Когда Брок появился на трансгрессионной площадке, рядом с ним мгновенно материализовался домовик, одетый в костюмчик с вышитым гербом Принцев. 

— Молодой хозяин вернулся! — сказал он, не скрывая восторга в голосе. 

— Дедушка уже дома? 

— Да, милорд в своей лаборатории, — подтвердил домовик и наябедничал: — Он часто пропускает трапезы, увлёкшись работой. 

— В следующий раз, если он будет игнорировать обед или отдых, просто скажите, что пожалуетесь мне, — предложил Брок, зная, что Октавиус очень трепетно относится к нему и прислушивается к его мнению. 

— Благодарю вас, молодой хозяин! — домовик от радости так энергично закивал головой, что его большие уши затрепетали, как у Дамбо, пытающегося взлететь. 

— Я пойду к родителям, не буду тревожить дедушку. 

Брок закурил и неторопливо направился по тропинке к дому, окна которого светились в темноте, как путеводный маяк для уставших путников. На душе у него потеплело при мысли, что вся семья ждёт его, несмотря на позднее время. Это было так приятно, словно он вернулся в детство, в те времена, когда его первые родители были живы и заботились о нём. 

— Ты дома, брат! — радостно произнесла Аурелия, легко соскользнув с колен отца, словно милая и шустрая гусеничка. 

Тобиас улыбнулся, не чувствуя ни капли обиды из-за того, что дочь «предала» его. Он был счастлив от тёплых и прочных отношений между своими детьми, несмотря на большую разницу в возрасте. Казалось, что теперь они связаны невидимыми нитями и нуждаются друг в друге, а родители отошли на задний план. 

— Пап, привет! — поздоровался Брок, подхватив на руки счастливую Аурелию, которая крепко обняла его за шею. — Где мама? 

— Она на кухне, — ответил Тобиас и пояснил: — Готовит блюда для жертвоприношений. 

— Я же говорил, что принесу всё необходимое, — проворчал Брок, досадуя на то, что Эйлин занимается тяжёлой работой в такое позднее время. 

— Ты же знаешь свою маму, — беспомощно развёл руками Тобиас. — Она не может сидеть без дела. 

— У нас есть помощники, но она всё равно сама готовит, — пожаловалась Аурелия и сообщила: — Но мы с ней поспали днём. 

— Опять сплетничаете про меня? — раздался весёлый голос Эйлин. Она обняла сына и погладила его по голове как маленького ребёнка, а потом спросила: — Почему ты не на балу? Разве ты не должен веселиться с друзьями? 

— Что ты называешь весельем? — поморщился Брок. — Скучные разговоры о политике, сплетни о неинтересных мне людях или попытки убежать от слишком энергичных дам? 

Аурелия тихо засмеялась, представив, как её измученный старший брат натянуто улыбается знакомым, мечтая лишь об одном — о тишине и покое. Он не был любителем шумных сборищ, но позиция будущего главы рода требовала от него активного участия в социальной жизни. Без этого было сложно поддерживать полезные контакты. 

— Дедушка тоже сбежал сразу после ужина, — продолжил Брок. 

— Наш милорд — профессиональный затворник, — пошутил Тобиас и уточнил: — Нам точно не нужно участвовать в вашем ритуале? 

— Нет, пап, не обижайтесь, но это дело только для нас двоих, — покачал головой Брок. — Я заберу малышку на пару часов, а потом верну обратно. 

— Мы будем ждать вас, — ответила Эйлин, выражая полное доверие к сыну. Она была уверена, что всё, что он делает, является правильным. 

Брок получил корзинку со свежеиспечёнными хлебом и пирогами и, прихватив сестрёнку, отправился в свой дом. Марк уже подготовил всё необходимое для проведения ритуала и ждал хозяев, устроившись в маленьком креслице на веранде. Садовые гномы, пикси и фамильяры расположились неподалёку, с любопытством посматривая на площадку, с которой убрали траву. 

— Ты боишься? — спросил Брок, оказавшись дома. 

— Нет, — улыбнулась Аурелия, но её глаза покраснели от сдерживаемых эмоций. — Я просто хочу увидеть родителей. 

— Я не уверен, что мы можем дозваться до твоей мамы. Возможно, она не услышит нас. Или её душа уже ушла на перерождение. 

— Это хорошо, — кивнула Аурелия. — Надеюсь, в следующей жизни она будет счастлива. 

Убедившись, что сестрёнка успокоилась, Брок вынес её на улицу и направился к площадке, где посадил её на тёплый плоский камень. Он достал из браслета несколько курильниц по одной на каждого человека, которого собирался почтить в эту ночь, и поставил в них палочки благовоний. 

Маленькие листочки с именами мгновенно превратились в пепел под жаркими языками пламени. Вверх взметнулись голубоватые искры, похожие на сказочных светлячков. Тонкие струйки дыма поднимались над горящими палочками, но над одной из них бесследно исчезал, словно его развеивал невидимый ветер. 

— Мама не придёт, — вздохнула Аурелия, поняв, кто не откликнулся на призыв. Она вдруг резко вскочила на ноги и закричала: — Пап, я здесь! Пап, это я, твоя малышка Дженни! 

— Парни… — прошептал Брок, увидев призрачные фигуры, появившиеся на площадке. 

Он потратил несколько лет на освоение правильного проведения ритуала почитания усопших, и теперь его отряд выглядел гораздо лучше, чем раньше. Все были одеты в новую форму, каждый имел при себе оружие и держался с уверенностью, как будто это было в реальной жизни. Их лица озаряли улыбки. 

Аурелия подбежала к отцу и, замерев перед ним, начала рассказывать о том, что с ней случилось за прошедшие годы. Её глаза наполнились слезами, и Джек, присев на корточки, попытался их вытереть, но его прозрачная рука лишь слегка касалась кожи дочери, оставляя прохладный, чуть мерцающий след. 

Брок не вмешивался в их разговор, а продолжил ритуал. Он бросал в костёр жертвоприношения для своих «волчат»: новую одежду, обувь, золотые монеты, крепкие спиртные напитки и свежеприготовленную еду. Все эти предметы мгновенно исчезали, как только касались пламени. 

«Живите достойно даже после смерти, — шептал он, пока в костре тихо потрескивали дрова. — Не опозорьте меня и не позорьтесь сами! Если я узнаю, что вы облажались, то, будете бегать от забора до заката. Поняли меня, сучьи дети? Даже не думайте, что я куплюсь на ваши щенячьи глазки». 

Бойцы, стоявшие рядом со своими курильницами, улыбались, слушая его. Они что-то говорили, но Брок ещё не достиг той степени мастерства, чтобы разобрать голоса призраков, поэтому читал слова по их губам. Он ворчал, скрывая за грубыми словами свою печаль по друзьям, которые в прежней жизни были для него семьёй. 

Раздался едва уловимый хлопок, и рядом с костром возник Баки, всё ещё облачённый в парадный костюм. Он распустил галстук-бабочку и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, с пристальным вниманием изучая призраков, а затем начал извлекать из браслета тяжёлые свёртки, на которых были написаны имена. 

Бойцы оживились, когда перед ними возникли новые дары, сгоревшие в пламени. Они радостно улыбались, обнаружив в посылках предметы, которые любили при жизни. Среди них были карты и настольные игры, книги и журналы, а также множество шоколада, семечек подсолнечника и засахаренных орехов. 

Брок заметил, что Аурелия побледнела, и поспешил подхватить её на руки. Джек отступил на шаг и грустно улыбнулся, осознавая, что их встреча с дочерью подошла к концу. Она была слишком юна, чтобы долго выдерживать общение с призраками, и могла получить магическое истощение. 

— Бро, не задерживайтесь здесь надолго, — сказал Брок, скрывая эмоции за бодрым тоном. — Вы должны уйти на перерождение. Что хорошего в том, чтобы болтаться в безвременье? 

— Наш черёд ещё не пришёл, — беззвучно ответил Джек. 

— Тогда скажи, что вам нужно? — деловито произнёс Брок. — Я устрою ещё один ритуал на Самайн. Но малышка не сможет присутствовать на нём. В эту ночь завеса между мирами слишком слаба. 

— Всё в порядке, — улыбнулся Джек. — Раз она с вами, я могу быть спокоен за её будущее. Вы присмотрите за ней лучше, чем я. 

Аурелия изо всех сил пыталась не закрывать глаз, но усталость оказалась сильнее, и она погрузилась в сон, протянув руку к своему отцу. Тот хотел коснуться её, но в последний момент отступил на несколько шагов и покачал головой, словно сдерживая себя. Его силуэт постепенно становился всё бледнее, и когда догорели благовонные палочки, вся группа растворилась в темноте. 

Брок присел на камень, бережно обнимая спящего ребёнка. Его глаза были красными от слёз, которые он изо всех сил старался удержать. Каждая встреча с покойными товарищами вызывала у него смешанные чувства: радость и боль. Это были те люди, с которыми он прошёл и огонь, и воду и делил последний паёк. В бою они прикрывали друг другу спины, а в моменты отдыха вместе мечтали о будущем.  

— Ты как? — тихо спросил Баки, наблюдая за тем, как Марк убирает курильницы и сгребает угольки в зачарованный мешок. 

— Бывало и лучше, — тяжело перевёл дух Брок и помотал головой, пытаясь прийти в себя. — Почему жизнь — такая дерьмовая штука? 

— Не нам жаловаться, — пожал плечами Баки и, сев на траву, закурил. Дым от его сигареты мгновенно рассеивался в воздухе, не тревожа Аурелию. — Мы уже помогли нашим «близнецам» из мира отморозка. 

— Они — другие люди, — вздохнул Брок.  

Солдат бесшумно спустился с ветки старой яблони и, устроившись на плече хозяина, принялся нежно перебирать его волосы, словно пытаясь утешить. Герцог, необычно молчаливый и не издавший ни звука во время ритуала, взобрался на камень и тихо сказал:

— Их души уже почти готовы к перерождению. Через несколько лет они отправятся к своим новым семьям.

— Будем надеяться, что им выпадет лучшая судьба, — горько усмехнулся Брок. 

Аурелия резко вздрогнула во сне и тихо произнесла: «Папа». Две слезинки скатились по её щекам, а губы скривились, будто она пыталась что-то ещё сказать. 

— Давай отнесём её домой, — предложил Баки. — Родители наверняка волнуются. 

— Пусть переночует у нас, — ответил Брок. — Я отправлю им патронуса. 

В «Яблоневом цвете» Аурелия имела свой собственный флигель, возведённый в то время, когда слизеринские гады отправились в путешествие по миру. Марк лично построил новый дом для маленькой хозяйки, чтобы ей было комфортно гостить у своих старших братьев. 

Башня с острым шпилем, сложенная из светлого камня, возвышалась над старыми яблонями. Вокруг неё круглый год цвели серебристые розы. На трёх этажах стояла мебель, которая будет расти вместе с хозяйкой. В шкафах висели наряды, купленные для неё Броком и Баки, а в сундуках лежали игрушки, привезённые из путешествий. 

Марк создал для маленькой хозяйки уютное местечко на подоконнике с подушками и меховым пледом, в который так приятно завернуться в дождливые дни. Аурелия обожала сидеть там и наблюдать за садовыми гномами, которые деловито собирали фрукты и ягоды, и за пикси, порхающими в воздухе.

Брок поднялся по лестнице и осторожно уложил сестрёнку в постель под полупрозрачным балдахином, на котором были вытканы солнце, луна и звёзды. Узоры мягко светились в темноте, заменяя ночник. Баки не вошёл в комнату, а остался стоять на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку. 

Никто из них не обмолвился ни словом, но в этой тишине не было напряжения. Наоборот, после всплеска сильных эмоций все почувствовали облегчение и достигли состояния покоя. Лёгкий ветерок шевелил невесомые тюлевые занавески, распространяя по комнате аромат роз и спелых яблок. 

— Я присмотрю за маленькой хозяйкой, — прошептал Марк, появившись в помещении. 

 — Спасибо, — Брок поблагодарил его и поднялся с края кровати, на котором ненадолго присел, чтобы проверить состояние сестры и убедиться, что с ней всё в порядке. 

Выйдя в коридор, он отправил сообщение родителям и, не спеша, спустился на первый этаж, где устроился на небольшой веранде в кресле-качалке. Вскоре к нему присоединился Баки, принеся из кладовой несколько бутылок вина. В эту ночь никто из них не испытывал желания спать. 

— Как ты думаешь, этот мир реален? — задумчиво глядя на луну, спросил Брок. 

— Что это ты вдруг ударился в такие дебри? — поинтересовался Баки.

— Ты знаешь, я ведь никогда по-настоящему не верил в то, что у человека есть душа. Считал это выдумкой трусов, которые придумывают красивые сказки, чтобы заглушить свой страх перед смертью. Но как тогда объяснить наше попадание? 

— На всё воля магии, — пожал плечами Баки и сделал глоток вина прямо из бутылки. 

— Какие только персонажи нам не встречались: боги, супергерои, суперзлодеи, волшебники, инопланетяне... — усмехнулся Брок. — Но почему именно мы получили второй шанс? Кто-то замолвил за нас слово перед высшими силами?