроены на одну волну. Или же, вполне возможно, хитрый и коварный поклонник прилагал значительные усилия, чтобы соответствовать её ожиданиям и стать для неё идеальным мужчиной.  

Неудачи Рабастана в прежней жизни были слишком ужасны. Мать скончалась из-за страшного проклятия, его любимая девушка вышла замуж за парня которого знала немногим больше, чем других одноклассников, а отец, старший брат и невестка сошли с ума и погибли. Эти события могли сломить даже такого сильного и умного человека. 

Андромеда испытывала жалость к нему, особенно когда думала о своём портрете, который он нацарапал на стене камеры в Азкабане. Но она не собиралась давать ему поблажку исключительно из-за этого. Он заслуживал счастья, вдали от конфликтов, и у него должна быть возможность найти свою вторую половинку. 

Первая любовь — это прекрасное чувство, но многие ли пары могут сказать, что сохранили его на протяжении долгих лет? Как среди волшебников, так и среди маглов развод был обычным явлением: супруги изменяли друг другу или теряли интерес после нескольких лет совместной жизни. Так зачем зацикливаться на одном человеке?

— Хочешь потанцевать? — своим вопросом Рабастан прервал размышления Андромеды. Они уже довольно долго отдыхали в оранжерее, наслаждаясь музыкой, вкусными десертами и ароматом цветов. 

— У меня портится настроение при виде Ноттов, — поморщившись, ответила она и шутливо добавила: — Не буду портить образ дочери тёмного лорда Ориона. 

В салонах британских волшебников то и дело всплывали разговоры на эту тему. Сейчас они казались пустыми слухами, но Андромеда отчетливо понимала, как быстро общественное мнение может измениться. Люди легко навешивают ярлыки на тех, кто выделяется, и затем начинают настоящую травлю. 

Сколько жизней было разрушено безжалостными сплетниками? Многие рода исчезли, история выдающихся «тёмных» магов была уничтожена, а с ними канули в небытие магические поместья и алтари, которые наделяли землю могуществом. Гарри Поттер, Том Риддл, Лестрейнджи и Блэки — лишь немногие из тех, кто пострадал от этой жестокости. 

Андромеда не смогла сдержать слёз, вспоминая Гримма, который пытался спасти то, что безвозвратно было утрачено в ходе бессмысленного противостояния между алчными «кукловодами». Сломленный и опустошённый Сириус, пропавший Регулус и безумная Беллатрикс — жертвы их рода оказались слишком велики.  

— Дорогая, вот вы где, — раздался голос Вальбурги, которая пришла в оранжерею в сопровождении нескольких знакомых. Чтобы не вызывать подозрений у Ноттов, старшие Блэки держались на виду у хозяев и других гостей. 

Андромеда и Рабастан встали из-за стола, чтобы поприветствовать дам, которые с любопытством смотрели на них, словно пытаясь обнаружить что-то необычное. В британском волшебном сообществе очень редко случалось что-то по-настоящему интересное, поэтому сплетники надеялись стать свидетелями скандала. 

Многие были осведомлены о безответной любви младшего сына Эмилии и Фалько и испытывали к нему сочувствие. А некоторые корыстно надеялись, что он придёт в себя и выберет себе жену среди более сговорчивых девушек, и представляли ему своих незамужних родственниц, даже если те были значительно старше или младше его. 

— Миледи, — склонил голову Рабастан. — Мы решили отдохнуть в этом чудесном месте и не заметили, как пролетело время. 

— Прекрасно быть молодым. А вот для нас каждая минута бесценна, — с лёгкой насмешкой заметила Джулия Нотт, думая о том, что пройдёт немного времени, и от семей Блэков и Лестрейнджей не останется ни следа. Но сейчас она вынуждена была проявлять к ним уважение, хотя внутри её терзали злость и зависть. 

— Дорогая, мы возвращаемся домой, — сказала Вальбурга, обращаясь к Андромеде. 

— Я готова, — кивнула она и, взглянув на Рабастана, с улыбкой произнесла: — Спасибо, что потратил на меня своё время. 

Блэки попрощались с хозяевами и отправились на Гриммаулд-плейс. По прибытии в Блэк-хаус Орион пригласил всех в гостиную, где слуги подали напитки и лёгкие закуски.

— Тебе удалось поставить маячок? — спросил он, когда в помещении остались только члены семьи. 

— Да, — ответила Андромеда и сделала глоток имбирного чая. Она почувствовала лёгкую дрожь и усталость и, не стесняясь, сбросила туфли на пол и поджала ноги.  

— Когда вы собираетесь навестить Ноттов? — поинтересовалась Вальбурга. 

— На рассвете. Бал продлится до четырёх часов утра, слуги управятся с уборкой за час, так что в это время все будут отдыхать, — сказал Орион и добавил, обращаясь к Сигнусу: — Ты с нами не пойдёшь.  

— Хорошо, — кивнул тот, не споря. 

Все осознавали, насколько рискованными были подобные операции, и поэтому не желали подвергать опасности сразу двух глав ветвей разделившегося рода. Орион взял на себя ответственность за силовой аспект их плана, тогда как Сигнус обеспечивал надежную защиту тыловых позиций и благополучие близких. 

Такое распределение обязанностей позволяло Блэкам предупредить последствия возможной неудачи. Они были категорически против повторения прошлых ошибок, которые могли оставить их род без опытного руководителя. Ведь от действий этого лидера зависели судьбы тысяч людей, а не только членов семьи.

— Тогда давайте отдохнём, пока есть время, — предложила Вальбурга. 

— Я вернусь домой, — сказал Сигнус. — Друэлла будет волноваться, если я задержусь. Она и так расстроена. 

Никто не поинтересовался причиной её состояния, поскольку все знали, что виной тому стала Нарцисса. После рождения сына у неё развилась послеродовая депрессия, которую только усиливало равнодушие Люциуса. Он словно забыл о существовании жены и оставил её на попечение слуг в удалённом поместье. 

Блэки не вмешивались в дела старшего поколения Малфоев и не высказывали мнения о заключении Нарциссы. Её поведение вызывало опасения, поскольку никто не мог предсказать её действий, если бы она оказалась на свободе. Её ненависть к родственникам была иррациональной и чрезмерной.

Друэлла, несмотря на своё решение разорвать отношения с младшей дочерью, не смогла полностью избавиться от чувства любви к ней. Нарцисса, обращаясь к ней через письма, просила о помощи, что глубоко ранило сердце матери, ведь она выносила и воспитывала этого ребёнка с большой любовью и вниманием. 

— Тогда иди скорее, — сказала Вальбурга Сигнусу. — Сначала позаботься о своей жене. 

— Благодарю, сестра, — он улыбнулся с явной усталостью, после чего, попрощавшись со всеми, покинул гостиную. Несмотря на его безупречную осанку, было очевидно, что он пребывал в плохом настроении. 

— Есть ли какие-то новости об Абраксасе? — спросила Вальбурга, сделав глоток горячего чая. — Он ещё жив? 

— Люциус перевёз его в родовое поместье и нанял зельеваров и целителей, которые пытаются найти решение проблемы, — ответил Орион. — Однако у него осталось слишком мало времени. Боюсь, что они не успеют.  

Андромеда задумчиво смотрела вдаль, её лицо омрачалось всё сильнее. Она больше не чувствовала привязанности к Абраксасу, но всё же испытывала сожаление при мысли о его ранней смерти. К тому же, оставалось неясным, сможет ли Люциус достойно принять на себя обязанности главы рода. 

Нарисованный Брутус Малфой вызывал у неё лишь сомнения. Едва ли он сможет правильно воспитать Драко, учитывая, что Люциус погружен в многочисленные проблемы и у него нет времени на общение с сыном. Нарциссу фактически отстранили от участия в делах семьи, и её вряд ли допустят к ним в ближайшие годы.

— Как вы считаете, на магического червя подействует «Напиток живой смерти», если модифицировать его для Абраксаса? — спросила Андромеда. 

— Мы не задумывались об этом, — нахмурившись, ответил Орион. Он внезапно осознал: разве смерть носителя не означает гибель паразита? Или это слишком простое решение?