Андромеда-2 (30 глава)
Каллидора, словно тень, скользила по полотнам, стараясь не привлекать внимания обитателей зачарованных портретов. Она прекрасно ориентировалась в лабиринте картин главного особняка Лонгботтом-холла, что позволяло ей успешно избегать нежелательных встреч.
Кроме того, в последние годы магия в поместье постепенно угасала, и нарисованным предкам становилось всё труднее поддерживать своё существование. Это стало одной из причин, по которой Каллидора вернулась к Блэкам. Ей совсем не нравилось проводить месяцы в бездействии, не участвуя в активной жизни.
Орион позволил ей это, но выдвинул несколько условий, которые необходимо было выполнить, чтобы использовать силу родового источника. Она с радостью согласилась на все, потому что ненавидела Лонгботтомов — даже собственного сына, который, казалось, унаследовал все худшие черты отца.
За время супружеской жизни Каллидора столкнулась с бесконечными скандалами со своим мужем. Арфанг был человеком, который изменял ей так же легко, как выбрасывал носовые платки. Он не знал границ и вступал в связи с любыми женщинами, которые ему нравились, не обращая внимания на их статус и не спрашивая разрешения.
У него было несколько внебрачных детей, но они даже не знали, кто их отец. Для семьи Блэков такое отношение было неприемлемо, поскольку они высоко ценили каждого ребёнка, в чьих жилах текла их кровь. Из-за этого Каллидора не просто ненавидела своего мужа, но и презирала его всем сердцем.
К сожалению, их сын Фрэнк, как и отец, с юности отличался тем же поведением. Он не видел ничего предосудительного в том, чтобы заколдовать понравившуюся ему женщину, заняться с ней сексом, а затем стереть ей память. Ему нравилось давать этим несчастным жертвам возбуждающие зелья, чтобы они вели себя более раскрепощённо.
Когда Каллидора узнала об этом, она была в ярости и хотела наказать виновного, но Арфанг заступился за него. Отец и сын не видели ничего плохого в своих поступках и не желали подчиняться женщине. В семье Лонгботтомов правили мужчины, а жёны должны были быть покорными и молчаливыми.
Поняв, что их не переубедить, Каллидора просто перестала участвовать в жизни семьи. Она уехала за границу и поселилась в особняке, который достался ей в качестве приданого. Денег у неё было достаточно, чтобы удовлетворить все свои желания, поэтому она не стремилась встречаться с родственниками со стороны мужа.
Жену своего сына Каллидора тоже не очень любила. Ей казалось, что та слишком высокомерна и претенциозна. Однако и её смогли перевоспитать муж и свёкор. После рождения Фрэнка-младшего Августа полностью посвятила себя его воспитанию. Она отдавала ему все свои нерастраченные чувства, чем окончательно избаловала.
К моменту своей кончины Каллидора перестала быть частью жизни Лонгботтомов. Даже если бы с ними случилась беда, она бы не стала им помогать. Поэтому просьба Ориона шпионить за ними не вызвала у неё отторжения. Тем более что выполнение этой просьбы было в интересах Блэков.
Лонгботтомы были настолько беспечны, что оставили ей доступ в дом. Почему бы не воспользоваться этой возможностью? Кто, как не она, лучше всех знала все тайны этого поместья, где прошли самые трудные годы её жизни? Кто, кроме неё, сможет пройти незамеченной в любое помещение, где есть хотя бы одна зачарованная картина?
В покоях главы рода и личных комнатах других членов семейства было пусто. Все обитатели поместья собрались в парадной столовой в компании гостей: двое мужчин — Энгус Нотт и Рольф Эскью, а также две дамы — Куинни Голдстейн и Флоренс Делакур — удобно расположились в креслах за овальным столом напротив хозяев.
По правую руку от Арфанга сидел его сын Фрэнк, а рядом с ним расположились Августа и Фрэнк-младший. Слуги подавали изысканные блюда и дорогие вина, но, судя по горящим взглядам мужчин из семьи Лонгботтомов, их интересовали не еда или напитки, а очаровательные гостьи.
Каллидора презрительно усмехнулась, заметив одинаковую реакцию своих сына и внука. У них даже выражения лиц были похожие, словно у голодных псов, увидевших сочный кусок мяса. Их желания были настолько очевидны, что она невольно испытала стыд за то, что эти люди — её родственники.
Когда обед закончился, Августа поспешила покинуть общество, сославшись на плохое самочувствие. Однако её поджатые губы и хмурый взгляд говорили о том, что она тоже была недовольна поведением мужчин из своей семьи. Но у неё не было возможности открыто выразить собственное мнение.
После её ухода Фрэнк-старший уже не стеснялся и предложил:
— Мадемуазель Делакур, не хотите ли вы осмотреть нашу оранжерею?
— С огромным удовольствием, — ответила та, смущённо улыбаясь. На её щеках горел нежный румянец, а глаза были скромно опущены, что делало её ещё более прелестной и неотразимой.
— Отец, позвольте мне проводить мисс Делакур, — предложил Фрэнк-младший, глядя на девушку с вожделением. — Вам ведь нужно обсудить важные дела с господином бароном.
— С этим отлично справится наш глава семьи, — сказал Фрэнк-старший. — А вот тебе я советую присутствовать на встрече. Ты можешь многому научиться у дедушки.
Их спор прервал Арфанг, который с усмешкой произнёс:
— Вы оба можете составить компанию дамам. Думаю, мисс Голдстейн тоже не откажется к вам присоединиться. У нас собраны прекрасные цветы со всего света, среди них есть уникальные виды.
— Конечно, милорд, — с улыбкой согласилась Куинни и поднялась с кресла.
Мужчины и Флоренс тоже покинули стол. Нотт, Эскью и Арфанг отправились в курительный салон, а два Фрэнка, предложив руки дамам, сопроводили их на первый этаж, где находилась застеклённая галерея, ведущая в оранжерею.
Каллидора насмешливо посмотрела вслед своим сыну и внуку и направилась к троице, которая занимала её гораздо больше, чем эти двое распутников. Она спряталась за широким стволом старого дуба на картине и стала наблюдать за происходящим.
— Итак, давайте обсудим наши дальнейшие действия, — предложил Арфанг, когда слуга, подав сигары и коньяк, покинул комнату.
— Сначала расскажите, что произошло с вашим бастардом, — сказал Нотт. — Вы должны были подкормить им свой алтарь. Это важно для наших планов.
— На этом ублюдке есть родовая защита, поэтому я не смог заставить его стать добровольной жертвой, — поморщился Арфанг. — Если бы я его убил, то вызвал бы гнев Ориона. После смерти Тонкса он сразу узнал бы, кто стал его кровным врагом. Кроме того, я не могу позволить себе получить наказание магии. Не сейчас, когда Лонгботтомы и так слабы.
— Вы поступили правильно, — кивнул Эскью, попыхивая сигарой. — Ещё не время вступать в открытое противостояние с Блэками. Однако вам всё равно необходимо усилить алтарь.
— У нас с Фрэнком есть ещё несколько бастардов. К сожалению, ни один из них не сумел пробудить волшебный дар, — с досадой произнёс Арфанг.
— Возможно, это к лучшему, — заметил Нотт. — Даже магловская кровь годится для жертвоприношений. И за убийство маглов вам не придётся отвечать перед магией.
— Сколько их? — спросил Эскью.
— Семь или восемь, а может, и больше, — пожал плечами Арфанг. — Мы не отслеживали всех ублюдков.
— Пятерых будет достаточно, чтобы наполнить алтарь на ближайшие пару лет, — сказал Нотт. — Когда мы доберёмся до более крупных источников, то сможем поделиться с вами частью их силы.
— Благодарю вас, господа, — с улыбкой на лице произнёс Арфанг, склонив голову. — Мой род нуждается в вашей помощи. К сожалению, с тех пор, как мы утратили большую часть магических территорий, нам больше неоткуда подпитывать алтарь.
— Мы обязательно это исправим, — заверил Эскью. — Давайте немного скорректируем наш план. Нам следует предпринять вторую попытку распространить слух о тёмном лорде и избранном.
— Вы уже определились с кандидатурой злодея? — поинтересовался Арфанг. — Это будет Том Риддл?
— Нет, — покачал головой Эскью и, сделав небольшой глоток коньяка, продолжил: — Мы решили воспользоваться случаем и достичь сразу двух целей. Больше всего нам мешают Блэки. Они проявляют слишком много активности и вмешиваются в наши дела. Мы попытались отвлечь их, создав проблемы с профсоюзами, но этого оказалось недостаточно. Поэтому на роль тёмного лорда лучше подойдёт Орион.
— Отличный выбор! — одобрительно улыбнулся Арфанг после недолгого размышления. И с лёгкой насмешкой добавил: — Грязнокровки считают всех «тёмных» выходцами из ада, а кто в магической Британии может быть темнее, чем древнейший и благороднейший род Блэков?
— Мы решим, кто станет избранным, позже, это не так важно, — сказал Эскью. — Пока мы склоняемся к тому, что это будет кто-то из семьи Поттеров. Если всё пойдёт по плану, то примерно через десять лет операция будет завершена.
— Я снова свяжусь с Трелони, — кивнул Арфанг. — Она уже сделала две попытки, но этого недостаточно, чтобы расплатиться с долгом.
— Как жаль, что дело маленькой вампирши Нарциссы так неожиданно закончилось неудачей, — с сожалением произнёс Нотт. — Было бы замечательно забрать удачу у Блэков и передать её Малфоям. Абраксас на нашей стороне и тоже не прочь поживиться за их счёт.
— Он слишком жаден, — усмехнулся Эскью и задал неожиданный вопрос: — А вы, лорд Лонгботтом, почему так ненавидите Блэков?
— Из-за своей покойной жены, — ответил тот. — Эта женщина была сущей ведьмой и выпила у меня немало крови. А ведь когда она выходила за меня замуж, то казалась покорной и благовоспитанной девицей.
— Коварные дамы, — насмешливо фыркнул Нотт.
— Блэк остаётся Блэком, несмотря на смену семьи, — задумчиво произнёс Эскью. — Чтобы их победить, надо истребить весь род.
Мужчины продолжали разговор, пока слуга не сообщил, что дамы вернулись из оранжереи. Они отсутствовали более часа. Видимо, цветы, которые им показывали два Фрэнка, были действительно уникальными, как саркастически заметил Нотт.
Флоренс и Куинни были очень довольны и с нежностью смотрели на своих спутников. Они обе сияли от счастья, как будто только что получили заветные подарки. Их вид вызвал брезгливость у Каллидоры.
Она проводила взглядом гостей и попыталась покинуть картину, однако обнаружила, что не может этого сделать. Арфанг, который, оставшись один, с безразличным видом пил коньяк, вдруг посмотрел прямо на неё и со злой усмешкой на губах сказал:
— Мадам, у вас ничего не выходит?
— Что ты сделал, негодяй?! — раздражённо воскликнула Каллидора.
— Конечно же, запер вас на этом пейзаже, — светским тоном ответил Арфанг.
— Немедленно сними чары!
— Ни за что. Я так долго ждал, когда моя дражайшая супруга вернётся домой, так почему должен отпускать вас?
— Ты не знаешь с кем связался!
— О… — насмешливо протянул Арфанг и, сделав глоток из бокала, продолжил: — Кажется, это вы, мадам, не представляете, на что способен Лонгботтом.
— Ты слабосилок! — презрительно фыркнула Каллидора.
— Это лишь временное явление, а вот ваша смерть — это нечто постоянное.
— Ты причастен к моей гибели? — прищурилась Каллидора, окинув мужа внимательным взглядом.
— Наконец-то вы об этом догадались, дорогая супруга, — злорадно улыбнулся тот. — Вы не представляете, как я мечтал открыть вам правду, вот только никак не мог увидеться с вами. Моё почтение, мадам, вы поистине были неуловимы, как призрак!
— Подонок! — прошипела Каллидора.
— Теперь мы с вами будем неразлучны до скончания веков, — словно не услышав оскорбления, произнёс Арфанг с мечтательным видом. — Я сам нарисую себя на этой картине, а после смерти буду сопровождать вас.
— Зачем ты это делаешь?
— Из любви к вам, конечно же.
— И изменял ты мне тоже из любви? — высокомерно спросила Каллидора.
— Это совсем другое, — небрежно отмахнулся Арфанг. — Как вы можете сравнивать обычный секс и моё искреннее чувство к вам? Я ведь влюбился в вас с первого взгляда, когда встретил вас на балу. Мне пришлось постараться, чтобы заполучить вас.
— Ты болен, — с презрением произнесла Каллидора.
— Маглы говорят при заключении брака, что будут друг с другом, пока смерть не разлучит их. Мы же, волшебники, можем пойти намного дальше. У вас будет целая вечность, чтобы убедиться в искренности моей любви.
андромеда
Она столько необходимой информации узнала!
Ну с другой стороны, если б Такое, попало к Блэкам, история закончилась бы через пару тройку глав, а тут явно ещё даже не половина изложена)
Будем надеяться,что так или иначе, заговорщики будут ликвидированы и никакой войны не предстоит
Спасибо большое 🌞