Подъем к большим двойным дверям, казалось, был бесконечным. 

В голове вертелось… много чего. 

Кто бы знал, что внезапная встреча сведет меня с таким колоритным персонажем? В самом плохом смысле этого выражения. 

Мысли перебивались одна другой, однако центральной из них был, как не странно, рассуждение. 

Герой нашего времени. Название книги Лермонтова, которое связано с содержанием самым прямым образом. 

Печорин в своей печатной ипостаси представлялся человеком-образцом. Представитель своего времени, как его видел Лермонтов. Ну, или как Лермонтов видел себя, не суть важно. 

А теперь представьте себе “героя” Города. Какой он должен быть? 

…Вот и у меня на такие рассуждения пробегает только табун мурашек.  

А тем временем, кряхтение деревянных ступенек ушло, оставив на своем месте только блистательность лакированного пола.

Прежде чем наш внезапный вожатый открыл дверь, я успел зацепиться взглядом за лицо моей коллеги по несчастью. 

И как раз лица на Роде не было. Всё будто было как обычно: чуть озорной прищур глаз, ровный лоб без линий и напряжения, сдержанное в вечной улыбке лицо. 

Но как будто все было не до конца. Не до конца прищуренно, не до конца сглажено, не до конца сдержанно. Как будто она пыталась натянуть на себя маску двумя размерами меньше нужного. 

И как-то, я смог это уловить. Меньше умом и больше интуицией. Как будто смотрел на кривое зеркало.

 Секундной позже, Печорин со всем размахом открыл дверь внутрь. 

-Прошу прощения за задержку, я привел человека, которого хотел и его… довесок, скажем так. 

-Ты чё, рыло хамское, за дураков нас держишь?! - закричал кто-то синтезированным голосом. 

Печорин чуть прошёл внутрь и я смог рассмотреть говорящего. То был гробик на ножках в лучших традициях Корпорации Лоботомия. 

-Робот? - Родя прошептала позади меня.

-Протез, на всё тело, - ответил я на чистом инстинкте и с такой же чистой неприязнью. 

-Почему так долго, cariño? - спросила девушка, сидящая на краю стола. Выглядела она… ни в пример расслаблено и вальяжно, с легкой, даже счастливой улыбкой. 

Печорин проигнорировал отродье и прошёл к… как её звали? 

-А, прости-прости, Аида, - я не мог её увидеть, но голос Печорина расплылся в улыбке. Он подошёл к девушке с распростертыми руками. 

-ЭЙ! Не смей меня игнорировать! За столом и так не хватает места, а ты еще кого-то посмел притащить?! Мы так не договаривались!

Я с осторожностью прошёл дальше в комнату. Руки отказывались сжимать алебарду хоть сколько-то слабее. Я чувствовал… не напряжение, но что-то схожее в воздухе. 

Как будто что-то вот-вот должно было пойти не так. 

А корректировщик же… массировал плечи Аиды. Девушка буквально растекалась в его руках.

-Ну что вы такие крикливые? - спросил мужчина с задором. - Места всего четыре. И игроков будет всего четыре - я же обещал. 

-И?! Если считать с ними, то уже выходит пять! 

Печорин не ответил, он… улыбнулся. 

Я сам не заметил, как сделал осторожный шаг назад и чуть не запнулся об Родю, которая стояла как вкопанная. 

Мужчина наклонился к обласканной женщине и что-то ей прошептал. 

Та повернулась к нему и они поцеловались. 

Поцелуй был долгий, чувственный и про себя я мог только отметить, насколько казалось это интимным со стороны. 

И да, лицо расцвело как помидор - даже притворяться не буду. Пылкости в этом действе было достаточно, чтобы заставить всех наблюдателей в комнате притихнуть и понять, что они были тут сильно лишними. 

А что было дальше… было… 

Сначала был запах пороха и треск выстрела. 

*БАХ*

Потом были разлетевшиеся во все стороны ошметки металла, крови и серого вещества. 

А после хруст. 

И на фоне выстрела, слышался он еще даже более оглушающим. 

Стужа прокатился по телу изнутри, медленно пробираясь от крови к мышцам и костям, пока леденящее осознание того, что я вижу, не накинулось на сознание. 

Главарь в полном протезе? Мертв. Разлетелся на ошмётки металла и внутренностей, смешавшихся в богохульном союзе. 

А Аида, до того улыбающаяся в объятиях любовника? 

На её лице застыла улыбка, а в глазах, возможно, любовь? 

Читать эмоции по лицам мертвых людей мне приходилось впервые.

Невольно, глаза приковались к виновнику этой сцены. 

Его профиль отпечатался в сознании безэмоциональным, бездушным подобием былой живости и игривости. 

И самое сложное с этим человеком было - никогда нельзя быть уверенным, являлись ли те эмоции искренними или нет. 

Печорин двинулся - взгляд сам собой последовал за ним - так требовал инстинкт самосохранения: не спускать глаз с самого опасного хищника в комнате. 

Корректировщик именно таким и был: опасным без меры и непредсказуемым. Как иначе назвать его будничное убийство двух человек в меньше чем за секунду? 

И вот так, под нашим бдительным наблюдением он приобнял ту, кого целовал всего момент назад и чуть дрожащими пальцами закрыл той глаза. Аккуратно снял её со стула и унес бездыханное тело к дальнему углу комнаты, где его уже нельзя было увидеть. 

Мужчина вернулся через пять секунд, с небольшим пятном крови под левым глазом, которое ещё даже не успело засохнуть, а потому медленно скользило по щеке. 

Он смахнул жидкость и улыбнулся нам знакомой, презрительной улыбкой. 

-Ну что же вы встали, присаживайтесь, - он сам последовал своему совету и уселся спиной к недавно унесённому трупу. 

Из ступора я вышел только моментом позже. Тяжелое чувство, которое недавно разнеслось по телу никуда не ушло, но оно же и помогало остудить натянувшиеся до пределов нервы. 

Стойким было ощущение, что просто так мне покинуть эту комнату не дадут. 

Потому, я сел на то место, где совсем недавно сидела девушка, а Родя, заняла позицию слева от меня. 

*ТУМ-ТУМ-ТУМ*

О прибытии последнего игрока, нас оповестили его же шаги. 

-Вижу, все уже в сборе? - раздался голос, молодой и мелодичный. 

Крупье, который следовал бесшумной тенью за новоприбывшим с явной, профессиональной прытью, заменил испорченный стул на новый. 

На который, не придав внимания царящему беспорядку и уселся глава Юродивых. 

-У меня было впечатление, что среди игроков соберутся немного другие люди, - лукаво отметил Соня. - Родю я знаю, - он улыбнулся своей… подруге? (бывшей подруге? просто бывшей?). -Не представитесь? 

-Печорин, Григорий Петрович, корректировщик. Я волей случая узнал об этом мероприятии и решил посетить. Я большой игрок - не мог себе отказать в удовольствии провести игру, - тут он сделал паузу. -Среди равных.

Я сглотнул вязкую слюну. 

-Меня зовут Эмиль Синклер. Я… с Родей коллеги.

Чудом было, что заикнулся я только единожды. 

Впрочем, Соня просто кивнул и сел на своё место. 

-Что же, в таком случае можем начинать, - сказал беловолосый и крупье понял намек как он был и начал раздавать карты. 

-Вы ведь не против, если мы будем говорить в процессе? Я нахожу самой увлекательной частью любой игры именно разговор. 

-Мы сюда не говорить пришли, - заметила Родя саркастично. 

Но была проигнорирована.

-О, кстати об этом, почем сюда все пришли, почтенные? - спросил Печорин буднично.  

Казалось, что никто и не заговорит. Тишина была давящей. Были слышны только скользящие по столу карты. 

Однако прервал молчанье Соня:

-Секрета в том почти и нет, - ответил беловолосый, когда ему отдавали вторую карту. – В подвале данного казино есть комплекс павшей L.Corp. В ней существует одна технология, которая способна повлиять на очень и очень многое. Золотая ветвь.

-А, опять какая-то возня крыльев. Как банально, - не оставил мужчина без комментария. Выказывая, возможно даже искренне, свою незаинтересованность. 

Он повернулся ко мне: -А вы пришли сюда за тем же самым? 

Говорил он нам с едва ли скрытым пренебрежением. Как будто мы представляли ему самую уродскую в мире картину. 

-О, да. Планы у нас на эту штуку самые особенные, - Родя посмотрела на свои карты и подвинула к центру фишки. 

Как бы я не говорил, что казино и игры не люблю: правила покера я знал. Не от хорошей жизни. И точно не по собственной воле.  

Потому, посмотрев на карты, которые всё также лежали рубашкой вверх, в тихом безразличии, я дал кол и сравнялся со ставкой Роди. 

Мне, в сущности, было очень всё равно. 

-Особенные? У вас конкретно, или у того, кто водит перед вашими глазами контрактом? – спросил корректировщик, после того как тоже сравнял ставку. 

-Ну я работаю на компанию…-сделала Родя акцент на «Я» но была перебита.

-То есть не ваша, - махнул Печорин на неё рукой и сделал вид, что потерял интереса даже больше.  

Дилер положил ещё одну карту. 

-А вы, часом, не хотите стать счастливым обладателем этого «чего-то», Григорий Петрович? – спросил внезапно Соня. 

-Хм, и что бы я с этим делал? Это оружие? Это предмет? Заключенный? Впрочем, не отвечайте – мне не интересно. Я этого не хочу, а следовательно, мне оно не надо. 

-Даже если я бы сказал, что этим чем-то можно изменить весь Город?

Родя подняла ставки. Я подвинул карты в сдаче. Печорин сделал кол. Соня уровнял. 

-Ха, Город изменить нельзя. По крайней мере, с помощью какой-то технологии. Оглянитесь. Мы окружены Сингулярностями и лучше не живется никому. 

-И если бы были люди, которые хотели бы помочь? 

Мужчина смерил его взглядом. 

-У кого же? У вас? Пока что, у вас хорошо получается только болтать. 

-Хм, вы напоминаете чем-то одну мою подругу, - губы Сони дрогнули в полуулыбке и лишь на мгновение, он посмотрел на Родю. – Но если у меня были бы результаты, согласитесь ли вы помочь? 

Что-то как-то дело начало приобретать очень пережаренный оборот. 

Печорин посмотрел на Соню. И издал сдавленный смешок.

-Вскрываемся. У меня сет, - Печорин. 

-Пара, - Соня.

-Две пары, - козырнула улыбкой Родя. 

И была проигнорирована. Ей подвинули фишки, но выглядела она больше, как чуть выбивающийся на общем фоне предмет интерьера. Как неправильно подобранная рамка, или чуть не подходящая по цвету ваза. 

Начался ещё один раунд. Нам раздали карты, и я вновь не удосужился посмотреть, что там. 

-Я не вижу в вас азарта, молодой человек, - заметил Печорин, полностью забыв о предыдущем вопросе.

-Не особо люблю азартные игры, - признался я сдержанно. 

-Почему же приняли мое предложение? Никто вас не держит, - он улыбнулся, однобоко. -Не могу обещать, что не буду обижаться, если вы покинете нас. Но против воли людей не держу.  

-Уходить не хочу. Но и играть не буду. Значит я проиграю, вот и всё, - ответил я также ровно. 

Моя жгучая ненависть смогла в каком-то роде преодолеть даже мой страх и неуверенность. Сидя за столом, я не чувствовал ничего, кроме полой апатичности. И отвращения. 

Даже моё прошлое оправдание звучало уже совсем не убедительно.

-Пс, Синклер, я была бы благодарна, если бы ты всё же играл. 

Желание что-то рявкнуть в ответ я оставил без внимания. 

Я уже нарушил данное обещание. Мог бы пойти до конца, но… я хотел упереться здесь. 

Я был уверен, что мы здесь победим. Точнее, я более-менее верил в Родю. 

Делать же что-то, что я не хотел – мне не хотелось. 

Я и так этого слишком много делаю в последнее время. 

-А как же азарт? 

-Я едва ли вижу в азарте что-то веселое.

Пошёл первый раунд ставок. В этот раз, я решил просто пойти до конца. При этом не смотря на карты. 

Прошёл первый раунд ставок и Печорин продолжил дознаваться:

-Чего же в таких играх не любить, дорогой?  Они ведь - испытания судьбы. 

Я просто покачал головой. 

-Не вижу, как здесь замешана судьба. 

-О, замешана, самым прямым образом замешана. В эти моменты, когда мы решаем, мы чуть-чуть меняем судьбу. Или не меняем её вовсе. Не всем дано решать за себя. Это, значиться, удел людей особых. 

Родя дёрнулась. 

-И кто определяет чью-то особенность? – фыркнула она.

Игра была на секунду забыта. 

-Не «кто», а что, барышня, - помахал пальцем корректировщик. – Кто – слишком не важны. Что – вот что отделяет человека особенного от обычного. Вы как считаете, почтенный – какие качества должны быть у особенных людей, - спросил у Сони Печорин, снова забывая о единственной за столом девушке. 

-Особенность человека мне не интересна. Только то, что он может предложить для коллектива. Для Виденья. Какое будущее он видит для себя и остальных. Как он может помочь пролетариату, оставить свои цепи позади. 

Я… пытался ни то подавить смех, ни то матерщину. 

Нашёлся блять Ленин на мою голову. 

-Ха-ха, настолько приторно, что аж противно, - посмеялся Печорин, без особой издевки. -А вы, сударь, как считаете? 

Я не спешил с ответом. Бездушная серость говорила просто проигнорировать вопрос. Вежливость диктовала ответить. 

Но ответить как? Кого в Городе можно считать особенным? Когда я в Городе чувствовал себя хоть сколько-то НЕобычным? Не очередным статистом, которого ожидают страдания? ОТ которого ожидают страдания? 

Мне померещились теплые, но такие неудобные объятья. Меланхоличная улыбка, смешанная с сигаретным дымом. 

На душе стало чуточку, самую малость легче. 

-Тот, кто может что-то дать, - был мой ответ. Не про себя – но про других. 

Кто-то, кто не смотря на происходящий пиздец, мог еще чувствовать что-то, кроме всепоглощающей безнадеги и безразличия.

-Дать что? 

-Что-то… другое. Улыбку. Объятья. Плечо. Доверие. Помощь. Что-то кроме смерти и тяжелых телесных увечий, - я проговорил ровно, даже с убеждением. 

-Однако именно этим мы занимаемся в Юродивых. Мы помогаем людям встать на ноги. Найти товарищество, общество людей, которые помогут. Даём им цель, что не заключается в поклонении культу, вечной работе или страхом перед завтрашним днём, - Соня перехватил разговор и повернулся к Роде. -И ты Родион можешь в любой момент вернуться – считай это личным приглашением.

Я же прокрутил его слова в голове. Мне они не понравились. 

-Вам нужна цель. Великая причина. Восстания, революции. Людям всё равно. Они хотят знать, что существует человек, на которого они могут положиться и который не продаст их за звонкую монету. Они хотят знать, что завтра их детям не придётся рыться в чужих кишках на улице, чтобы свести концы с концами. Им не нужны революции – им нужна возможность существовать без страха. Знать, что сосед завтра не придёт по их душу, - через сочившийся тихим ядом голос, кричали десятки тихих минут размышлений по-утрам. Моменты скорбной грусти, когда я смотрел в зеркало и в прошлое.  

И горел гневом.  

-Но подобное общество в Городе невозможно сейчас. И не будет возможно в будущем если… 

-Если бы этот разговор был об обществе. Но мы не говорим про общество. Мы говорим про то, каких людей можно назвать особенными. И то, что сказал молодой человек под подобное описание подходит.  

Тут он остановился и выдержал небольшую паузу. 

-Однако, таких найти действительно сложно. Да и не находите ли, что как-то оно все незамысловато выходит. 

-Особенный - не значит сложный, - запал заметно спал, как я закончил свою тираду.  

-И считаете ли вы себя особенным? Хотя бы по своему собственному определению? 

Мне даже не надо было думать. 

-По своему собственному? Точно нет.

-А зря. Вы человек особенный – вы умеете хорошо петь! 

-Это тут причем?

-Ну как же, особенность не должна быть чем-то сложным, так почему бы не определить её чье-то способность играть на инструменте? – и говорил он всё это так игриво, так окольно, что я понял: ему плевать на диалог. Он просто говорит бред. Крутит словесные кружева просто забавы ради. 

И меня это немножечко взбесило. Я спросил прямо:

-Вы сами спрашиваете, но не отвечаете. Кого вы сами бы назвали «особенным»? 

Он замолчал. Улыбка собралась во что-то тонкое и безликое. 

После чего он достал из плаща револьвер и с грохотом положил его в центр стола. 

Возможно, в том и был его ответ. 

-А мы сейчас все решим, дорогой. Кто особенный, а кто нет? Сыны азарта, пасынки судьбы – вот кто особенный. На столе, моё Э.Г.О. – Фаталист. Если он стреляет в кого-то – то точно убивает его. И никогда не промахивается. Однако стреляет он только по тем, кому суждено сегодня умереть. 

Он взял одну пулю и повертел её на свету. Та отливала боязливым, жёлтым оттенком.  

После чего зарядил револьвер. 

*КР-КР-КР-КР-КР*

И прокрутил барабан. 

Никто не посмел сказать и слова. В одночасье, на нём как будто сошёлся свет всего мира и потоки всеобщего внимания. Словно произошла какая-то неуловимая химическая реакция. 

-Впрочем, судьба – штука не монолитная. Если нажать на курок достаточно раз, то она всё равно настигнет того, на кого нацелена. Итак, правила игры предельно просты! Мы каждый прокручиваем барабан. Если стреляете в кого-то – то он либо умирает, либо берет с ваших рук пистолет. И добавляет одну пулю. Если же вы в себе уверены, то вы вольны добавить одну пулю и снова навести пистолет на себя. И либо умереть – либо зарядить его вновь. Пока в конце концов вы не решите выстрелить в кого-то ещё. 

-И убить их, - проговорил я тихо очевидное.

-Совершенно верно. Но, впрочем, для тех из нас, кто останется в живых есть резон играть, хотя бы потому что если вам повезет – то кто-то умирает и конкурентов у вас меньше. А если же я выживу, то обещаю, что выйду из за стола, как только решиться победитель. 

Соня хмыкнул, но… не шелохнулся. Недовольства не показал, даже бровью не повёл. Как будто знал, что отсюда он уйдёт на своих двух ногах.  

-Эй-эй, мы вроде на покер договаривались, - сказала Родя, пока её щека нервно дергалась. 

-Так же веселей, дорогая. Зачем же отказывать себе в удовольствии? 

Что-то щёлкнуло. Как кусочек кривого зеркала, который наконец встал на свое место. 

Мы с Родей были единственными кто не воспринимал эту партию в покер как то, чем она являлась - формальностью. Потому что Соня все равно пойдет вниз. Потому что Печорин все равно получит свою игру. 

Мы сидели за столом, но по факту – никакой игры не было. Мы могли бы хоть сейчас пойти к лифу и спуститься вниз. 

Это был ебучий фарс. Фикция. Но формальность тут была такая, что нарушать её никто не стремился. 

Я взглянул на Печорина и картина как будто дополнилась. 

Если раньше для него все было лишь игрой, то сейчас? Сейчас он был серьезен. Его улыбка как будто стала на пару сантиметров искреннее, а глаза, на пару тонов честнее. 

Потому что здесь были действительно стоящие ставки. Действительный азарт. 

У меня замутило живот. 

Но мы не могли не играть. 

-Итак, я начну, иначе будет не интересно. 

Он направил пистолет на Родю. Почти вальяжно, но в движении было что-то отточенное. 

Родя застыла, в ней поменялась какая-то призрачная, незаметная деталь. Она выглядела как обычно, но… не так. 

*КЛИК*

Ударник не нашел пулю. 

-Удача. Ваша очередь, - Печорин медленно протянул оружие по столу. И поставил с четким звуком одну пулю перед ней. 

А потом оставшиеся четыре – на середине. 

Родя нацепила довольную ухмылку. Она плавно взяла пулю, открыла барабан и металл неприятно звучно нашёл место в отверстии. 

Резко, она прокрутила механизм и подождала, пока тот встанет на место. 

После чего направила себе в висок и… 

*КЛИК*

-А вы правы, у судьбы есть любимчики, - её голос звучал  раскалённее, в нём ощущалась та самая беззаботная игривость и непоследовательная легкость ей свойственная. 

Она зарядила ещё одну пулю с тем же рвением, что дергали за рубильники игроманы внизу. В её действиях не чувствовался вес. 

Зарядить. Прокрутить. Нажать. 

*КЛИК*

Она потянулась за новой пулей, но как-то странно посмотрела на оружие в руках. 

В жестах отсутствовала та же скользкость и грация. Серость её пальцев резко контрастировала с медноватой резьбой металла. 

Пистолет как будто стал тяжелее. Как будто более не инструмент в руках, но тяжелая ноша. 

И смотрела она на неё как на таковую. Смотрела долго. Вглядывалась в переливающийся синим металл и аккуратную резьбу, будто в них был запрятан очередной выверт судьбы, очередной блик от фортуны. 

Она прокрутила барабан. 

И направила, почти с прытью, дуло в сторону бывшего друга. 

Соня смерил тьму внутри дула улыбкой. 

*КЛИК*

На столе осталось два патрона. 

Беловолосый принял пистолет в своё пользование почти нежно, но без реверанса. Он не осматривал гравировку, но присматривался к форме. Примерялся к весу. Методично, в каждом действии, он пытался вычленить из револьвера что-то. Как бы присматриваясь не к орудию убийства, а к человеку, его породившего. 

Наконец, он без видимого усилия мысли зарядил его, прокрутил и направил на меня. 

И знаете, в том моменте была какая-то вселенская, неумолимая серьезность.

Не мудрено, ведь из дула на меня смотрела бездна... 

…Мне было не стыдно признаться – я моргнул. 

*КЛИК*

Судьба имела другие планы. 

Соня передал мне револьвер как положено – рукоятью вперед.

Принял я пистолет с осторожной неохотой. 

Вес был… необычным. Он чувствовался, что для пистолета само по себе странно. 

Я пригляделся к мерцающему холодной синевой металлу. В перчатках я не мог оценить филигранность вырезки, но точно мог рассказать об их странности. 

Потому что я готов поклясться, что когда его держала Родя, то линии были в каком-то другом месте. Извивались как-то по-другому. Выглядели они как цепочка, как сливающиеся друг с другом линии, что начинались у барабана и восходили к дулу.   

Никто не прерывал мой осмотр.

Наконец, мой взгляд запнулся об пулю. 

Как в трансе, я потянулся к снаряду. Тело и разум сами знали, что нужно делать, хотя я в жизни не держал револьвер. 

Барабан открылся с характерным звуком, и последняя пуля заняла своё законное место. 

Я осмотрелся исподлобья. 

В кого стрелять? 

Мысли текли почти методично. В себя стрелять – глупо. В Родю… можно, она выживет. Печорин? Самый сильный человек за столом, была бы какая-то ирония, что на нем бы его игра и закончилась. 

Но Соня открывал просто уйму возможностей. Убить его и всё – прощай канон. Прощайте Юродивые. Столько возможностей. Как… волнующе. 

Я облизал засохшие губы. Сам не замечая, что те изогнулись во что-то. 

Но если я выстрелю, и выстрела не случиться, то он может попытаться убить меня. Это недопустимо. 

Значит надо убить Родю, вот и всё. Просто. 

Я посмотрел на девушку, которая, затая дыхание смотрела за моими действиями. В венах бурлила кровь, но комната сжалась в тишине. Ничто и никто не двигался.  

Я приподнял руку и…

Я мог почти услышать, как что-то внутри меня яростно кричало в отторжении.  

Увидел, как рука дрожала, не под весом пистолета, но под весом решения. 

Рукоять как будто ошпарила мои руки, и я выпустил орудие из хватки. 

То упало, брякнувшись об стол. 

-Ха… ха… ха… - я тяжело дышал. Мозг как будто сам не мог понять, какую игру только что играл сам же с собой. 

На револьвер я поглядывал, как на что-то проклятое. 

"Коррозия Э.Г.О…" - дошло до меня, и я посмотрел на виновника. 

Тот лишь мило улыбнулся. 

Взгляд снова перешел к пистолету. К его сути. Как орудию для убийства. Как инструменту азарта.  

Я сделал глубокий вдох. Сглотнул вязкую слюну. На секунду мир пришел в фокус. 

Потрескивание лампы над нами. Далёкий галдеж казино.

 Напряжённость мышц, биение сердца в висках, и встающие на дыбы волосы. 

Душевный штиль, который проходил на что-то среднее между спокойствием и смиренностью. 

Сейчас я как никогда чувствовал биение жизни. В себе, в других. 

И был взгляд, который я держал. Взгляд глаз, которые, под таким углом, казалось, блестели местами так же как мои в зеркале. 

Я прокрутил барабан, резко. 

После чего со скрежетом протащил его к Печорину. 

-Стреляйте. 

Слова прозвучали сдержанно, отстранённо. Я их выплюнул. Это был не приказ, не просьба... это было признание. 

Я не хотел ни в кого стрелять. 

Я не видел смысла ни в кого стрелять. Даже в Соню, даже в Печорина, и уж тем более в Родю.  

Я признавался: даже спустя недели, бессонные ночи, часы обдумывания, я так и не смог принять данность - что убивать придется. Даже когда казалось, что ещё вот-вот и привычка задержится за мной - я не мог отвернутся. 

Но также как мой поступок был признанием, он был и декларацией:

Кто-то обязан был перестать играть. Мы все уйдем живыми, если решим не стрелять. 

Мы могли разойтись. Насилия можно избежать, даже если кажется, что это единственное решение. 

Да. Все упиралось в решение других. 

-Вы отдаете себя на растерзание? - спросил корректировщик.

-Я не хочу стрелять. 

-Даже если это приблизит, или станет вашей кончиной?

Я сделал выдох. Слабый, трепещущий, живой. 

-Я не хочу, чтобы сегодня кто-то ещё умирал, - взгляд зацепился за ошмётки чего-то серого и красного на краю стола. -Особенно, когда этого можно избежать. 

Мы продолжали буравит друг друга недвижимыми взглядами. На секунду я вспомнил, как человек передо мной свернул шею девушке, которую, казалось, в себя влюбил. 

Пришло понимание: передо мной сидел мой страшный кошмар. Человек, который не решал проблемы миром, даже если легко мог бы. Который всегда прибегал к насилию. 

И все же, я вложил ему в руки пистолет, чтобы он мог им же в меня выстрелить. 

Он взял пистолет, медленно. Посмотрел на знакомый ему предмет по-новому. 

-В этом Городе дела не решаются никак иначе. Я знаю это точно, - признался она, прерывая нашу тишину. На слух его слова ощущались и зло и насмешливо, и болезненно. 

-Никто не пытается решать дела иначе, - парировал я. 

Печорин промолчал. 

Нервы под кожей давили, в виски шпарила горяченная кровь. 

Фокус ушел, пришел адреналин. 

Я подозревал - знал - что человек передо мной навряд ли выберет другой путь. 

Зрение размылось в лихорадочной картине. Я видел силуэт и пистолет, и готовился к смерти. 

Но она не пришла. 

-И вы делаете это... Из-за чего? Нежелания совершать зло? Мне интересно, ответьте, - дуло увело свой бездонный глаз от меня.

«Зло? Быть может и так. Хотя и не нравится такая плоская постановка вопроса» 

-"Зло" в этом Городе везде, - ответил я, продирая глаза от напряжения. -Но я предпочту... Не выбирать его если есть возможность. 

Он пригляделся ко мне, как будто по-новому. В глазах угадывалось удивление. Как будто он наткнулся на разгадку чего-то, чего даже не искал.

Но на лице его играло неуловимое… неудовлетворение.  

Резким жестом, барабан открылся и пули оттуда высыпались на стол в каскаде. 

*ПАК-ПАК-ПАК*

С каждой упавшей гильзой я как будто мог почувствовать, как уходит напряжение. 

*ПАК-ПАК-ПАК*

Четким движением, барабан щёлкнул на своё место. 

И, возможно, самое главное – тихое удовлетворение.  

Потому мой мозг полностью отказался воспринимать, что произошло дальше. 

Я смотрел на всё со стороны – невольный наблюдатель.

Родя застыла. Застыла и улыбка, и мышцы лица, и лоб и как будто вся её фигура. Но не взгляд. 

Смешливая уверенность. Наигранная статность. 

Я знал, умом я знал, что ничего не должно произойти. Пустой барабан – как он может выстрелить? 

Но инстинкты стенали. Скреблись об стенки моего сердца. Кричали в яростном препадке… 

…бессилия. 

В этот микроскопический момент, доля доли секунды, я заметил: эмоцию настолько животную, первородную она превзошла границы. Отпечаталась в моём сознании и на теле… трупа. 

*БАХ*

Чтобы пуле, которой не должно было существовать, найти свою цель – потребовалось меньше момента. Я её даже не заметил. Как будто её там и не было. 

Как будто она уже нашла свою цель до того, как был произведен выстрел. 

Но всё то был бред.

 Мир, на секунду, словно сам не мог осмыслить случившееся, а я вместе с ним. 

Соня впервые за всё время выглядел… не спокойно. Сомкнутая челюсть, посмурневшие брови, стекающая по белому локону кровь. И абсолютная невзрачность стана. Где раньше была выточена фигура революционера, сейчас был… человек. На глазах которого убили его близкого друга. Но тут негде было искать эмоции, только какую-то тихую отстраненность. 

Печорин же выглядел… никак. Ни улыбок, ни смешков, ни колких взглядов. Пустая маска. 

-Рука соскочила. Дурная привычка, - и голос был такой же.  

Признаюсь, за последние недели я видел, как Родю умерщвляли больше, чем три раза. Но по почти магическому свойству… сегодня я на её труп всеми правдами и неправдами смотреть не хотел. И всё равно сделал.

В её лице угадывался… скачок, так мне знакомый. Когда опасность заставляет встрепенуться, когда выгибает тело внезапная боль, когда адреналин бьёт по нервам.

Но сегодня было страшнее. Ведь я угадывал тут ничего из вышеперечисленного, нет. Здесь и сейчас я видел испуг не человека, ведомого животными инстинктами, а того… кто посмотрел в лицо судьбе и моргнул. 

И в своей естественной жестокости, картина эта казалась даже более жестокой, чем просто насилие. 

Я почувствовал на плече прикосновение и дрогнул. 

Пока я был в прострации, Печорин успел собраться и подойти ко мне. 

-...не таким я представлял завершение нашей игры. Впрочем, мне кажется, что что-то вы здесь не договариваете. Хотя нет, я знаю это. Но момент упущен, настрой убит, - он говорил также как я привык его слышать, но в ушах отдавались задумчивые полутоны. -Что же, раз уж я решил отменить нашу небольшую забаву, позвольте мне же и признать свое поражение и откланяться. Прощайте. 

Он отошёл куда-то глубже в зал и испарился в темноте коридора, шелестя полами плаща и отбивая туфлями беспокойный ритм.  

Соня же… как будто сдулся. Он покачал головой, бросил карты и встал из-за стола, как актёр, который увидел, смерть единственного зрителя. Ему больше не было смысла оставаться играть на сцене. 

И это оставило… меня, как единственного победителя. 

С остывающим трупом по одну руку и лифтом ведущим вниз по другую. 

Я сделал вдох, выдох. 

Положил локти на стол и просто… утопил лицо в ладонях. 

Я не знал, что конкретно, но чувствовал я себя без сомнения хуёво. 

Так меня и нашли остальные: подрагивающий от стресса, на грани очередного срыва и чуть-чуть разбитого. 

***

Спуск вниз на лифте представлял для меня больше незапланированный визит в ад, чем спокойное стояние в очень тесном пространстве. 

И не потому, что я был клаустрофоб. 

Смотря в точку на стене, я просто медленно покидал эту бренную землю, уходя всё глубже в мысли. Звуки отходили на второй план, мышцы замерли в одной позиции, дыхание как будто пыталось насильно забыться мозгом. 

Недавняя ситуация не оставила меня равнодушным, давайте так выразимся. 

В голову так и лезла невозможность того выстрела, но… так ли она была невозможна? Как там Печорин сказал? Стреляет только в тех кому суждено умереть? 

Ну, судя по всему, порождению его разума не нужны были патроны изначально. И мы на то повелись.

Взгляд зацепился за отражение Роди на глянцевой поверхности. Она выглядела как обычно. Агрессивно нормально. Отстраненно привычно. 

И я просто не верил, что это её выражение хоть на йоту искренне. 

Впрочем, не буду кидать камни в чужой огород – у меня и в своём полный пиздец. 

-<Синклер,> - протиснулся тихонечко сквозь тела ко мне Данте. -<С тобой всё… хорошо? Ты был очень хмур, когда мы зашли.>

То что я и сейчас не похож на довольного жизнью человека, Данте говорить не стал. 

-Ха…-я вдохнул прохладного воздуха и выдохнул небольшое облачко пара. -Всё…

Нормально? Я честно говоря, сам не понимал, почему меня так… подкосило то, что сделал Печорин. 

Подумаешь, всё пошло не так, как я хотел. У меня вся жизнь такая. 

Но сколько себе не говори, что всё не критично, и вообще никак тебя не касается, чувствовать ты от этого меньше не начинаешь. 

А чувствовал я себя так… так… даже описать не мог.

Это было, как видеть ДТП, где никогда не бывает машин. Как день, который прошёл без кормления кого-то в Мефестофель. 

Чувство диссонанса, на что-то теоретически возможное, очень неприятное, но смешное в своей маловероятности. 

Что-то было… разительно не так. Почти невозможно не так. 

Я не мог сказать что. 

Решил не врать. 

-Не знаю. Неуютное чувство, вот и всё. Лучше Родю спросите, Управляющий. 

-<Я уже, но… Не могу ничего подтвердить конкретного.> - Данте что-то подозревал, но не мог ничего доказать. 

Из этого можно сделать мем, про весь мир Project Moon. 

-<Расскажешь, как вернемся на Мефестофель, что конкретно случилось? Мы уже спрашивали, но что-то в этой ситуации не даёт мне покоя.>

Губы сжались в линию. Я ответил неопределенно:

-Посмотрим. 

Установилась тягучая тишина, тут и там нарушаемая шёпотом, гудением лифта. 

И бурчащим Хитклиффом.

-Бррр, слушайте, а у этой штуке кондей есть? А то что-то холодно стало. 

-Фауст наблюдает уменьшение температуры в лифте на примерно пять-восемь градусов цельсия. Это ниже нормы для данной модели лифта. 

-Если кто-то из вас дебилов нажал своей жирной жопой на кнопку и устроил нам тут морозилку – я за себя не ручаюсь, - выцедил мужчина. 

-У этой модели лифта нет кондиционера, Хитклифф, - обратилась грешница номер два к мужику на прямую. 

-Так какого хера тут так холодно, умник?! 

Реальность очень удачно подгадала момент, чтобы заставить огни внутри мерцать. А потом и вовсе потухнуть. 

-Ребзя, у кого-нибудь есть фонарик, я надеюсь? – спросил Грегор. 

Раздался хор дружных отрицаний. 

Все посмотрели на единственный источник света: Данте. 

-Управляющий, приятель, побудешь нашей зажигалкой, а? 

-<У меня есть выбор?>

Лифт тем временем продолжал свой спуск, пока, наконец не остановился. 

Но и тут случилась неприятность. 

-Часоголовый, иди сюда – свет нужен, - подозвал Хитклифф. 

Данте послушно подошёл к нему и осветил дверь. 

-Бляха муха, куда они такие холодные?! – воскликнул тот же Хитклифф, пытаясь заставить двери лифта разойтись. 

-<Кажется, мы тут застряли…>

-Ничего, Управляющий! Я уже подготовила план на такой случай. Салага! Ко мне! Нам нужно что-то, что выступит рычагом, - Отис нашла решение, свойственное своей военной сноровке. 

Мою алебарду втолкнули меж примерзших створок (больше вбили), а потом на «раз-два взяли», хоть и с потугой, но открыли. 

Холодный воздух хлынул внутрь. Инстинктивно, я вжался в себя, пытаясь тщетно сохранить капли тепла.

-Это что ещё за пиздец…-сказал Хитклифф. 

-Уп-п-п-п-п-правляющий, Милорд-д-д! Д-д-д-д-дайте п-п-п-погреть р-р-руки, пжалуста! 

-Оставить инсубординацию! – гавкнула Отис, очень подозрительно быстро пододвигая Данте поближе к себе. 

-В-во всех выданных вам предметах компании установлены меры климат-контроля. Через какое-то время, холод будет не настолько подавляющим, -сказала Фауст, сквозь сжатые губы. 

Я сам до скрежета сжал зубы, пытаясь слишком ими не щёлкать. Вместо этого у меня тряслись поджилки и задувало уши. 

То что станет теплее, это хорошо. Но мы до того момента можем не дожить! 

-Н-не идеальная погода, в подземном царстве…

-Используя предыдущий опыт, как точку опоры, можно заключить, что температура в настоящий момент составляет около -25 градусов цельсия. 

Сколько блять?! 

-Нам нужно срочно что-то горящее! Иначе мы так просто заледенеем нафиг! – крикнула Родя, массируя плечи. 

-Давно я таких зим не видывал…

Это что, Грегор впервые на моей памяти надел пальто? Погодите, это реально? 

Внезапный и очень несвоевременное нападение холодов мигом выветрили из головы все дурные и не очень мысли. Причём коллективно. 

-<Нам надо разделиться и попытаться найти какое-то место, где мы сможем согреться.>

Команда была сказана четко и ясно, а отмораживаться никому не хотелось. Единым порывом мы начали шастать по заледеневшей округе.

И я не преуменьшаю, когда говорю «заледеневшая». Здесь везде был лёд. Стены, пол, потолок. 

Люди. Тут и там мы находили окоченевшие, закованные в толстый слой льда, тела невольников. Кто-то до победного махал киркой, чтобы согреться, кто-то просто свалился весь фиолетовый. В любом случае, зрелище это было жуткое и повсеместное. 

Этакий перевалочный пункт сообразить получилось быстро: чужими кирками раздолбили землю, подложить внутрь всё воспламеняемое, а дальше в дело шла зажигалка. 

Пришлось повторить раза три, правда… но не суть. 

Двадцать минут спустя все вроде как смогли акклиматизироваться. Кроме Хитклиффа – бедняга прочувствовал, почему пальто является частью униформы всеми фибрами своей души. 

Между делом напомню – что больничных не существует как вида. А я не удивлюсь, если мы все разом сляжем завтра утром. 

-<Как думаете, что тут произошло?>

 Пиздец, Данте. И так не понятно, что ли? 

-У Фауст есть несколько теорий, однако они ничем не подкреплены. 

-В любом случае, это не отменяет нашей миссии. Дальше остановок не будет – мы не можем позволить себе терять лишнее время, - подписалась под нашей холодной смертью Отис. 

Одобрения ни с чьей стороны это её заявление не нашло, но факты были на её стороне: без золотой ветки мы домой не пойдём. 

Иначе из нас сделают хорошо обжаренный стейк «от Шефа Вергилия с любовью». 

То что любовь абьюзивная никого волновать не будет. 

Дальнейшее наше продвижение было медленным и… тихим. 

Все молчали. Первые пять минут мы ещё переговаривались, но… чем дальше мы заходили, тем более собачьим был мороз. Через десять минут были слышны только наши шаги. Холод забрал у нас не только тепло, слова, но и мысли. С каждым пройденным шагом реальность в голове сужалась до одной мысли: идти, идти, идти.  

Лёд изолировал нас – отняв слова и мысли. 

Мы прошли мимо невольников – смотреть на них было жалко, пока эмоции не сравнялись температурой с окружением. 

Мы прошли мимо охраны – свой пост они не покинут уже никогда. Лёд в душе торжествовал – на них сожаления уже на нашлось.   

Мы прошли мимо аномалий – их постигла судьба ровно та же, что и людей обычных.  Глаза провожали их с холодным безразличием. 

Но проходя сквозь коридоры льда, раз за разом я ловил на себе… взгляд. Он выглядывал из-под льда, сновал меж длинных теней. 

Инстинкты внутри шубуршали. 

Охладевший рассудок даже не пытался осознать невозможное. 

Когда минула 15 минута тишины, мы наконец куда-то пришли. 

Узкая пещера привела нас не к тупику, а к широкому проспекту. По обе стороны от нас стояли дома очень знакомой мне архитектуры – что-то среднее между питерскими домами досоветской эпохи и спальными районами где-то в Лондоне, где дома идут сплошняком. 

-Вы заметили, как-то даже теплее стало? – заметил Грегор закуривая сигарету. 

-Кстати да…-подтвердила Измаил. 

Я тоже проморгался, поняв, что… таки да. Опрессивыный холод как будто отпустил хватку. 

Однако, льда в округе меньше вообще не стало. Здесь вообще всё было сделано из него, просто он… как будто запотел? Где раньше это были почти зеркала, здесь внутренности зданий скрывал густой иней и пар. 

Вспоминая задники этого Канто… разве подо льдом не должны скрываться какая-то хтоническая хрень? 

Нет, я конечно научен горьким опытом, что в этой работе лезть куда не надо дело опасное. Но для собственного выживания…

Я присел на колено, чтобы стереть испарения с поверхности дороги. 

-Ха, ха, - подышав на поверхность, я протёр её рукавом. 

Оттиралась она неохотно – вообще не как пар. Но кромка льда раскрыла мне свои секреты. 

-ААА! – я подпрыгнул, будто ужаленный.

-Салага, что случилось?! – Отис первая пустилась в распроссы, стоило ей убедиться, что по нам внезапно не начали стрелять. 

-Там, это… - я указал на лёд, но там ничего не было. 

-Что ты видел? 

-Черное что-то, с-с-с глазом. Большим и белым. И черным зрачком и…

-<Может аномалия?>

-Если это действительно так, то эта умеет действовать исподтишка. 

-Хм, хотя валидность информации и оставляет желать лучшего…-начала рыжая, постукивая пальцем по подбородку, - нам ничего не стоит быть более настороже. 

-Или Синклер просто увидел землю, что такого? – выдвинула дискредитацию Родя.  

-<Вроде стало полегче… Все в порядке?>

Нестройным хором грешники промычали Данте положительные ответы. 

-<Родя? Всё нормально? Выглядишь…>

-Всё зашибись, Данте, - ответила девушка. Я не мог разглядеть её лица, но что-то в её тоне говорило об обратном. 

-<Тогда идём. Нам нужно в ту сторону,> - он указал в сторону рандомного дома справа. 

Но сказать было легко, а проспект был до ужаса длинный. 

Мы шли, и выглядели уже значительно живее. Мне и самому было чуть легче дышать и думать, когда стужа не пыталась превратить нос в красный сигнал светофора. 

-Слушайте, мне одному кажется, или свет в домах выключается, когда мы проходим мимо? – спросил Грегор. 

-М? Грегор, в домах никого нет, - сказал Хон Лу. 

-Э, нет, точно есть, вон, смотри, - указал он клешнёй на окно чуть дальше. 

-<Ничего не вижу. Здесь вообще ничего не горит.>

Зато я видел. Они были редки. На последних этажах, как будто на секунду мигали огни. Играли тени. Какие-то… сцены.

Но стоило перевести туда взгляд? 

Ничего. 

-Я преломлений света наблюдать могу, в окне сим. 

-В.О. Т? (Везде Огни. Тупые?) – спросила Рёшу, с голосом чуть глухим. Почти скрипучим. 

-Никакого света, Управляющий, я не вижу, хотя… мне кажется, что за нами оттуда наблюдают. Мне уже несколько раз попадаются какие-то…

*БДЗООООН*

Послышался звук, который напрягал какие-то древние извилины в голове, заставляя весь мир на секунду резко остановиться. 

Слышал я его всего раз, когда выезжал с пацанами на зимнюю рыбалку. 

Как трескается огромная глыба льда.

И расползающиеся за мгновение трещины. 

*ТРЕСК-ТРЕСК*

-ВСЕ! ДЕРЖАТЬСЯ ВМЕСТЕ! БЕРЕМ ПРАВЕЕ! НУЖНА ПЛАТФОРМА! – Отис вложила все свои лёгкие, чтобы перекричать расползающуюся какофонию ломающегося льда.

Скрежет льда грохотал в ушах, пока тело ринулась за всеми, к иллюзии стабильной земли. 

Грунт скакал под ногами. 

Острыми шипами, лёд поднимался, стоило на него наступить. 

Ровная дорога превратилась в ухабистые холмы. 

Глаза лихорадочно выискивали на какую бы кочку встать, чтобы не провалиться на землю. 

Силуэты остальных слились в черные кляксы на переферии. 

Ногу на камень. 

Дать инерции, пронести тело вперед. 

Ухватиться рукой за лёд. Оттолкнуться.

ЧТО-ТО посмотрело на меня. Мозг не успел понять.  

Бежать. Бежать-бежать-бежать!  

Лихорадочнее, спонтаннее. 

Ногу сюда, прыгнуть тут. Подтянуть пальто, чтоб не зацепилось. 

*ДЗЫНЬ*

Алебарда врезалась в лёд, давая на секунду ещё одну точку опоры. Чтоб подтянуться. 

Рывком, я выбил себя вперед, вытаскивая оружие. 

«ОТКУДА БЫЛО ВСЕМУ ЭТОМУ ВЗЯТЬСЯ?!» -мысль настигла внезапно, но даже про себя у меня не было времени на неё ответить. 

Но сбежать было нельзя. 

Земля уходила быстрее, чем я успевал находить новую. 

Слева – я видел как И Сан не успел схватиться за очередной клочок. 

И упал вниз. 

-И-И Сан! – крикнул я.

И не заметил, как очередная ледышка подвинулась чуть правее. 

Рука схватила воздух. 

Тело заорало благим матом. 

Алебарда устремилась вперед, последний крюк к недостижимому спасению. 

Руки завопили от нагрузки. Лед начал крошиться под моим весом. 

А ледяной покрыв не переставал осыпаться. 

Горячим чугуном расползался в душе страх. 

Единственная моя надежда поддалась гравитации. 

А я – вместе с ней. 

*БАМ*

Спина ударилась о что-то твёрдое. 

-ААГх! – лопатки окатило болью, но нижнюю часть тела захватило притяжение. 

И потянуло ниже. 

В едкой темноте, я лишь за секунду до удара успел увидеть…

Выставив руку вперед, я попытался смягчить удар. 

-МММММММ! – с той силой, с которой я летел – я смог разве что сломать себе локтевую кость.   

С животным упорством, я попытался вбить алебарду в стену, найти точку опоры на маленьком пятачке земли. 

Пока ноги медленно сползали ниже.

*БРЯНЬК!*

*БРЯНЬК!!*

*БРЯНЬК!!!*

Промёрзлая земля отказывала мне в спасении.

-ДАВАЙ, СУКА ДАВАЙ! – рычал я сквозь зубы. 

Наконец, под очень шатким углом, но мне удалось оставить алебарду в камне и остановить свой спуск в пучины. 

-Ха, ха, суууука…- почти заныл я от нестерпимой боли в руке. 

Тяжело дыша, я посмотрел вверх. 

Шрам разрушения тянулся дальше и дальше вперед. Где-то в том направлении мелькнуло пятно белого и упало дальше вниз. 

Ещё один упал. Или их было уже много – я был немного слишком занят, чтобы считать. 

На глаз, до поверхности было метров… пять? Не скажу. 

Аккуратно маневрируя тело, я попытался посмотреть вниз. 

Внизу… было внезапно светло. Как будто что-то горело. Далеко. Но свет есть свет. 

Но дистанцию до земли сказать было невозможно. Вроде и недалеко – но если смотреть с высока – оно всё всегда высоко… 

Глаза нашли небольшой камешек у левой руки. 

Без резких движений, я подвинул его к краю и…

Раз.

Дв-

*БРЯК*

Две секунды. Одну с половиной. 

Снова глаза вверх. 

Со сломанной рукой я хуй куда заберусь. 

Но если упаду – хуй оттуда выберусь. 

Однако висеть на небольшом карнизе тоже я долго не смогу. А там внизу… может смогу найти кого из выживших. 

Или Данте. Отис сама себе шею раньше свернёт, чем даст ему умереть. 

Глаза снова зацепились за мелькающую тьму внизу.

Блять, приземление будет полный пиздец, я это не чувствую, я это сука знаю. 

-Ну что, погнали нахуй, - прошипел я через сжатые зубы и резким движением сгруппировался, попутно выдергивая алебарду. 

Бессердечная сука ака Гравитация взяла меня в оборот тут же. 

-ЁБАНЫЙ РООООТ! – крикнул я и плюхнулся вниз.
-------------------------------

Всех приветствую. 
Наконец я вымучил из себя главу Синклера... Честно, было сложно. Сначала прописывать Печорина. А потом просто всё это писать. 
Работа достигла той печальной стадии, когда продумывать её интересно, а писать - просто муторно. Но арке осталось немного. Следующая глава, быть может ещё одна поменьше после - и 2 канто будет закончено. 

Отчасти, моё желание закончить всё побыстрее отразилось в том, что как такового Данжа не было. Если вы хотели увидеть местных аномалий - извиняюсь. 
Ну и да, сама игра. Честно в покер играть... я тот ещё игрок (в плохом смысле), поэтому если будут ошибки - извиняйте. Сама по себе игра была лишь поводом, чтобы раскрыть персонажей. В основном - Печорина. Если есть здесь фанаты Сони - я тоже должен извиниться: мы знаем о нём настолько мало, что адекватно прописать его реакции просто не получается. Ну и да, буквально всё Канто это один большой булинг Роди, если вы не заметили - и это подвело её к очень интересному ментальному состоянию. 
Серега просто страдает, здесь всё стандартно.

Ну, а на сим откланяюсь. Желаю вам удачно провести остаток выходных и последующую рабочую неделю. 
-Оз.