Как только экзамены завершились, Рабастан отправился в больницу, получив разрешение у декана. Если бы не строгий запрет отца, он бы сделал это сразу, не задумываясь о дипломе и прочих формальностях. Однако Фалько был непреклонен, и его поддержала Эмилия. Успешное окончание школы и поступление в университет младшего сына были для них очень важны.

— Мам, ты не спишь? — тихо спросил Рабастан, войдя в просторную палату. 

Свет от прикроватной лампы падал на женщину, которая лежала на высокой подушке. Её руки, покоящиеся поверх одеяла, казались иссохшими, как будто за несколько дней они потеряли свою естественную влагу и стали похожи на птичьи лапки. Лицо её было болезненно бледным, на губах запеклась кровь, а под глазами залегли глубокие тени. 

— Милый, ты пришёл, — с трудом улыбнулась Эмилия, услышав голос сына. — Как прошли экзамены? 

— Всё в порядке, — постарался беспечно ответить Рабастан, однако его голос дрогнул от волнения. Он приблизился к кровати и, опустившись на колени, уткнулся лицом в руку матери, с трудом сдерживая слёзы. 

— Ну что ты, малыш, всё хорошо, — прошептала Эмилия. — Скоро я вернусь домой, и мы устроим праздник в честь окончания школы. 

— Мне ничего не нужно, — пробормотал Рабастан. — Главное, чтобы ты выздоровела. 

— Так и будет, — улыбнулась Эмилия и облизнула пересохшие губы. Однако она не попросила воды, потому что её тошнило от всего, что попадало в желудок.  

Из коридора послышались шаги, и в палату вошёл Фалько. Рабастан вскочил на ноги и поклонился, приветствуя его, а потом торопливо спросил: 

— Отец, что говорят целители? Нужны какие-то зелья? 

— Нет, только помощь ритуалиста, который знает, как бороться с этим проклятием, — ответил тот и, поцеловав жену в висок, добавил: — К счастью, нам повезло, Орион Блэк готов взяться за это дело. Сигнус Блэк будет ему ассистировать. 

— Когда? — бросив тревожный взгляд на мать, спросил Рабастан. 

— Прямо сегодня, — улыбнулся Фалько, усаживаясь на край кровати. — Милая, осталось потерпеть совсем немного. Мы начнём ровно в полночь. 

— Какая чудесная новость, — с трудом произнесла Эмилия и закрыла глаза. У неё не осталось сил, чтобы разговаривать. 

Рабастан сидел на неудобном стуле, молча глядя на свою мать. Ему было больно видеть кровоподтёки на её нежной коже, образовавшиеся из-за лопнувших капилляров, и то, как бьётся жилка на её виске. Он не двигался и, казалось, вскоре уснул, но как только дверь открылась, его взгляд сразу же обратился к вошедшему человеку. 

Медсестра принесла зелья, но ей не удалось напоить ими пациентку. Ту рвало от одного запаха лекарственной трав, хотя у неё был пустой желудок. Содрогаясь в сухих спазмах, Эмилия свернулась калачиком на кровати и, если бы муж не держал её, наверное, упала бы на пол. 

Рабастан наблюдал за этим, побледнев, как полотно. Он крепко сжимал кулаки, понимая, что ничего не может сделать, чтобы помочь дорогому человеку. Ему оставалось лишь смотреть и молиться высшим силам, чтобы мать дожила до снятия проклятия, ведь она была очень слаба. 

Время текло так медленно, что, казалось, стрелки часов остановились. Но наконец-то, к огромному облегчению Лестрейнджей, послышался стук в дверь, и в палату вошли двое мужчин в тёмных мантиях. Они поздоровались и сразу же приступили к делу, переместив кровать с лежащей в забытьи Эмилией в центр помещения. 

— Разве для ритуала не нужен алтарный зал? — с тревогой спросил Рабастан. Он стоял в углу, внимательно смотря, как Сигнус Блэк рисует на полу сложную многолучевую звезду, расписанную рунами. 

— Нет, не в этом случае, — ответил Орион, сосредоточенно расставляющий по помещению свечи. 

— Что требуется от нас? — спросил Фалько. 

— Не вмешиваться, — строго сказал Орион. — Что бы вы ни увидели и ни услышали, оставайтесь на своих местах. Если не уверены, что сможете сохранять спокойствие, то лучше пригласите кого-то с крепкими нервами. 

— Нет, я не уйду! — сразу же заявил Рабастан, а Фалько твёрдо добавил:

— Мы справимся. 

— Готово, — объявил Сигнус и взглянул на часы, которые показывали без пяти минут полночь. — Лорд Лестрейндж, встаньте в изголовье кровати и положите руки на плечи супруги. Мистер Лестрейндж, вы встаньте справа и возьмите вашу матушку за руку. Держите крепко и не отпускайте, что бы ни случилось. 

Орион, вооружившись волшебной палочкой, приступил к созданию защитного барьера вокруг помещения. В воздухе замелькали разноцветные лучи, сплетаясь в сеть, которая, словно паутина, окутала стены, пол и потолок, надежно изолируя от посторонних шумов. Теперь никто не мог войти в палату и помешать ритуалу. 

Следующие два часа стали самым тяжёлым испытанием в жизни Рабастана. Он взмок от пота, удерживая мать, которая металась по кровати и кричала от невыносимой боли. На её лице было написано страдание, а голос охрип к тому моменту, когда из её пор начала сочиться тёмная жидкость. 

Фалько не отрывал взгляда от своей жены, делясь с ней магией и силой. Его тело словно окаменело. Он не двинулся с места и к концу ритуала с трудом стоял на ногах. От истощения у него кружилась голова, а в глазах потемнело. Но это было сущим пустяком по сравнению с мучениями Эмилии. 

Когда Орион наконец замолчал и опустил волшебную палочку, Фалько с трудом сделал пару шагов и, упав на колени, поцеловал руку жены, не обращая внимания на отвратительно пахнущую плёнку, которая покрывала её кожу. Он никогда бы не побрезговал любимым человеком.   

— Милая, как ты? — спросил он хрипло, пытаясь стереть пот с лица рукавом рубашки. 

— Она пока без сознания, — сказал Орион, отменяя защитные чары. — Вызовите медсестру, надо привести в порядок миледи. Когда она придёт в себя, можете дать ей укрепляющее зелье, а затем как можно скорее доставьте её к своему алтарю. С остальным справится магия.   

— Благодарю вас, господа, — поднявшись с колен, поклонился Фалько, и Рабастан последовал его примеру. — Лестрейнджи перед вами в неоплатном долгу. 

— Оставьте это, — отмахнулся Орион. — Мы с вами не чужие люди. 

Когда дверь открылась, в палату поспешно вошли Родольфус и Беллатрикс. Они только что вернулись из-за границы, где провели переговоры с деловыми партнёрами. Фалько, временно передав управлением бизнесом старшему сыну, решил посвятить всё своё время жене. Он не хотел оставлять её в такой сложной ситуации. 

Поприветствовав всех, Родольфус приблизился к кровати и с болью взглянул на мать. Его глаза покраснели, а голос звучал хрипло, когда он спросил:

— Вам удалось? Я надеюсь… 

— Всё в порядке, — ответил Орион. — Ваша матушка очень стойко держалась. Теперь вам надо позаботиться о её выздоровлении. 

— Что это было за проклятие? — спросила Беллатрикс.

— Поговорим об этом позже, — покачал головой Сигнус, указав взглядом на медсестру, которая устанавливала ширму, чтобы закрыть пациентку от посторонних взглядов. 

— Тогда мы вас покинем, — произнёс Орион. — Давайте встретимся, когда леди Эмилия почувствует себя лучше. Нам есть что обсудить. 

Блэки, попрощавшись, покинули палату, чтобы не мешать семье проводить время вместе. Они молча дошли до камина в транспортной комнате больницы и переместились в поместье. Несмотря на позднее время, их ждала Вальбурга, одетая, как всегда, элегантно, с безупречной причёской и в идеальном образе. 

— Как всё прошло? — спросила она, окинув мужа и брата внимательным взглядом и отметив их уставший вид. 

— Было сложно, но мы справились. Похвалите нас, миледи, — с улыбкой ответил Орион.

Сигнус неловко отвёл взгляд. Он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что эта пара так открыто проявляла свои чувства, когда рядом не было чужих людей. Даже спустя годы они не утратили своей романтики и часто тепло подшучивали друг над другом, как это было в молодости. 

Никто из посторонних не мог бы подумать, что величественный и строгий Орион и надменная холодная Вальбурга наедине и в кругу близких могут быть такими беззаботными и легкомысленными. Они до сих пор хранили нежную влюблённость, которая зародилась между ними ещё в детстве. 

Сигнус с некоторой завистью наблюдал за ними, ведь его отношения с Друэллой были не такими тёплыми. Они уважали друг друга и даже научились любить, но всё же не были настолько родными, как хотелось бы. И только недавние события, которые привели к расколу в семье, окончательно сблизили их. 

— Вы голодны? — спросила Вальбурга. — Приказать эльфам подать зелья? 

— Зелья не нужны, а вот от хорошего куска мяса я бы не отказался, — ответил Сигнус. — Я приведу себя в порядок и буду в столовой через полчаса. 

В главном поместье Блэков у него были свои комнаты, как и у остальных членов его семьи. Они часто бывали в «Тёмных дубах» и проводили здесь по несколько дней во время праздников или общих собраний рода. Однако теперь покои Андромеды находились не на гостевом этаже, а в хозяйском крыле центрального особняка. 

Вспомнив об этом, Сигнус вздохнул. Ему до сих пор было больно осознавать, что из-за Нарциссы их средняя дочь оказалась частью другой ветви рода. Хотя ей удалось каким-то чудом сохранить связь с отцом, матерью и Беллатрикс, по законам магии её настоящими родителями стали другие люди.

Безусловно, для Андромеды этот переход имел свои преимущества. Она стала богаче и получила ещё один дворянский титул как старшая, хотя и не наследная дочь Ориона и Вальбурги. Однако Сигнусу и Друэлле было нелегко принять тот факт, что их семья уменьшилась на одного человека.

Впрочем, теперь уже поздно было сожалеть о случившемся. Магия ясно дала понять, что они, как родители, допустили ошибку. Слишком много внимания и заботы было уделено Нарциссе, в ущерб старшим дочерям. За это их наказали, хотя и не так строго, как они опасались, но всё равно чувствительно. 

Осознавая, что они с Друэллой стали гораздо слабее в магическом плане, Сигнус с сожалением вздохнул. Однако у него не было времени на переживания, ведь ему нужно было срочно переодеться и привести себя в порядок. Кроме того, он был очень голоден и мечтал о вкусном стейке и бокале вина. 

Вальбурга и Орион, сидя в креслах, вели тихую беседу, когда в столовую вошёл Сигнус. Слуги немедленно приступили к сервировке то ли позднего ужина, то ли раннего завтрака. Они бесшумно двигались по комнате, расставляя блюда и обслуживая хозяев, которые с аппетитом принялись за еду. 

— Значит, Гриндевальд решил устранить Эмилию? — спросила Вальбурга, когда они остались в столовой втроём. — Но зачем ему это нужно? 

— Я думаю, что она не давала Фалько сблизиться с ним, — предположил Орион. — Если бы не её сопротивление, он бы сразу же начал сотрудничать с Гриндевальдом и предоставил ему доступ к части своих активов. 

— Барон Эскью активно вливается в британское аристократическое общество, — продолжил Сигнус. — Насколько мне известно, некоторые из наших общих знакомых с его подачи начали вкладывать средства в американские предприятия и африканские алмазные шахты. Фалько тоже проявил интерес к этому бизнесу, но Эмилия остановила его, предложив сначала тщательно оценить риски. 

— Всё дело в деньгах, — Вальбурга презрительно прищурилась. — Люди готовы на всё, лишь бы стать богаче. Гриндевальд обнаружил их уязвимое место. Действительно, зачем завоёвывать кого-то, если можно получить преданность, привлекая обещанием прибыли?

— И если бизнес вдруг потерпит крах, то он не будет нести за это ответственности, — с усмешкой заметил Орион. — Взрослые люди сами принимают решения, а он лишь даёт им ненавязчивые советы. Кого в этом винить, кроме себя? 

— Мы пока не будем вмешиваться в это дело. Блэкам выгодно падение конкурентов, — сказал Сигнус. 

— А что, если Гриндевальд станет самым влиятельным бизнесменом в Британии? — спросила Вальбурга. Она, безусловно, доверяла видению своих мужа и брата, но не могла не беспокоиться о будущем. 

— У нас есть план, и мы следуем ему, — ответил Орион с успокаивающей улыбкой. — У нас также есть надёжные партнёры, которые знают о настоящих мотивах барона Эскью и готовы сделать всё возможное, чтобы помешать ему достичь вершины. 

— За князем Долоховым стоит мощная сила, — добавил Сигнус. — Откровенно говоря, я не ожидал, что он окажется настолько влиятельным. Раньше я думал, что он просто богатый аристократ, но теперь понимаю, что всё гораздо сложнее. 

— Нам повезло, что такой человек на нашей стороне, — согласилась Вальбурга. — Но что вы планируете делать с Лестрейнджами? Они находятся под угрозой, ведь если с Эмилией случится непоправимое, их семья станет слабее. Фалько очень привязан к жене, а сыновья понесут огромную потерю в случае утраты матери.

— Мы обсудим с ним всё откровенно, — ответил Орион. — Раньше он не был готов к такому разговору и не полностью доверял нам, но теперь ситуация изменилась.