Тони проснулся, ощущая прилив энергии и бодрости. Он лежал на мягкой кушетке, которая медленно трансформировалась в широкое удобное кресло. Панорамные окна стали прозрачными, и он мог видеть, как светлеющее небо над Нью-Йорком озаряется золотисто-розовым светом восходящего солнца. 

— Доброе утро, сэр, — раздался негромкий голос Джарвиса. 

— И тебе привет, — ответил Тони и заметил, что голограмма его дочери всё ещё находится в комнате. Морган безмятежно спала в своей кроватке, крепко сжав кулачки и улыбаясь чему-то. — Почему ты не отключил трансляцию? 

— Мне показалось, дыхание юной мисс помогает вам расслабиться. 

— У тебя богатая фантазия, — проворчал Тони, вставая с кресла. Но прежде чем покинуть комнату, он посмотрел на дочь и слегка улыбнулся. Возможно, общение с ней станет не таким уж плохим решением. В любом случае, все заботы о ребёнке брали на себя няни, а ему оставалось лишь изредка видеться с ней. 

Джарвис, конечно же, уловил радостное настроение своего хозяина и немедленно ускорил выполнение важной задачи. Он должен был сделать всё возможное, чтобы воссоединить семью, ведь в ней было всего два человека, которые до сих пор ни разу не встречались лично. Разве это не печально? 

Тони не мог даже представить, о чём размышляет его преданный соратник и помощник, а если бы и узнал, то лишь усмехнулся бы. Для него семейные узы были чем-то эфемерным, ведь он никогда не испытывал глубоких чувств к людям. У него не было времени на несущественные пустяки, пока они не мешали его жизни. 

Любовь? Что это такое? Её можно приобрести за деньги — это доказано на практике. Каждая его пассия была готова выполнить любое его желание, лишь бы получать дорогие подарки. Преданность? Подчинённые и бизнес-партнёры льстили ему и угождали в надежде получить прибыль, а за его спиной строили заговоры против него.  

Единственным человеком, с которым Тони был по-настоящему близок, был Эдвин Джарвис, дворецкий его родителей. Этот человек проявлял заботу о нём до самой своей смерти и даже согласился на оцифровку своей личности, чтобы и после ухода из жизни продолжать приносить пользу своему хозяину. 

Теперь Тони получил шанс ощутить, что такое близость с родными, и от него самого зависело, какими будут их отношения с дочерью. Он стоял под бодрящими струями воды и, вспоминая её лицо, в котором угадывались его черты, не мог сдержать улыбки. Ведь этот маленький человечек был его ребёнком. Разве это не удивительно? 

Вероятно, стоит не зацикливаться на обидах на родителей, которые совершали ошибки, а двигаться дальше. Оставить позади своё одинокое детство и попытаться сделать счастливой не только дочь, но и себя. Кто-то же должен переломить ход событий, вырвавшись из порочного круга. 

Тони вышел из ванной комнаты в одном халате и сел в кресло перед зеркалом. Тут же к нему подошёл личный стилист и начал работу: подправил форму эспаньолки, сделал компресс для лица и уложил волосы. Одновременно с этим мастер по маникюру привёл в порядок ногти на руках и ногах хозяина и нанёс крем на его кожу. 

— Сэр, вам звонит мистер Барнс, — сообщил Джарвис, когда специалисты закончили дело. — Соединить? 

— Давай, — ответил Тони, выбирая рубашку. 

— Привет, большой босс! — послышался из динамика бодрый голос Антона. — Вы наконец-то проснулись? Я пытался дозвониться вам уже несколько раз, но Джарвис сообщил, что вы спите, как сурок. 

— Вчера засиделись с твоим лучшим другом, — усмехнулся Тони и поинтересовался: — Что-то случилось? 

— Ты не забыл о нашем с Машей бракосочетании?

— Я ни за что не пропущу такое важное событие. Тем более что Джарвис напоминает о нём чуть ли не каждый день. 

— У меня есть к тебе просьба, — продолжил Антон. — Ты не мог бы быть моим шафером на свадьбе? Как выяснилось, у Маши три подружки невесты, а у меня только Стив и Брок.  

Тони не стал задавать вопросов о том, почему нельзя попросить одного из бойцов «Цербера» занять это место. Он понимал, что свадьба дочери Александра Пирса — ключевое событие, которое привлечет внимание миллионов людей. И журналисты наверняка тщательно расследуют биографии всех важных гостей. 

Никого не удивит присутствие будущего главы государства на мероприятии, ведь он тесно связан с женихом, и их дружба не является секретом для посторонних. Брок также был на виду — он возглавлял личную охрану Капитана Америки и находился рядом с ним после его возвращения к жизни, став его правой рукой. 

Однако если Тони откажется стать шафером, это может вызвать подозрения о разладе в отношениях между тремя супергероями. «Головы цербера» должны демонстрировать единство в ключевых вопросах, иначе их враги и недоброжелатели не упустят возможности воспользоваться их разногласиями. 

Хотя внешне многие влиятельные люди поддерживали Стива Роджерса, их истинные намерения могли быть иными. Политики и руководители крупных корпораций привыкли демонстрировать свою лояльность, не гнушаясь при этом тайными действиями против соперников, которым наносили удары исподтишка. 

— Конечно, я согласен, — ответил Тони, застёгивая запонки. 

— Спасибо, — произнёс Антон. 

— Не стоит благодарности. Мы же друзья. 

Разговор завершился, и Тони, оглядев себя в зеркале, вышел из гардеробной комнаты. Идя к лифту, он поинтересовался у Джарвиса: 

— Что мы приготовили в качестве подарка на свадьбу? 

— Картину, которая нравится мисс Пирс, — ответил тот.  

— Наш Призрак останется без подарка? 

— Я взял на себя смелость выбрать для мистера Барнса личный самолёт. 

— Отлично, а то этот Железный Дровосек летает на служебных квинджетах, как дикарь, который ничего не знает о роскоши, — с удовлетворением кивнул Тони, наблюдая, как стремительно меняются цифры на табло лифта. — И не забудь предоставить ему бесплатное техобслуживание, иначе, боюсь, он разорится. 

— Будет исполнено, сэр. Желаете внести какие-либо изменения в дизайн самолёта?

— Нет, — ответил Тони, но, выйдя на парковку, усмехнулся и добавил: — Впрочем, есть одна идея. Нарисуйте красную звезду на левом крыле.

***

Когда Стив появился в столовой, то обнаружил, что все домочадцы уже в сборе. Он занял своё место и обратил внимание на Драко, глаза которого были красными, а лицо — слишком бледным. Вероятно, этот впечатлительный подросток уже успел вообразить себе всевозможные ужасы или измучить себя самобичеванием. 

Абраксас явно был недоволен, наверняка уже узнав о проделках внука и его друзей. От него исходила холодная аура, от которой всем стало не по себе. Драко и Нарцисса не решались поднять взглядов от тарелок. Они молча ели, но было видно, что им трудно проглотить хоть кусочек. 

Когда ужин подошёл к концу, Стив решил воспользоваться возможностью и сказал:

— Сэр, позвольте мне обсудить с вами пару вопросов.

— Конечно, — кивнул Абраксас, поднимаясь из-за стола. 

Стив последовал за ним, по пути легонько коснувшись плеча Драко, словно передавая ему свою решимость. Этот простой жест мгновенно придал тому сил, и он с надеждой посмотрел на него. Но сейчас было не время для разговоров. Сначала нужно было получить одобрение настоящего главы семьи.  

В комнате для курения царила тишина, в воздухе витал едва ощутимый аромат табака и гардений. Абраксас расположился в кресле у камина и неспешно принялся набивать трубку. Стив с интересом наблюдал за его размеренными движениями, ощущая странное спокойствие, похожее на то, что испытываешь во время медитации. 

— Я бы хотел официально объявить о разводе с Нарциссой, — сказал он, поняв, что молчал слишком долго. 

— Это из-за её романов? 

— Да, — подтвердил Стив и добавил: — Мне неприятно быть рогоносцем, и это не только задевает меня, но и отражается на нашей семье. Раньше я не вмешивался в её дела, но теперь всё изменилось. 

— Этот липкий французик, похоже, свёл её с ума, — поморщился Абраксас. — Я тоже недоволен сложившейся ситуацией, поэтому согласен с тобой. 

— Я также считаю, что следует ограничить её контакты с сыном, — сказал Стив. — Во-первых, он и сам не испытывает радости от этого. А во-вторых, поведение Нарциссы вызывает у него неловкость. 

— В период предыдущих каникул её возлюбленный даже делил с ней кров. И всё это происходило на глазах у Драко. Какой стыд! — брезгливо скривил губы Абраксас. — Я не ожидал, что она совсем забудет о приличиях. 

— Возможно, она немного увлеклась, ощутив свободу. У неё с Люциусом и так не было глубоких чувств, а после моего появления их связь окончательно прервалась. Однако это не служит оправданием. Сейчас наша главная задача — позаботиться о душевном благополучии Драко и о репутации нашей семьи. 

— Ты прав. Завтра мы опубликуем объявления о вашем разводе в газетах. И обязательно укажем, что это произошло два года назад. Нарцисса сегодня же вернётся в свой дом, и во время последующих визитов на родину она не будет останавливаться в нашем поместье. В конце концов, у неё есть другие варианты для проживания. Если она захочет встретиться с Драко, то может сделать это на своей территории. 

— Я разделяю вашу точку зрения, — сказал Стив, кивнув. Он не чувствовал себя виноватым, поскольку Нарцисса сама перешла границы дозволенного. Она прекрасно знала, как быстро распространяются слухи среди волшебников, но всё же не постеснялась выставить его в неприглядном свете.

Возможно, это была месть с её стороны или пренебрежение к неизвестному «маглу», занявшему чужое место, но за свои поступки нужно отвечать. Речь шла о репутации Малфоев, которая и так была изрядно подмочена. Стиву с трудом удалось немного очистить имя Люциуса, и он не хотел, чтобы его снова очернили. 

Кроме того, необходимо учитывать, что он стал директором Хогвартса. Если его будут высмеивать, как он сможет завоевать авторитет среди своих подчинённых? В этой ситуации важно действовать оперативно и решительно, чтобы остановить распространение негативных слухов. 

— Давайте поговорим о Драко, — сказал Стив. — Если вы не против, я бы хотел, чтобы он пожил у меня некоторое время. Конечно, условия в моём доме не такие роскошные, как в поместье, но думаю, что смена обстановки пойдёт ему на пользу. 

Абраксас погрузился в размышления, обдумывая предложение. Он не видел причин для отказа, зная, что внук дорожит отношениями с новым отцом. Его положительное влияние было очевидно: избалованный и капризный ребёнок постепенно становился более рассудительным и ответственным. 

— Хорошо, — подтвердил Абраксас и, помолчав, добавил: — Я наблюдал за ним всё это время и считаю, что мы можем объявить его официальным наследником. 

— Я разделяю вашу точку зрения. Более того, дополнительная ответственность придаст ему уверенности в своих силах, — улыбнулся Стив. 

— Ты собираешься куда-то уехать? 

— Мы с Баки планируем организовать для Драко и Гарри небольшое приключение на свежем воздухе. 

— Через три дня состоится приём у лорда Белза. Я бы хотел, чтобы ты присутствовал на нём. Также нам нужно появиться в Аскоте и на благотворительном вечере, который устраивает мэр. 

— Это не проблема, — кивнул Стив. 

— Я сообщу Нарциссе о нашем решении, а ты поговори с сыном. 

Драко был в библиотеке. Увидев отца, он вскочил с кресла и молча смотрел на него, заметно нервничая. Домовик мгновенно убрал книги со стола, будто боялся, что хозяева начнут ссориться и повредят их. Он отодвинул стол, освободив пространство, и активировал защиту стеллажей, очевидно, помня, насколько Люциус вспыльчив. 

— Итак, мы с твоим дедушкой определили наказание для тебя, — сказал Стив.

— Я готов, сэр, — склонил голову Драко. 

— В течение этих летних каникул ты не сможешь отправиться за границу вместе с матерью, — продолжил Стив. — Занятия с репетиторами будут отменены только на одну неделю, и в это время ты будешь питаться тем, что сможешь добыть сам, обитая в дикой природе. 

— Я буду один?  

— Нет, — отрицательно покачал головой Стив. — Вместе с тобой наказание понесёт и Гарри. А мы с его братом будем наблюдать за вами. От нас вы не дождётесь поддержки. 

Драко долго размышлял, пытаясь понять услышанное. Наконец его взгляд оживился, и он с воодушевлением произнёс:

— Я готов понести заслуженное наказание!

— Это ещё не всё, — произнёс Стив, пристально глядя на него. — Мы с твоим дедушкой решили, что в будущем именно ты возглавишь наш род. 

— Что? — Драко удивлённо расширил глаза.

— Сегодня ты ошибся, но честно признал это. Надеюсь, ты извлёк урок и больше не подведёшь нас. 

— Так точно, сэр! — Драко стал серьёзным, его голос звучал решительно.