По условиям контракта Лили имела право видеть сына в определённые дни. Она написала письмо Джеймсу, взяла выходные и стала с нетерпением ждать, когда Гарри прибудет домой. От волнения ей не сиделось на месте и, чтобы хоть немного успокоиться, она убрала дом, привела в порядок теплицу, а затем испекла пирог с персиками.

Однако время шло и шло, а домовик всё не появлялся. И только к полудню в гостиной раздался тихий хлопок, заставивший Лили нервно вздрогнуть. Она быстро спустилась вниз по лестнице и бросилась к Добби, который осторожно придерживал колыбельку, слегка покачивающуюся в воздухе.

Гарри мирно спал, укрытый шёлковым одеялом с вышитым на уголке гербом Поттеров. На нём был надет белый вязаный костюмчик и чепчик, украшенный тёмно-синей лентой. Однако, несмотря на привлекательный наряд, его лицо выглядело измождённым, а кожа — бледной. Сквозь неё проступали едва заметные голубоватые вены.

— Что случилось? — с волнением спросила Лили, взяв сына на руки. — Гарри заболел?

— Никак нет, маленький хозяин здоров! — быстро ответил домовик.

— Он хорошо ест?

— Да, у маленького хозяина отличный аппетит!

Лили прищурилась, словно пытаясь разгадать загадку в словах домовика и понять, откуда взялось ощущение недосказанности. Но в этот миг её сын открыл глаза и улыбнулся. Все вопросы, которые крутились в её голове, мгновенно улетучились. Она так сильно соскучилась по нему и мечтала насладиться каждым мгновением, проведённым вместе.

Гарри, казалось, был очень рад видеть свою маму. Он буквально не хотел отпускать её ни на минуту, крепко обнимая. Лили была счастлива видеть такое проявление любви и не спешила спускать сына с рук. К счастью, у неё не было никаких важных занятий, а все домашние дела были уже сделаны с утра.

Они провели весь день вместе, даже спали в одной кровати, и Лили слышала спокойное дыхание своего ребёнка. К следующему утру она немного успокоилась, убедившись, что домовик не обманул её. Гарри действительно хорошо ел молочную смесь, счастливо улыбался и с удовольствием играл с игрушками, лёжа на одеяле с ярким рисунком.

Однако, как это часто бывает, хорошее рано или поздно заканчивается. Пришло время расставания. Лили, одевая сына в тёплый костюмчик, не могла сдержать слёз. Ей было невыносимо отдавать его Поттерам, но, к сожалению, магический контракт нельзя было нарушить. Иначе она могла бы потерять даже эту возможность видеть Гарри.

— Присматривай за ним, — попросила она домовика, но тот, печально всхлипнув, пропищал:

— Добби не может! Есть няня, которую назначили старшие хозяева. Она не подпускает эльфов к маленькому хозяину!

Лили недовольно поджала губы, осознавая, что её мнение в этом вопросе не имеет никакого значения. Поттеры были свободны воспитывать своего наследника так, как считали нужным. Даже если бы они решили увезти его за границу, она не могла бы возражать, пока соблюдались условия контракта.

Когда Добби и Гарри исчезли из дома, Лили с тяжёлым сердцем опустилась на диван. Она провела рукой по обивке, которая, казалось, ещё хранила тепло её ребёнка. На душе у неё было неспокойно, словно в предчувствии беды. Она не могла ничего изменить, только молилась, чтобы всё закончилось хорошо.

Лили, охваченная тревогой, бродила по дому, пока её взгляд не остановился на записной книжке со вложенными между страниц визитными карточками. В последнее время она познакомилась со многими людьми, которые жили в двух мирах, не ограничиваясь только магическими территориями, и имели стационарные домашние телефоны.

Она быстро отыскала нужную визитку и набрала номер. В трубке раздались длинные гудки, и вскоре приятный женский голос произнёс:

— Вы позвонили в дом мистера Поттера. Слушаю вас.

— Здравствуйте, меня зовут Лили Эванс, — представилась Лили. — Могу я поговорить с Гарри, то есть с мистером Генри Поттером?

— Подождите немного, пожалуйста, мисс Эванс. Я узнаю, на месте ли хозяин.

Ожидание казалось бесконечным, хотя прошло всего около пары минут, когда послышался знакомый мужской голос:

— Малышка Лилз, это правда ты?

— Ох, Гарри… — Лили от волнения чуть не закашлялась, но быстро справилась с нахлынувшими эмоциями. — Привет! Я не отвлекаю тебя от важных дел?

— Нет, сегодня у меня выходной. Даже авроры и бизнесмены имеют право на отдых, — ответил Генри, и в его голосе звучала улыбка, словно он был искренне рад слышать свою давнюю подругу.

— Мы можем встретиться? Мне неловко тревожить тебя, но я не знаю, к кому обратиться со своими вопросами.

— Для тебя я найду время, — заверил Генри и предложил: — Хочешь прогуляться или посидим в уютном кафе?

— Лучше прогулка. Я слишком взволнована, чтобы оставаться на одном месте, — ответила Лили. — Только не в Лондоне, пожалуйста. Не хочу встретить знакомых.

Они договорились встретиться через час у центрального фонтана в магическом квартале небольшого ирландского города и закончили разговор. Генри неторопливо привёл себя в порядок, размышляя о том, что могло понадобиться от него старой подруге. На ум приходили только проблемы с Джеймсом, о которых недавно рассказывал отец.

К назначенному часу Лили переместилась на трансгрессионную площадку рядом с торговой площадью и огляделась по сторонам. Наступило обеденное время, поэтому людей на улице было немного. Покупатели стояли только рядом с продуктовой лавкой и пекарней, откуда доносился аппетитный запах свежевыпеченного хлеба.

Вокруг незамерзающего зачарованного фонтана играли дети. Они весело смеялись, бегая друг за другом, и Лили с улыбкой наблюдала за ними, представляя Гарри в их компании. Она так погрузилась в свои мечты, что вздрогнула от неожиданности, когда кто-то коснулся её плеча.

— Привет, — поздоровался Генри. — Я напугал тебя?

— Нет, я просто задумалась, — с улыбкой ответила Лили. — Ты прекрасно выглядишь.

— Я же красавчик и завидный жених! — рассмеялся Генри и, окинув её взглядом, добавил серьёзно: — А вот о тебе такого не скажешь. У тебя всё в порядке?

— Давай прогуляемся, — предложила Лили, заметив, что на них обращают внимание посторонние люди.

Они неторопливо пересекли площадь и пошли по аллее парка, любуясь листвой на деревьях и цветами, растущими на клумбах. Несмотря на холодную погоду, климатические чары поддерживали комфортную для растений температуру и защищали их от дождя и снега. За пределами парка царила зима, а в этом уголке поселилась весна.

— Как ты поживаешь? — спросил Генри, когда они отдалились от немногочисленных людей, гуляющих по дорожкам.

— Не сказать, что плохо, но меня кое-что тревожит, — ответила Лили. — Ты знаешь, что происходит в семье Джеймса?

— Ты говоришь о том, что дядя Флимонт не принимал вашего сына?

— Да, Гарри жил со мной, пока у него не случился первый стихийный выброс, — кивнула Лили. — Точнее, они забрали его позже этого случая, потому что миссис Поттер была слишком слаба, чтобы присматривать за ребёнком. Сейчас её состояние улучшилось.

— Можно подумать, что тётя Юфимия сама кормит внука и меняет ему подгузники, — с иронией произнёс Генри. — В богатых семьях старшие родственники редко видят младших хотя бы раз в день, а обычно это случается пару раз в месяц, и то ненадолго. В остальное время детьми занимаются няни и гувернантки. До трёх лет малышей выпускают из их комнат только на короткие прогулки в пределах поместья. Даже целители приходят к ним на дом, чтобы исключить возможность сглаза или проклятия.

— Всё так сложно, — нахмурилась Лили, вспомнив о том, как катала сына в коляске, показывая ему окрестности. После небольшой паузы она продолжила: — Неделю назад Гарри забрали, и лишь вчера я снова его увидела. Мне показалось, что он… стал слабее. Домовик заверил меня, что ребёнок не болел и не терял аппетита, но я уловила в его словах какой-то намёк на недосказанность.

— Эти хитрые создания настоящие мастера по части утаивания информации, — усмехнулся Генри. — Они обязаны отвечать правду на вопросы своих хозяев, однако с другими волшебниками могут сколько угодно уклоняться от прямого ответа.

— Ты думаешь, он мог меня обмануть? Гарри в опасности? — с тревогой спросила Лили.

— Не знаю, — честно ответил Генри, а потом спросил: — Ты вообще в курсе нынешнего положения Джеймса?

— Нет. Если честно, мне плевать на него. Но я заметила, что он выглядит измождённым, как будто слишком много работает или болеет.

Генри остановился у скамейки и, повернувшись к Лили, начал говорить, осторожно подбирая слова.

— Насколько мне известно, он снова вступил в отношения со своей бывшей невестой. Они пока скрывают свою связь, но отец узнал об этом от дяди Флимонта. С его слов, Джеймс совсем потерял голову от любви и проводит всё свободное время с мисс Гонт. Он также берёт на их встречи Гриффина. Возможно, в этом нет ничего особенного, но маленький ребёнок на свидании — это немного необычно.

— Мне тоже кажется, что это странно, — задумчиво пробормотала Лили. — Гарри очень активный мальчик. Он не любит одиночества, потому что привык всегда быть со мной или с моими родителями. Я очень сомневаюсь, что Джеймс стал бы играть с ним, находясь в компании любовницы. Да и зачем ему это? И неужели мисс Гонт настолько любит детей?

— Я с ней незнаком, — пожал плечами Генри. — Возможно, у неё сильно развит материнский инстинкт, но я всё равно плохо представляю, что делать с малышом на свидании.

— Как ты думаешь, они могут пожениться? — спросила Лили после долгой паузы.

— Всё возможно. Но подумай, что есть у Джеймса, чтобы привлечь внимание такой самодостаточной взрослой женщины? Она богата, её ценят в Отделе тайн, у неё нет недостатка в поклонниках. Любовь? Не знаю, я никогда не испытывал этого чувства, поэтому не могу считать себя экспертом.

Лили опустила взгляд, рассеянно разглядывая дорожку, и задумалась о словах Генри. Он был прав: хотя ровесники могли считать Джеймса привлекательным кандидатом, люди постарше видели в нём лишь избалованного ребёнка. Его репутация «мародёра» оставляла желать лучшего, как и метания между невестами.

Образование Джеймса ограничивалось семью курсами Хогвартса. У него не было ни работы, ни собственного капитала, ни недвижимости. Можно было бы надеяться на наследство, но его отец был молод и полон энергии, и вряд ли он захочет передать все свои активы сыну в ближайшие сто или даже двести лет.

— Думаешь, мисс Гонт как-то использует Гарри? — встревоженно спросила Лили.

— Не знаю, но интерес невыразимцев обычно пугает разумных людей, — поморщившись, ответил Генри. — Однако ты в любом случае не можешь запретить Джеймсу общаться с ней или позволять ей «дружить» с вашим сыном.

***

Меропа вошла в каминный зал, где расположился отец, и, устроившись в кресле напротив, спросила:

— Этих встреч было достаточно?

— Да, — кивнул Риддл, потирая руки и прищурившись на огонь. — Я узнал всё, что мне нужно на данный момент.

— Вы можете рассказать мне?

— Между мной и Гарри Поттером существует какая-то связь. Я пока не выяснил её природы, но обязательно разберусь в ближайшее время.

— Вы… касались ребёнка? — осторожно спросила Меропа.

— Конечно, — усмехнулся Риддл, заметив её волнение. — Ему комфортно рядом со мной, и он охотно идёт ко мне на руки. Кроме того, я не стал бы причинять боли подопечному Северуса Снейпа-Принца, я не настолько сумасшедший. Сириус Блэк высказался однозначно: если кто-то навредит их близким, то они примут меры, чтобы наказать виновных.

Меропа с облегчением выдохнула. Не то чтобы она была человеком, который легко проявляет жалость, но её беспокоила мысль о том, что маленький Гарри может страдать от экспериментов, которые проводит над ним её отец. Она справедливо опасалась, что если тот причинит боль ребёнку, в честь которого был назван целый мир, магия может отомстить обидчикам. Или, что не менее страшно, они станут врагами «гадов». 

— Как себя чувствует Джеймс? — спросил Риддл, отпив вина из хрустального бокала, в гранях которого отражалось пламя. — Уже решила, кем он станет — донором или «неразлучником»?

— Он становится всё слабее с каждым днём, но должен продержаться до ритуала. Наши ауры резонируют и уже почти полностью слились. Я пока не определилась с его будущим статусом, но думаю, что любой из вариантов подойдёт, чтобы надёжно привязать мою душу к этому телу, — спокойно сказала Меропа и с лёгкой улыбкой добавила: — В любом случае, согласно канону, отец Избранного не должен влиять на его воспитание. С этим отлично справятся его родители, магический опекун и Лили Эванс.