Два блондина-2 (57 глава)
Люциус не рискнул использовать трансгрессию с ребёнком на руках. Его магия всё ещё была нестабильна, и её мощь бушевала внутри него. Это могло бы навредить его драгоценной дочери или увести их с верного пути, в результате чего они оказались бы в любом месте страны или даже мира.
Стелла безмятежно спала в своём шёлковом одеяле, её длинные ресницы слегка подрагивали, а во рту была крепко зажата соска. Люциус нежно поцеловал её в лоб и, кивнув встревоженной Марии, вышел из комнаты. У него не было времени объяснять ей что-либо. Разговоры можно было отложить на потом.
Слуги и охранники с почтением открывали двери перед своим хозяином, который спешил по коридорам, впервые не радуясь размерам огромного особняка. Спускаясь по лестнице, он старался контролировать свою силу, но, оказавшись в саду, немного расслабился. Под его ногами трава превращалась в пепел, оставляя за ним чёрную дорожку.
К счастью, путь до будущего храма был недолгим, и вскоре Люциус уже стоял перед невзрачным на первый взгляд строением из серого камня. Он приложил ладонь к двери, и створки с лёгким шорохом распахнулись, впуская его в просторный зал, посреди которого стоял длинный стол для подношений.
Помещение оказалось гораздо больше, чем можно было предположить по внешнему виду здания. Освещение было выключено, но зрение суперсолдата позволяло ему легко ориентироваться в полумраке, который рассеивал лишь лунный свет, проникающий сквозь высокие арочные окна.
Отделка ещё не была завершена. Фреска на потолке была выполнена только наполовину, а барельефы на стенах ещё не обрели окончательных форм. Однако статуя, изображающая Локи, уже стояла на небольшом возвышении, куда можно было подняться по каменной лестнице.
Черты лица древнего бога были переданы с пугающей точностью, а его поза излучала величие. Казалось, что статуя вот-вот оживёт и поднимется со своего трона, чтобы вершить справедливый суд и карать преступников. Или же она отправится на проделки, ведь Трикстер никогда не мог жить в спокойствии и мире.
Люциус вложил в это творение много сил, хотя был ограничен во времени. Каждая деталь в этом храме, начиная с окон, украшенных витражами с изображениями Локи в разных ситуациях, и заканчивая покрывалом с изысканной вышивкой, была создана его руками и хранила частичку его магии.
Повзрослев, Стелла будет отвечать за сохранность убранства, но сейчас она была слишком мала, чтобы выполнять свои обязанности жрицы. Поэтому её отец взял на себя все хлопоты. Он увеличил здание, используя чары расширенного пространства, и добыл драгоценные камни и металлы.
Для «вечной» трансфигурации требовались определённые материалы, такие как золото и изумруды, которым Локи отдавал особое предпочтение. Из этих материалов можно было создавать разнообразные формы, но, к сожалению, даже волшебство не могло превратить обычные камни в драгоценности.
К счастью, у Люциуса были резервы и средства, предоставленные Пирсом, который, как и он, был заинтересован в сотрудничестве с Локи. В обмен на свои услуги тот щедро одаривал своих союзников не деньгами, а здоровьем и долголетием, что было особенно важно для богатых людей.
Пирс был очень благодарен за возможность провести ещё несколько десятилетий в качестве счастливого пенсионера. Он решил в ближайшее время полностью передать власть в Гидре Люциусу и затем уйти на покой, лишь изредка оказывая своему преемнику помощь советами и связями.
К сожалению, у него не было возможности стать суперсолдатом и улучшить своё тело до их уровня. Волшебная сыворотка подходила не всем, а лишь немногим, в чьих жилах течёт кровь асов. Поэтому он не стал рисковать жизнью, надеясь превратиться во всемогущего мутанта, а довольствовался эликсирами, которые подарил ему Локи.
Люциуса вполне устраивало сложившееся положение вещей. Если раньше он планировал тихо избавиться от Пирса, как только укрепит свои позиции, то теперь оценил помощь этого опытного и проницательного человека. Кроме того, они стали почти родственниками, и Маша вряд ли одобрила бы убийство своего отца.
Люциус с нежностью посмотрел на Стеллу, надеясь, что и у них с дочерью сложатся хорошие отношения, в отличие от тех, что были с Драко. При мысли о нём он невольно нахмурился. Результат его неправильного воспитания — их взаимная отстранённость, и в этом была только его вина.
Он вспоминал о долгих днях и ночах, проведённых в Азкабане, когда надеялся увидеть своего сына хотя бы перед смертью. Люциус хотел попрощаться с ним, дать ему какие-то советы и попросить прощения за причинённое зло, но у него не было такой возможности, и это до сих пор причиняло ему боль.
— Ты в порядке? — тихо спросил Антон, увидев бледного и расстроенного друга, который вошёл в ритуальный зал, бережно обнимая дочь.
— Да, — спокойно ответил тот. — Не волнуйся.
Стелла проснулась от их голосов и, сонно моргнув, взмахнула руками. Локи приблизился к ней и почти нежно улыбнулся. Он явно был в восторге от своей будущей жрицы, которая должна стать его проводником магии. Внезапно, словно обращаясь в пустоту, он произнёс:
— Твой сын жив, здоров и счастлив.
— Что? — удивлённо взглянул на него Люциус и, осёкшись, извинился: — Простите меня за грубость, ваше высочество.
— Оставь это, — отмахнулся Локи и, не дав ему прийти в себя, велел: — Положи ребёнка на алтарь.
Люциус быстро выполнил приказ и, отступив в сторону, с тревогой стал наблюдать за Стеллой, которая молча вглядывалась в потолок, по которому пробегали разноцветные всполохи, создавая причудливые узоры. Она улыбалась и размахивала своими полными руками, словно пытаясь поймать эти огоньки.
Локи приблизился к ней, осторожно взял её за запястье и закрыл глаза. Его кожа быстро приобрела тёмно-синий оттенок, по ней зазмеились чёрные линии, а в воздухе разлился сильный аромат тающего снега и раскалённого металла. Создавалось впечатление, что он впал в транс, как и ребёнок, который не отрывал от него взгляда.
Яркая вспышка на мгновение ослепила Люциуса и Антона, заставив их зажмуриться. Но они не отступили ни на шаг со своих мест. Когда их глаза привыкли к свету, они увидели, что Локи и Стелла окружены серебристым сиянием, в котором вспыхивают крошечные молнии. Это зрелище было одновременно пугающим и прекрасным.
Воздух в зале, казалось, стал гуще, его было трудно вдохнуть. На полу и стенах появились ледяные узоры, а пламя свечей потемнело. От алтарного камня исходило гудение, напоминающее звук работающего двигателя. Камни под ногами слегка вибрировали и светились.
Локи вытащил кинжал из ножен на поясе и сделал небольшой надрез на пальце Стеллы. Он наклонился и, слизнув капельку крови с ранки, произнёс глухим от волнения голосом: «Я принимаю тебя, моя первая жрица Мидгарда. Пусть наш союз будет вечным и нерушимым».
***
Абраксас вернулся в свой столичный особняк, а Стив решил остаться в Хогвартсе, чтобы проверить состояние замка. Теперь он мог увидеть любую аудиторию, кладовую или общежитие, просто пожелав этого. Это было захватывающее ощущение, как будто его сознание оказалось в реалистичной виртуальной игре.
Как выяснилось, директор этой школы обладал не меньшими полномочиями, чем глава рода в своём магическом поместье. На его землях не было ничего, что могло бы скрыться от его взора, и каждое живое существо, будь то олень в лесу или травинка на лужайке, подчинялось его воле.
Стив с волнением вздохнул, осознав, что не только Хогвартс проявлял интерес к своим временным хранителям, но и они сами не могли отказаться от этих захватывающих ощущений. В их руках была власть, ограниченная лишь правилами школы, установленными четырьмя основателями.
Люди были уязвимы перед своими желаниями. Не многие обладали достаточно сильными моральными устоями, чтобы противостоять искушениям. Именно поэтому Годрик, Ровена, Хельга и Салазар заложили в основу системы не только щедрые поощрения, но и строгие наказания за непростительные проступки.
Эти люди были поистине могущественными и искусными волшебниками. Их уровень мастерства был настолько высок, что сложно представить. Мало кто из современных магов мог бы достичь таких же высот. И ещё более невероятным было то, что кто-то создал подобный союз, пожертвовав свои души замку.
После своей смерти каждый директор присоединялся к основателям и становился вечным стражем Хогвартса. Их дух наполнял школу магической силой, которая не позволяла разрушаться постройкам даже через тысячи лет, а людям — чувствовать себя в безопасности, пока они находились в стенах замка.
Только предательство директора могло привести к падению Хогвартса. Если он не заключил полного договора и не принёс свою душу в жертву, то мог позволить врагам проникнуть в школу и допустить убийство учеников и преподавателей. Такие люди вызывают презрение и ненависть.
Стив очнулся после нескольких часов, проведённых в воспоминаниях замка. Он был переполнен информацией, а перед его глазами всё ещё мелькали сцены пожаров и битв, происходивших на территории Хогвартса с согласия директоров-отступников, которые уступали недоброжелателям под давлением обстоятельств или из корысти.
— Дежурный эльф, — позвал Стив хриплым голосом, пытаясь справиться с болью в затекших мышцах.
— Что угодно господину директору? — почтительно поклонившись, спросил молоденький домовик.
— Принеси мне, пожалуйста, сладкий чай и восстанавливающий эликсир.
Через минуту перед Стивом появился поднос с чайником, из носика которого поднимался ароматный пар, полупрозрачная фарфоровая чашка, расписанная голубыми цветами, изящная серебряная ложечка с гербом Хогвартса на ручке, розетка с мёдом, сахарница и фиал из тёмного стекла.
Сначала он выпил зелье, поморщившись от его горького вкуса, а затем приступил к чаю. Только после второй кружки ему стало лучше: дрожь в мышцах утихла, в голове прояснилось, сердце перестало колотиться, словно пытаясь выскочить из груди, а перед глазами перестали мелькать чёрные искры.
Домовик, с тревогой наблюдавший за ним, тихо спросил:
— Господин директор голоден? Принести еду?
— Сколько времени я провёл в кабинете? — спросил Стив, взглянув в окно, за которым царила темнота.
— Господин директор был здесь почти сутки, — взволнованно ответил домовик. — уже настало время ужина.
— Я поем в общем зале, — решил Стив, взглянув на часы.
Он встал с кресла и, убедившись, что его силы вернулись в норму, направился к выходу. К счастью, одежда, сшитая для благородного Малфоя, была не только красивой, но и зачарована на совесть. Дорогая ткань не мялась и почти не рвалась, а магия поддерживала её чистоту и безупречный вид.
Стив неторопливо шёл по коридорам, кивая в ответ на почтительные поклоны обитателей портретов. Он словно по-новому увидел этот старинный замок, стены которого как будто были сотканы из магических нитей. Это было настолько прекрасно, что на глазах у него невольно выступили слёзы.
В холле его уже ждали все призраки Хогвартса. Хранители четырёх факультетов, которые парили над каменным полом в первом ряду, выглядели взволнованными. Даже Серая Дама, обычно отстранённая и пугливая, смотрела на нового директора с восторгом и почтением, как на своего кумира.
— Приветствуем милорда! — с торжественностью произнёс Кровавый Барон, опустившись в воздухе на одно колено. Остальные призраки последовали его примеру.
— Благодарю вас, — с улыбкой ответил Стив. Теперь он был в курсе истории каждого из них, знал об их заслугах и тяжёлой работе, которую они выполняли на протяжении сотен лет, защищая Хогвартс. — Вы хорошо потрудились ради процветания школы.
— Это наш долг, — скромно ответил Кровавый Барон.
Стив проходил мимо них, с удовлетворением замечая, что их полупрозрачные тела стали более плотными и яркими. Теперь, когда он полностью контролировал замок, эти верные хранители, как и домовые эльфы, получали больше магии от Хогвартса и, как следствие, стали значительно сильнее.
Когда он вошёл в Большой зал, преподаватели поднялись со своих мест, приветствуя его, а ученики последовали их примеру. Стив помахал рукой в ответ, но все продолжали стоять, ожидая, пока новый директор займёт своё место в кресле, расположенном в центре главного стола.
— Поздравляю вас, милорд, — произнёс Нотт, вероятно, уже узнав об изменении статуса от деканов.
— Благодарю вас, господин заместитель директора, — вежливо ответил Стив. Его голос не был громким, но, казалось, эту фразу услышали все в зале.
Заметив, что дети с удивлением вглядываются в лица преподавателей, Нотт с торжественной интонацией объявил:
— Его светлость — новый директор школы, принятый и одобренный Хогвартсом!
Первыми, мгновенно оценив важную информацию, начали аплодировать слизеринцы. Их примеру последовали ученики с других факультетов. Стив, слегка смутившись, откашлялся и произнёс:
— Благодарю вас за тёплый приём. Я постараюсь оправдать ваши ожидания и хорошо выполнять свои обязанности.
два блондина
Но суть в том, что Стив получил все полномочия,но теперь может спокойно покидать замок, а вместо него к замку привязан осколок души из крестража.