Предисловие: Я обязан сказать, прежде чем вы прочитаете главу, что она вышла... прям плохая. Возможно, со стороны это будет выглядеть не так плохо, возможно я просто сам себе это надумал, но я возненавидел эту главу пока её писал и был очень близок к тому, чтобы в принципе дропнуть работу. 
Потому я выкладываю её как есть, хоть в сколько-то приемлемом виде. Ибо если бы я потянул ещё, то... ну, скорее всего глав бы не было ещё очень и очень долго. 
Ладно, я сказал своё слово. Я надеюсь, что она вам всё же понравиться, хотя надежды и очень шаткие. 
__________________________________________________________

Пол настиг меня также внезапно, как грыжа грузчика. 

Неожиданно и очень болезненно. 

Если бы не внезапный блик света внизу, я бы приземлился плашмя на ноги и если уж меня чему и научили последние недели: человеческое тело, одновременно и самая прочная, и самая хрупкая вещь в мире. 

Я это к тому, что ноги я себе отбил, но успел вовремя сгруппироваться и уйти в неловкий, убогий перекат.

-ССССССССС! – втянул я побольше воздуха внутрь сквозь сжатые зубы, шипя от боли. 

Осталось только переждать, когда жгучая боль в ногах сойдёт на нет. 

Если сойдёт. 

-Фффффф, - я оперся о ближайшую стену и начал потужно пыхтеть, в попытках выдавить боль во всём теле вместе с воздухом. Получилось, ожидаемо, плохо. 

Не было бы преувеличением сказать, что болело у меня всё, что только могло болеть: ноги, руки, бока, спина – головой не ёбнулся, на том спасибо. 

Судорожно, я осматривался, пытаясь привыкнуть к царящей тут темноте: не прям непроглядной (да и глаза начинали адаптироваться), но всё же. 

Пещера меня окружающая больше походила на какую-то кристальную каверну, чем на сраку дьявола, куда ни одна живая душа ступать не должна. Стены были из какого-то мало прозрачного кристалла – я бы сказал льда, но тут было слишком для такого тепло. 

Страннее было только то, что иногда внутри «стен» пробегали лучики света разной степени насыщенности. Недостаточно сильные, чтобы явно понять, что вокруг происходит, но достаточно отчетливые, чтобы осознать, где ближайшая стена и не войти в неё лицом. 

Не то чтобы мне это грозило: я всё ещё корчился от боли.

Ещё одной… уникальной чертой этого места были звуки. Каждое моё действие сопровождалось каким-то звуком (в основном матом), потому подметить неправильность здешнего эхо получилось сразу. 

Какая неправильность? Ну, как сказать, Эхо как будто съедало часть звуков. Некоторые становились сильнее, некоторые тише, часть фразы как будто съедалась, а те немногие стороние шуршания, что до меня доходили (как падающая калька) могли просто оборваться на середине. 

И помимо дикого диссонанса в голове? только разгоняемого болью, я смог лишь отвлеченно заметить, что звукам я здесь бы доверять не стал. 

Ещё пять минут я шипел на поломанный канон, пока, наконец, боль в ноге не снизилась до чего-то терпимого.  

Здоровой рукой я нашёл рядом алебарду и медленно начал крабкаться вверх, на ноги. 

-Фух, бля, почувствуй себя старым, - процедил я, аккуратно перебирая ногами. 

Я снова осмотрелся, влево, вправо; в голове вертелись вечные вопросы: «кто виноват?» и «что делать?». 

И если за первое я поносил судьбу, то со вторым было сложнее. Ультимативно наша цель не изменилась – забрать ветку; но из пошаговой недорпг-визуальной новеллы, жанр наших приключений перешагнул в данженкроулер, и я в нём тот самый персонаж, которого никогда не качали. 

Я это к тому, что надо бы найти Данте. Но упал ли он вниз? Упали ли остальные? Жив ли И Сан? И стоит ли мне просто отрезать руку к хуям, чтобы она так сильно не болела? 

Я посмотрел на левую, предположительно сломанную, руку. Для того, чтобы махать алебардой хорошо нужно две руки – простая логика.

Я же едва не пищу от боли просто чуть приподняв сломанную конечность. 

Значит, мне нужен кто-то, кто смог бы мою этот мой досадный недостаток исправить. То есть нужен человек, который будет махать острым за меня. 

Посмотрел вверх. Мысленно прикинул, примерно в какую сторону мне идти, чтобы найти возможного И Сана. 

Значит налево…

Сначала медленно, припадая на мою импровизированную трость, а позже и вполне уверенно – я пошёл плутать по туннелям. 

Слабый свет просачивался внутрь сквозь кристаллические структуры вокруг и опадал веером неясных, нечётких линий, как под водой. 

Хватало тут и всех типов сталактитов и сталагмитов, и ям и камушков, что так и норовили отправить меня обратно на землю, но я не спешил, даже если рука продолжала изнывать едва ли уменьшая свой напор.  

Ну и не надо забывать о том, что я увидел, прежде чем сюда упасть. Какая бы то ебака не была – выходить с ней на разы я сейчас был чисто физически не готов. 

А значит надо быть тихим, и медленным, и как можно более незаметным. 

*ТЩИНК*

Что я, конечно же, благополучно проебал, когда не так наступил на какой-то камень и брякнулся на пол. 

Акустика стояла – моё почтение, что только заставляло увериться, что туннель, не до конца туннель. Правда, времени как-то об этом думать у меня не было; я почти панически взялся осматриваться в поисках укрытия, параллельно вслушиваясь в окружение. 

В спешке я ухнул за ближайший сталагмит и… 

Ничего не произошло. 

Я подождал. И ничего не произошло. Я вылез, осмотрелся, и возможно, возможно, я немного слишком параноик. Или они хотят чтобы я так думал? Хмм… 

Дав неведомому нечто ещё минуту, чтобы найти мою жалкую жопу; и не войдя с этим нечто в контакт, я продолжил путь чуть более осмотрительно.

Протопал так ещё минуты… минут? Ощущение времени немного сбоило, как будто растягиваясь, но суть в том, что что-то я нашёл. 

Аккуратно ступая меж гладких и обманчиво острых камней, я вновь поставил алебарду впереди себя и…

*ФЫК*

Понял, что земля не отдалась камнем. 

В округе было чуть светлее – свет едва-едва но доставал с поверхности вниз – но не то, чтобы слишком. 

Подошва заскребла об породу и я отошел назад: боязно и панически. 

Взбаламученные нервы сначала сказали отпрыгнуть назад, а потом уже смотреть, на что я наступил. 

Я зажмурился, пытаясь разгадать в чёрноватом пятне человека. 

«Какие-нибудь действия с вашей стороны будут?» - вопрошал я мысленно минуту. А потом понял, что если действий не будет: рискну ли уже я, посмотреть что это за херня такая? 

«Труп? Возможно. И Сан? Смею надеется…» - последнее я додумал оптимистично. 

Но чувствовал я себя вот вообще не положительно. 

Наконец, я чуть поддел неизвестность пикой алебарды (плохой ход – второй руки ой как не хватало), но да – в бликах света я признал знакомую униформу. 

Уже уверенее, я пошёл делать всё руками. Снял перчатку, проверил пульс, дыхание (живой был молодчик!) – даже нащупал его заточку! (как-то двусмысленно прозвучало…).

«Хорошо что он жив!» - подумал я про себя почти довольно и тут же сам себя обломал. «Плохо, блять, что без сознания.»

Сделав аккуратное *хлоп-хлоп* по рылу, я попытался расшевелить моего летаргического товарища, но без толку. 

И тут до меня начало доходить, что бросать потяряшку тут тоже нельзя. И тащить его будет пиздец как сложно. 

«Это что же получается, я только что сам себя захуярил?»

Тишина каверны лишь глухо глумилась надо мной и моим идиотизмом. 

***

-Фууу, фуммм, вфууу, вфууух, - тяжело дыша, я по миллиметру тащил наши жалкие тела сквозь тьму этой адской сраки сатаны. 

-Плывущий… мир, прекрасен звёздами своими… - морозил этот поэт какую-то херню, вообще не стараясь перебирать ногами. 

И Сана, само собой, я на произвол не оставил. У него было сотрясение или что-то в этом роде. Сопровождалось это всё рассеченной головой – потому что волосы у него были липкие. Ходить он мог и даже не хромая, руки тоже были целы. Гадать, как он так упал, чтобы ничего себе не сломать, и только головой ебанулся – я не стал. 

Мне все же получилось его расшевелить. Это чуть упростило мою работу - я  вручил ему алебарду (с третьего раза он понял, что от него хотели), водрузил его себе на плечо и пошёл. 

За что платила моя кряхтящая спина. Она едва после падения перестала болеть, как на тебе… 

Не то, чтобы у меня было время всё это думать и чувствовать. Рука выла от боли, спина стенала от нагрузки, и лёгкие работали на износ – вот это сейчас занимало мои мысли и действия, держа болезненные ощущения в узде. 

Правда, я шаг через шаг клялся, что стрясу с Фауст пропуск за счёт компании в тренажёрку. На всякий случай…

-$#№@*&

 Откуда-то издалека послышались звуки. 

Блять. 

Быстрый осмотр. 

Блятьблятьблять! 

Разворот. 

-Воды… морской прилив, чувства мои ун-гхм!

-Молчи! – процыдил я сквозь зубы, затыкая ему рот болеющей рукой, сам при этом чуть не заорав. 

Напьюсь, сука. Видит Бог, напьюсь… 

Я спешно переставлял ноги, пытаясь вернуться чуть обратно. Я приметил небольшую низину за камнями в стороне – там было бы неплохо спрятаться. 

Зачем прятаться? 

Так у нас из света в компании только голова Данте и зажигалки курильщиков. 

Доковылял, спустил И Сана (как можно тише) на землю, прилёг рядом, и прижал корейцу рот, чтоб не говорил ничего. 

Он начал брыкаться. 

Я захотел его придушить.

Времени уже не было. 

Неизвестные – три штуки в количестве – были одеты в коричневый вверх с акцентами белого и простые штаны, сероватые. От меня до них было примерно метров двадцать если не больше, но как и говорил – акустика тут была…

-Пиздец какой, - сказал идущий впереди - первый. 

-Что пиздец, Вась? – спросил идущий за ним - назовём его вторым - который светил примерно в моём направлении. 

Ныряем под камень и молимся… 

-Да как-то блять, заставляет вспомнить что было тогда на районе. Помню, как мы с Лизой…-звук как будто прервался. Та же звуковая аномалия? -Мы ещё за день до того обсуждали переезд. А потом случилось, ну ты помнишь. 

-Вырезали нас, - сказал третий, незнакомый голос. Резко, обрывисто, плюясь. -Даже Святой нас от такого не смог спасти.  

-Ты бы Дениска на Соню не катил. Я знаю, что у тебя сестра…

-Если знаешь, значит замолчи нахуй. 

-Парни, блять, - попытался вклиниться второй, но был перебит третьим. 

-Я сука до сих пор спать не могу, потому что %=№, - сказал третий мрачно. 

-И ты думаешь тебе одному легко?! Что средний палец только до тебя дотянулся?! Я блять даже нормально ?&@! её не смог! -

Помехи в звуке увеличивались, но я мог думать только одно: ебать вашу мать, мужики, а где-то в ДРУГОМ месте вы разборки начать не могли?! Почему именно рядом с моим камнем! 

И это не считая того, что что-то в этом разговоре очень неясно стимулировало опаску. Как будто он не принадлежал промозглым туннелям. 

-Пацаны, какого лешего вы затеяли! – вклинился второй, делая пару шагов. 

*ПАМ* 

Глухой удар раздался яснее всякого слова. 

*ЩИНК*

А последующая поножовщина сопровождалась не только криками, но и сдабривалась родным сердцу матом. 

…ещё бы его не орали навзрыд, когда режут товарища. 

Я аккуратно поднялся, чтобы… не знаю зачем, понаблюдать? Узнать кто победил? 

Голова была предательски пуста; как когда ты понимаешь, что оказался не в том месте, не в то время, и можешь только наблюдать, как чья-то жизнь идёт под откос. 

И приподняв голову из ямы я именно это и застал: как чья-то жизнь, за секунду пошла куда-то не туда. 

Какой-то из троицы сидел, скрючившись на коленях, в окружении тел мёртвых товарищей. Он был залит кровью чуть менее чем полностью. Лужа крови под ним всё росла, а брошенный в сторону фонарик чуть замазанный алым, придавал окружающему свету ещё больше красного. 

Живот что-то скрутило. В жалости или ужасе, быть может сразу в обеих.  

Он что-то шептал, но даже прислушавшись я не мог разобрать слов. Те что я мог понять были тихи, а другие заменялись статикой. 

Но чем больше я смотрел, тем сильнее замечал что-то странное. 

Его тень. Она была… не такая. Гуще, ярче, плотнее. Что-то настолько естественное, что приобрело вообще неестественные свойства. 

Я начал всматриваться в границы, в очертания, в силуэты. 

А потом я посмотрел на тень прям за ним. И за той стеной я заметил что-то сферически, белый отсвет и…

*БАХ*

Звук врезался в уши, да настолько, что даже в глазах потемнело. 

Какое-то жалкое мгновение я всё ещё вглядывался в плоскую тень, где что-то, когда-то было. 

Но жизнь покинула тьму, как погиб тот, кто изначально дал ей витальность. 

Момент прошёл, труп завалился на пол, уши продолжали жужжать.

Но сквозь писк, нутром или вибрациями – сказать сложно, но я мог разобрать ритмичные шаги.  

И видеть свет струящегося пламени с факела, что приближался всё ближе.

А значит и единственного человека в округе, который мог позволить себе огнестрел. 

Назойливый тиннитус оставлял меня, его место захватывала какая-то мычащая мелодия, не знающая ни ритма, ни гармонии, ни тем более вкуса.

Я думал, отстранённо – потому что мозг пытался отбиться от всех возможных видов боли – что делать дальше. 

Спрятаться дальше и пересидеть? Или рискнуть и выйти на свет к человеку, который настолько же вероятно меня прикончит, как и пощадит? 

…Хм.

«Вариант отсюда выйти своими силами выглядит всё более и более невероятным…» - признался я в сердцах. 

Точнее, это была гонка со временем. Успею ли я найти Данте раньше, чем меня найдёт что-нибудь опасное? Смогу ли я обогнать собственную усталость? И хватит ли на всё это моего тела? 

Даже чисто навскидку – я не вывезу.

И так как варианты отличаются лишь временем моей кончины, то… как бы меня от этого не корежило, стоит поставить на вариант, при котором я возможно доживу до встречи с Данте.   

Потому я и не убрал голову обратно в укрытие, немигающе смотря на купающуюся в свете фигуру. 

Растянутая на довольной харе лыба, озорные глаза. 

В последний раз я видел его задумчивым. Сейчас же в нём угадывался человек, который сорвал куш. 

Я был абсолютно не рад его видеть. 

Вольной походкой он дошёл до трагичной сцены, звучно хмыкнул и посмотрел точно мне в глаза. 

-Ну что же вы, вставайте, Эмиль. Мне было бы приятнее с вами поговорить лицом к лицу, а не так. 

Желание сгрызть себе ногти нахер было почти неостановимым, но вместо этого я начал пытаться давить из себя членораздельные слова. 

-Вы должны меня простить, Григорий Александрович. Обстоятельства не позволяли, - сказал я, пытаясь в чём-то подражать его манере речи. 

-Полно вам. Судьба на вашей стороне. Вон, даже оставила вам щедрый подарок, - он указал на трупы.

Глаза и сами невольно зацепились за кровавую картину. Было… грязно. Много крови. У одного была размозжена голова, у другого перерезано… да всё подряд.

Вместе с тянущимся из глубин живота отвращением я также… Мне было их жалко. Они мне ничего плохого не сделали, даже если и могли. Да и навряд ли хоть кто-то такой кончины заслуживал. 

…мог ли я что-то сделать? Помочь? Остановить? 

Не время. Не место. Нужно идти дальше.  

-Мне не нужны такие подарки, - сказал я, но не сумел полностью спрятать тихие, грустные нотки. Но я поймал себя и перевел тему дальше. -Что вы здесь делаете? 

-Хм-хм, - он, чем-то довольный, замычал. -Мне стало… любопытно, за чем же вы всё-таки пришли.

Блять, как же я ненавижу неискренних людей. И непоследовательных тоже. 

Самое поганое, что что бы он там на мой счёт не надумал, он посчитал важным припереться аж сюда, чтобы это высказать. 

И послать его нахуй я не могу. 

Мата не хватит описать, всю полноту того плохого предчувствия, что сейчас сжало мою жопу в точку. А я не верю в плохие предчувствия!

-Вам же не нравилась наша… возня, - попытался я огрызнуться, чисто для проформы. 

-Ну, то было то, а это - это.

Очень исчерпывающе, putain.

-Ам, ладно, это ваше дело. Вы часом не знаете как отсюда выйти? – задал я следующий важный вопрос. 

-Да, конечно. Нам туда, - он указал себе за спину, что, наверное, было логично. Откуда-то ему же надо было спуститься.  

-И что я вам должен за такую… подсказку? 

-Ну почему же. Нас не связывает никакой контракт, кроме социального, потому я не буду просить с вас что-то, кроме вашей компании.

…ебучий сталкер блять. 

-Хорошо, - сказал я на выдохе и потянулся к И Сану, которого не без труда, но смог поднять и полу водрузить себе на плечо. 

Сейчас, когда мы были на свету, Кореец выглядел даже хуже. Глаза у него было расфокусированные и делал он всё как будто больше из инстинкта, нежели чего-то сознательного. 

И даже то делал неохотно. 

Я зацепил краем глаза Печорина. Тот улыбнулся краешками глаз в ответ. 

-Я не стесняюсь компании и никуда не спешу, - он уловил мою насторожённость и невысказанный вопрос.  

Правда, я уже начинал немного сожалеть, что вообще пошёл назад. 

Эмоции на такое ответили острым уколом вины в самую грудь, что было почти физически больно. 

«Да и как-то совестно, что я никак больше ему помочь не могу,» - бывший уколом, само-укор медленно расползался по сознанию, но я снова наступил чувствам на горло. «То что я сейчас делаю, это мой максимум.»

Но липкое чувство никуда не ушло, хотя и чуть ослабило хватку. 

 Я двинулся вперед вместе с И Саном и подошёл к Печорину, который бесцеремонно выхватил с пола фонарик с алой линзой, протёр его об труп и вручил мне. 

-Вот, ваше орудие. 

Левой рукой – которая всё ещё болела, но другой не было – я слабо ухватился за рукоять, ели удерживая фонарик в клишне. 

-Ну что же, в дорогу.

Впереди нас ждал мрак туннелей. 

***

Случилась та самая смешная ситуация, когда ожидание удара было хуже, чем удар. 

Печорин, самозабвенно молчал. Человек, которому хотелось засунуть кляп в рот, внезапно стал настолько неразговорчив, что только бормотания И Сана хоть как-то сотрясали мертвый воздух вокруг. Сложно было дать точное время, сколько мы так каждый гасились, но по ощущениям: вечность. 

При этом тоннеле не спешили заканчиваться. А Печорин не спешил говорить. 

-Почему вы решили не играть? 

Я не завизжал. 

Вам будут говорить обратное, но я НЕ завизжал как девчонка, когда внезапно услышал справа от меня чей-то голос.

-Ну что же, вы, вас убаюкала тишина? Не могу вас винить – здесь весьма спокойно. 

-Вы умеете быть неожиданным, - парировал я. 

-А, приходит с опытом, знаете. Но не увиливайте от вопроса.  

-Зачем вам? 

-Праздное любопытство, - по его тону было понятно, что любопытство было вообще не праздное. 

Я краем глаза посмотрел на него: на лицо, которое озарялось живым и вёртким пламенем. 

К своему сожалению, нашёл я там вовсе не любопытство. 

Он был… сконцентрирован на чём-то. Даже немного… был там такой дозновательский прищур. Как будто что-то перестало стыковаться.

Отвечать не хотелось. 

-Хм, вижу вам вовсе не приятна моя компания, - чуть развёл он руки в стороны. -Ничего, я вскоре сверну с этого пути. Главное вспомнить на каком повороте… был то третий налево или пятый направо?

Я прикусил внутреннюю часть щеки. 

Вот же шантажистская жопа!

-Нет, компания вы сносная. Но вам бы научиться такту, - слова пришлось выдавливать через боль, почти буквально – спина опять разболелась. 

-Ха-ха-ха, я смыслю в такте, просто не вижу в нём сейчас смысла. Такт нужен для переговоров, для балов, для встреч. Мы с вами в промозглой пещере – нам нет нужды в такте, - он жестикулировал факелом, пока не закончил свой рассказ. -К тому же, это очень скучно. 

Снова была тишина. 

Я пытался внутренне сформулировать ответ. В меру емкий и колкий, и такой чтобы до меня нельзя было докопаться. 

Но я устал. У меня всё болело. Я терпел и терплю боль. 

Я не смог задавить в горле правду. 

-Потому что каждый мог бы выйти живым. Теория игр. Если никто ничего не делает - то мы все остаёмся в выигрыше. Никто не умирает. 

-Но кто-то умер, верно? - он ухмыльнулся. 

-Да, но… 

-Я понял вас, - Печорин прервал меня. - Именно так вы себя продолжите оправдывать? Заумной теорией? Ваша подруга ведь умерла - не говорит ли это о несостоятельности вашего метода? 

-Вы со мной за методологию хотите поговорить? Когда вы сами же пристрелили человека? - каких усилий мне стоило, чтобы НЕ процедить это сквозь зубы. 

И всё равно не получилось. Процедил. Только мата в предложении не хватало, но это надо напрягать лёгкие. 

Они горели. Как горело и что-то в душе. Что-то болезненное и колкое и при этом холодное. 

-Человека, которого вы могли спасти, застрелив меня, - развел он руками и свет факела задорно оттанцевал на его улыбке. 

-Мы ходим вокруг да около. Но я не буду брать ответственность за ваши действия. 

-Вот! - внезапно, почти триумфально, он наклонился корпусом ко мне. -Ответственность. Важное вам слово, не так ли? Чтобы было на что вешать свои обиды. 

-...

-Ну что же вы; не молчите, не обижайте меня. Таких интересных разговоров как сегодня у меня последних месяцев пять не было. Удружите. 

Я смотрел прямо. Шёл, болезненно, мучительно медленно, но всё равно шёл вперед. Сквозь слепящее пламя, плавающие пятна света в глазах и в темноту перед собой.  

-...

-Ладно, тогда я продолжу, вы слушатель хороший. Я заметил такое за вами. Лишний раз почесать языком полезно для души, знаете? Вижу что не знаете. В вас не угадывается человек, что повинуется чувству - а только такие любят поболтать, особенно о себе. 

А мой настырный попутчик всё продолжал свой самозабвенный монолог. 

-Знаете что ещё я о вас заметил? Вы убивали. Знаю что убивали. Вы пели об этом, я слышал в вашей песне это. Хорошая песня та - в которой ты чувствуешь исполнителя. Тогда, думаю, я понял в вас что-то, что оформить могу лишь сейчас. 

Я остановился. Дыхание сперло. В груди опустело. Лёгкие заледенели. Груз на душе как будто удвоился. 

Тени немного сгустились. Я боялся посмотреть куда-то не вперед. 

-Вы смирились, не так ли? Я узнал знакомые мне мысли, не надо отнекиваться. На вас давит Вина. И Вина это рождается в ответственности. Вы чувствуете причастность - редкое для здешних обитателей свойство. Причастие - рождает ответственность. Но вы абстрагируетесь. Вы идёте дальше. Вы делаете выбор. Выбор самый простой, следуете своему желанию ничего не делать - которое должно привести к положительному результату - вы так думает. Но если мир вашему желанию супротивит? Ну что же,  ответственность ложиться на кого-то другого. Вина не ваша. И причастие уже не такое прямое, какая прелесть. 

-С-с-с-ст-ст…-что-то сдавило удавкой шею. Я хотел сказать ему перестать. Что-то сдавливало грудную клетку. Боль, не материальная, но такая глубокая в своей все поглощаемости. 

-Вы делаете выбор, но как будто не понимаете всех его импликаций. Вот даже с убийством. Вы не рассматриваете саму суть убийства, чем делаете своим жертвам большое оскорбление. Ведь убийство это дело самое серьезное. Для вас они жертвы; вы не возражаете им уважения, не убиваете их со всей серьезностью, какой это дело заслуживает. И вместо того, чтобы наконец решить, чья же все же это вина и выйти на развязку, вы идете дальше. Отсекаете проблему. Отсекаете Себя. 

Он сделал шаг вперед и вышел передо мной. Без усилий он сбросил И Сана с моего горба и взялся за моё плечо, вознесся пламя прямо над моей головой. Как маяк. Как меч. Как палящее солнце над умирающем в поле катаржником. 

-Почему? Скажите мне, на милость. Я уже от вас не отстану. Я уже решил что вторгнусь в вашу жизнь ибо мне любопытно. А я всегда так делал - сегодня из вас я исключение делать не стану. 

Огонь ощущался не просто физически, он обжигал что-то внутри меня. Но я не смотрел вверх. Я смотрел вперед, на человека, который… который… 

Не улыбался. Его лицо было внезапно сосредоточенно. А глаза, смотрели куда-то за меня. 

Он сказал:

-Попался. 

Огонь пронёсся мимо моего плеча облизывая ухо. 

И раздался… 

Душераздирающий визг. 

Поглащенный внезапными ощущениями, я не заметил, как Печорин достал из кобуры пистолет и…

*БАМ-БАМ-БАМ*

Звук оглушил меня, уши загудели, ноги забыли, что под ними есть опора. 

Я накренился вправо и вперед, но меня удержали. Ногами я ощущал что-то горячее, глаза запаздало увидели что-то светлое позади. 

Дёргано, я обернулся, чтобы увидеть что-то. 

Оно было угольно черного цвета, растекаясь прямо в моей тени. Это билось в судорогах агонии, пытаясь спастись от пламени, что пожирало их тело белым жаром.  У Этого  был лишь один глаз. И Оно смотрело на меня. 

И в глазах Их я видел те же эмоции, что откликались мне при взгляде в зеркало. 

*БАМ*

Последний выстрел пробился ко мне в уши сквозь пелену белого шума и забрал с собой в преисподнюю тварь.

А вместе с тем, душа откликнулась… облегчением.

Я обмяк, с губ сорвался лёгкий вздох.

Секунды тянулись одна за другой, пока меня не поставили обратно на ноги. Я чуть не потянулся спиной назад, но меня вновь удержали. 

Уши успели оправиться от писка и я расслышал слова:

-Ну что же вы, молодчик, раскисли? Вы ещё не ответили на мой вопрос и я требую от вас ответа. 

Писк из ушного превратился в ментальный. 

…он, всё ещё хочет ответа? Зачем? 

-Ха, - Печорин достал очередной факел и зажёг его, обличая ухмылку. -Честно говоря, я уже было почти успел уйти, но тут на меня снизошло озарение. 

Он убрал руку с пистолетом с моего плеча и отошёл на шаг.

А я понял, что задал вопрос в слух.  

-Я вас разгадал, и по природе своей не мог отказать себе в удовольствии поделиться с вами наблюдениями – и признать однозначно свою правоту, от того пошёл за нашим прошлым соперником. Так и вышел сюда. 

…

……

Он ебаный псих.

Он просто решил доебаться до меня, полазить в моей голове, а потом спросить - всё ли он угадал. 

-Ха.

Я держался с честью. 

Видит Бог я держался. 

-Ха-ха-ха…

Но у всякой психики есть своё ограничение. 

-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!

И я только на полной скорости врезался в своё. 

Мои плечи подрагивали от смеха. Рука болела от каждого маленького потрескивая плеч. 

Лицо свела в судороге боль. Чугунной казалась спина. Болезненно гудела голова. 

Лёгким уже не хватало воздуха. Глаза смотрели буквально в никуда, заливаясь черными пятнами. 

Я не переставал истерически смеяться. 

Это было настолько жалко, что даже смешно. Настолько смешно, что даже жалко. 

Я…

*ШЛЁП*

Получил внезапную оплеуху. 

Тело потянулось в одну сторону, руку - больную руку - потянули в другую. 

Хруст. Боль застилает глаза. 

-ШШШШШШ! - я набираю в лёгкие побольше воздуха сквозь сжатые зубы, взгляд направлен вперед. 

-Придите в себя, дружище. Вам ещё рано кидаться в истерику. Да и вообще - давайте не при мне; я женские-то истерики терплю едва ли. 

С такими вот беспардонными словами меня вытянули с порога неадеквата обратно в реальный мир: где было больно, холодно и в меня только что пыталась подселиться какая-то неведомая хуйня. 

-Я… Я… я нормально, - смог солгать я, как оправился от боли. 

Дыхание было немного обрывистым, но это было нечего. Я был жив

-Одного, однако, я все ещё не понимаю, - раздался спокойный голос справа от меня. -Почему вы чувствуете отвественность? Я знаю, что разгадал вас в остальном. Вплоть до этого момента. Откуда взяться таким мыслям? Почему именно такая реакция? 

Я повернул голову к нему. Он смотрел не мигая. И триумф тут сместился куда в сторону задумчивости. Он развернулся:

-Не отвечайте. Пойдемте дальше. Я хочу ещё немного времени на раздумья.  

Доходило до меня долго, да и тело, если честно, уже почти полностью было готово уйти на автомат. Сил что-либо делать просто не было. Хотелось опереться о стенку и просто медленно истечь кровью. 

-Ха…

Я выдохнул. 

Посмотрел назад. И Сан лежал там, где его с меня сбросили. К счастью - в стороне от того места, где прошла последняя пуля. Я посветил его фонариком: в волосах щебёнка, грязь и кровь, одежда в том же. Алебарда валяется под ним. Он на неё чудом не напоролся. 

Я вдохнул. 

Аккуратными шажками, я подошёл ближе, медленно поднял его и водрузил на плечо. 

Вальяжно, фигура с факелом удалялась всё дальше. 

В голове настырно крутились слова. 

“Идти. Надо идти.”

***

И мы шли. Каверна завихрялась. В какой-то момент мы начали идти вниз. А потом сново в гору. Поворот направо, налево. В какой-то момент даже с фанариком мне становилось сложно понять куда конкретно мы идём. 

-Мы точно идём в нужную сторону? - спросил я, разбивая тишину. 

-Да, определенно. Я оставлял несколько зарубок - до выхода, однако, далековато. 

Я не пытался продолжить диалог. Мысли чуть расчистились, всё когда-то воспаленное чуть успокоилось, лишь давая о себе знать местами. 

Я снова смог думать. Почему-то, не смотря на боль минувших минут, слова Печорина - все его слова - я мог вспомнить почти преступно хорошо. 

…Следующая моя фраза не была попыткой отыграться или ещё чем-то таким. 

В каком-то роде это была возможность. И я был слишком уставшим, чтобы себя от неё отгородить. 

-Вы сказали, что вам убийство привычно. Ну, когда убивали Родю. Не уж-то вы настолько сильно в этом погрязли? 

-Погряз? Какое ужасное слово. Ещё и неправильное. Но я рад что вы задаете вопросы, монологи - это всё же не моё. -Он остановился и его лицо вновь озарил свет факела. Оно было нейтральным - без эмоций, потому казалось, что в глазах его была издёвка. За наши с ним встречи я научился, словно шестым чувством, угадывать такой момент. Не знаю как. Но сейчас ему было всё равно. -Я не погряз. Я выбрал замараться об это дело. Хотя, грязного в этом ничего нет. Вы же, с другой стороны… 

Он не стал договаривать. Я смог прочитать между строк. 

Как об такое “замарался” я? 

Нет, тут было что-то не то. 

-...Убийство, даже в Городе, делом чистым не является. Корректировщики, оперативники, члены Синдикатов. В гнёздах это тоже далеко не норма. Детей вообще пытаются оградить от насилия какое-то время, - сказал я, полностью доверяясь обрывчивым воспоминаниям Синклера.  

-Вот! Вы сами же только что подтвердили мою же догадку, - он покачал пальцем и начал говорить, заметно более энергично. -Я не знаю ни одной семьи, ни одного человека, особенно в таких кругах в которых крутитесь вы - которые так бы воспитал себе сына. Вы не подходите. С вами что-то не так.  И от того интереснее… 

Он замолчал, весьма резко; будто прислушался. 

Я решил не давать ему продолжать гнуть эту линию, перевести диалог снова на него. 

Ещё один допрос с пристрастием я не переживу. 

-А та… штука, что вы убили, вы поняли что оно было? 

Я-то подозревал, ясное дело. Аномалия. Причём не основная - главная - а её часть. Чем-то похожая на Хентай Слайма из Лоботомки - у этой видимо были тоже какие-то миньоны. 

Правда, я не совсем понял когда она успела за мной увязаться, а потенциальных триггеров было ну слишком много… 

-Аномалия, так их вроде называют. По наводке как-то зашёл в предприятие почившей Лоботомии. Скучно мне было, да и заказ поступил. Впрочем, вам такие тварюшки не в первой - по вашим целям вполне ясно, что вы с ними сталкивались, - он дёрнул головой и его глаза устремились в темноту слева. Мы стояли на перепутье и там был какой-то проход, можно было пройти ещё прямо -Но под их пагубное воздействие не попадали.  

Ну, попадал. Но ему такое знать не надо.

-А своего такого вы уже… ну, того? 

-Хм, - он хмыкнул, с юмором. -А он ко мне даже не цеплялся… - он сделал паузу, и как будто снова придумал какую-то шутку. С играющим огнём его глаза было сложно различить. -Я вот видел записи об этих созданиях. Не монстрики, но и далеко не люди. Каждый со своей особенностью. Как думаете, а какой особенностью обладала эта конкретная. 

Мы уже минуты две стояли на этом перепутье и болтали. Что-то меня нервировало, но я был слишком поглащён окружающей обстановкой, чтобы заметить такую деталь.

Да и мысль была… интересная. Аномалии имеют своё основание в разных вещах, религиях, фольклере, психических травмах. Обычно их концепт можно назвать одной фразой, а иногда и одним словом. 

Но я не Управляющий корпорации Лоботомия. У меня нет возможности открыть за Энкефалин нужную мне информацию. Есть ещё нарративный способ, но… смотреть на реальность как на книжку или игру не есть здорово в долгосрок. 

-Вижу вы не хотите обдумать… хорошо, - Печорин кивнул и сдался. 

Внезапно поднявшийся уровень тревожности заставил меня напрячься всем телом. 

*ТОП*

Когда я услышал топот слева, ну… тревожность перетекала в леденящий вены ужас. 

-В таком случае вам нужно лишь посмотреть вот туда, - он кинул факел в проход слева.

Его сияние начало неестественно стремительно уменьшаться, но прежде чем окончательно погаснуть, я смог заметить… туфли. Я поднял взгляд. Брюки, запачканные чем-то. Ремень. Что-то черное, смолистое вместо пиджака. Нет, скорее вместо верхней части тела в принципе. 

Зрение сместилось выше.

-Ик, - голос застрял в горле и получилось только икнуть.

Там было… смолистая плоть переросла в волосы, больше похожие на жгуты и закрыли один из глаз. 

Но другой? Лазурно голубой, такой знакомый? 

Который обычно с такой улыбчивостью дразнил меня? Заманивал слопать конфеты? 

Да, он был раскрыт. Так широко раскрыт, что как будто он вот-вот вылезет из глазницы. 

Именно к нему тянулись жгуты, поглощая стекающий с глаза ихор.

И также как мы видели её. 

Так и она видела нас. 

-Син-клер, мне так… боль-но, - голос был слаб, но узнаваем. 

Я попытался сделать вдох, но воздух ни в ту ни в другую сторону не шёл. 

В голове замельтешили воспоминания. Внезапно и без спроса захватывая разум. 

И абсолютно точно - не мои. 

*ТОП*

Родя сделала шаг вперед. 

Держащая фонарик рука задрожала. Но я не посмел направить её в проход. Что-то в мозгу просто боялось увериться в увиденном. 

-Синклер, - голос был тише, но разносился чётче, так эхо вокруг как будто отключили. -Ты там?

От того звучало и пронзительней. 

-Синклер, помоги… Мне так холодно. 

Я сделал шаг назад. Неосознанно. 

-Мне так, невыносимо одиноко… - голос резал уши свой подавленностью. Но я не мог не слушать. Я не мог пошевелиться: предаваемый и телом и мозгом. 

-ХАааа! - я наконец смог сделать вдох, выныривая из наваждения, и тут же начал перебирать ногами назад, пытаясь убраться как можно дальше. 

Но мой припадок ужаса остановили крепкая, цепкая рука, перехватив за шкирку. 

-А теперь дорогой, позвольте мне преподнести вам урок, который вы так и не усвоили.

В мою правую, свободную руку, вложили что-то металлическое. 

-Выбирайте, - в слове ощущалась вся окончательность ситуации.

Миг, и меня подтолкнули вперед, навстречу тому что Родей являлось лишь отдаленно. 

Я чуть не споткнулся, но смог перебороть инерцию. И Сана с меня сняли без особых усилий - как его в очередной раз плюхнули на землю я слышал лишь краем уха. 

Одинокий глаз смотрел на меня всего лишь с пяти метров. 

Лишь чудом я удержал фонарик в раненной руке. 

-Шшш, больно! - всхлипнула Родя, стоило небольшому лучику пройти по ней, всего на секунду. 

А фонарь замигал. 

По наитию, я отвёл его в сторону - перестал. Я выключил его и дал глазам адаптироваться к темноте.  

-Р-родя, - сказал я робко. 

В груди колотит сердце, адреналин кипел в крови, но голова была пуста. 

Глаз зацепился за чуть отливающий серебристым пистолет в руке. 

…Себе-то я мог признаться. 

Я не знал что делать. 

Я не знал что ЕЩЁ я мог сделать, кроме как… выстрелить.

Родя сделала ещё один шаг. 

И я услышал плач, медленный, протяжный плач. 

И на секунду, её глаз окрасился красным. 

Я видел, как жидкость собиралась у века и наконец упала вниз, чтобы быть тут же поглощенной черными венами. 

Внезапно, ужас подвинулся, оставляя место ещё одной эмоции - состраданию. Сочувствию. 

Жалости. 

-В-всё будет хорошо Родя, - соврал я. 

Я поднял руку с револьвером вверх. Я не знаю, видела ли его Родя - я и сам едва ли мог различить очертания в темноте - но я прицелился. 

“Это будет милосердие. Она мучается. Она не умрет навсегда, потом её возродит Данте. Так будет лучше”.

Через мушку, Я посмотрел в этот окровавленный глаз снова. Снова вспомнил эту жизнерадостную девушку. 

Снова припомнил момент слабости перед Кромер.

И невольно припомнил уже своё детство.

…  

…я снял палец с курка. 

Грудь начинало распирать. 

Страх. 

Жалость. 

Теперь вместе с сердцем билась ещё одна эмоция. 

ГНЕВ. Застилающий мысли и чувства. 

И дающий цель. 

Помочь, но не убить. На зло Городу, Печорину, да хоть блядской судьбе. 

-Если теб-бе холодно, Родя, - я заикнулся всего раз, но сделал ещё один вдох и взял дыхание под контроль. -То… как на счёт обняться? Так может быть теплее. 

Злоба перебивала боль и чувство самосохранения. 

И подало мне нужную идею. Нужное воспоминание. 

-Об-няться? - спросила девушка. 

Я сделал два аккуратных шага вперед. 

-Да. Когда мне было холодно и квартиру не топили, мы с мамой обычно собирались вместе и спали так, - признался я искренне, и улыбнулся, даже если улыбку видно и не будет. 

Родя сделал ещё один шаг. Я едва различал её силуэт. 

Между нами был от силы метр. 

Рука вцепилась в фонарик мертвой хваткой, отдвая болью. Я заел щёку, чтобы перетерпеть внезапный приступ остроты. 

-Молодец, остался всего шажок.

-Мне не будет холодно? - спросила она. 

-Нет. Будет тепло. Вместе ведь теплее, верно? Только можешь чуть наклониться? Я маленький, - попытался я в шутку. 

Родя остановилась. Наклонилась. Но тут же сделала шаг назад. 

-Мне… мне так жаль Синклер. А вдруг я и тебя… и тебя… 

Блять, нет, не надо. 

Стремительнее, чем я успел осознать, я сделал последние шаги вперед и обхватил Родю в объятьях.

-Кха! - и был пронзён иглами, стоило моим рукам пройти за её талию. 

Боль была острой и расползалась по всей груди, как яд.

-Холодно, всё ещё холодно

Я замер, пораженный внезапной болью, пока иглы постепенно становились всё острее. 

Моментом позже, они пробили кожу и начали входить всё глубже. 

Я понял, что больше времени у меня нет. 

*ЩЁЛК*

Заведенный вверх фонарик озарил потолок. Стиснув зубы, я повернул его на Родю.

Девушка болезненно всхлипнула и дёрнуась в моих руках. Острота прошлась по всей груди и растеклась до ключиц. 

Боль настигла меня на вдохе. Я всем телом сжался, но даже пискнуть не мог. Просто не было сил. 

Все уходило на то, чтобы смотреть. 

Вглядываться в смолисто черную тень которая… 

Из последних сил, я перевел правую руку в сторону. 

*КЛИК*

 И нажал на спуск. 

*КЛИК*

-КХА-КХА, - я закашлился. Тьма вокруг начала пульсировать в недовольстве. Пики пронзили грудную клетку. 

Судорожно, я… 

*КЛИК-КЛИК*

… не переставал нажимать на спуск. 

“ДАВАЙ! СТРЕЛЯЙ ЖЕ БЛЯДСКАЯ БОЛВАНКА!” - кричал я внутренне. 

Но случилось неизбежное. 

Какой-то из шипов по касательной, или прямо - прошил моё сердце. 

Боль была резкой и чем-то даже больше чем физической. 

Я почувствовал тоску. Обиду.

И вину. Сокрушительное чувство вины. 

Фонарик выпал из моей руки и упал у наших ног, разбиваясь вдребезги, но продолжая освещать округу в осколках. . 

-Я так виновата, Синклер. Мне так жаль. Прости, прости, прости… - наконец разобрал. 

-Ха… - я издал слабый вдох и вцепился в её спину, не взирая на боль в руке и выжил остатки воздуха из себя. -И ты меня прости. 

В последний раз, я сжал спуск, но… 

*КЛИК*

Ничего не произошло. Рука обессилила. Оружие выскользнуло из пальцев и… не встретило земли. 

Угасающим взглядом, я заметил силуэт, что стоял за Родей. 

*БАХ*

…И второй раз за сегодня, мне удалось увидеть, как её голова превращается в ошмётки. 

*ТУМ*

Не удерживаемый ничем, я упал, придавленный мертвым телом. 

Боль была уже настолько всепоглощающей, что стала почти привычной. 

-Хааааааа… - я тяжело дышал, чувствуя, как подступает холод. Не знаю как, но я все ещё был жив. 

Темнота постепенно подкатывала к глазам, но даже сквозь неё, угадывался свет факела.

-И всё же, меня безмерно интригует, почему вы сделали такой выбор. Довольны ли вы им? 

Я не мог ответить. 

-Или же вы просто смиритесь и с этим? Перетерпите и пойдёте дальше? 

Я уже не видел света. В голове царила пустота. Но я всё слышал. 

-Мы каждый сами решаем, что дозволено и запретно, каждый сам ставит свои рамки. Мне любопытно, за что вы судите сами себя вечерами. Как делаю это иной раз и я, - он сделал паузу, и я почувствовал, как окончательно берет вверх над телом бессилие.  -От того вы и любопытны - ничто так не выделяет человека, как его выборы, не так ли? А ещё любопытнее, наше отношения к их последствиям. 

Во мне не было присутствия ума, чтобы ответить. Собеседнику это было вовсе и не надо. 

Последнее, что я услышал были удаляющиеся шаги. 

А потом меня захватил холод.

***

…

……

………

-Ха… - вздохнул я глубоко.

Ад встречал меня без ветренностью, твердой землей и обсидиановым небом. 

Я не пытался шевелиться. Мне было… слишком плевать. 

Я не мог идти. Судьба оказалась сильнее. Я… устал. 

-Хе-хе, устал. Смешно. 

Очень смешно. 

-А что смешного? Да наверное уже с ума сошёл. 

В голове прокручивались прошедшие события. Падение, поиск, выживание, встреча, разговоры. 

И как этот хер залез мне в душу и… 

-Ха… - я выдохнул, скорее устало. 

Он мудак, манипулятор и просто кусок собачьего говна. Его не стоит слушать. В идеале, его слова стоит выбросить из головы. 

Но я не мог. Как бы не пытался. Ведь… были же доказательства. 

Действительно ли я просто смирялся? После моего разговора с Данте ведь тоже ничего не поменялось. Взбрыкнул. Поныл. И пошёл дальше.

О, как мне жалко людей мной убитых. Ага, а что-то сделать, чтобы мы не крошили всех подряд я, что? Побоялся? Поленился? 

Мысли толпились, не давая прийти к какому-то внятному выводу, но я продолжал думать. 

Я забил, себе-то врать не надо. Позволил сделать выбор за себя. 

И его сделали. Как делал сегодня Печорин раз за разом. 

Гнев поднимался в груди далеким эхом, и едва мог снять пелену безразличия. 

В голове, словно подначивая, померещился щёлк спуска револьвера. Снова и снова, и снова. 

Пять раз. Пять раз судьба говорила мне нет. 

Пять раз мне говорили, что целиться надо было не в тень, а в голову. Но я отказался слушать. Так было ли моё решение этого не делать правильным? 

Здесь и сейчас решение НЕ стрелять ощущалось импульсивно, глупо. 

И мне хотелось просто сказать, что не получилось и пойти с жизнью дальше, но… я в аду. Куда мне идти? Стоит ли? 

Но это же подтвердит позицию Печорина. 

-Арх, голова вообще отказывается думать…

…

Может и стоило стрелять в Родю. Быть может мне просто надо было взять грех на душу, особенно если она в конце концов вернется. Но разве пытаться кому-то помочь - кого-то пожалеть - это плохо? Неправильно? 

В логике Города… ну, раз не стреляло - значит не было. 

Однако… как бы странно не звучало, я всё ещё с этим не согласен. Я все ещё не готов отдаться на откуп жестокости. 

Но для начала стоило бы проглотить собственные проебы. 

-Ха… 

Натужно, как будто тело было не моим вовсе, я начал медленно подниматься. 

Рука, ещё рука, подпереться, привстать, подставить ноги. 

Я сделал два успокаивающих вдоха и посмотрел вокруг. Пейзаж был незнакомый. Не удивительно. 

Я облизнул губы, ударил себя по рукам, чтобы не начать сгрызать ногти сделал два успокаивающих вдоха. 

-Ну, вперед. 

И я пошёл дальше. Не совсем уверенный в том, что я делаю или даже в себе, но… дорога, расставит всё по своим местам. 

__________________________________________________________
Итак, спасибо что прочитали. 
Немного референсов о главе:
1) Та самая ебака аномалия, которая засела в Роде называется... "Вина" - и в принципе является репрезентацией чувства вины носителя. Выглядит эта штука как Оно|Что-то из игры Omori (можете загуглить). 
2)Необходимость вообще вносить такую ебаку появилась, потому что я почти уверен, что в какой-то момент истории Родя: во-первых, исказиться, а во-вторых, наконец завершит свою арку - каким-либо образом. Проблема с этим - этого пока что не случилось, и это очень сильно связало мне руки. Создание аномалии, которая сможет подпитываться её чувством вины - было моим решением, чтобы её не искажать, но показать (как я думаю) выглядит её внутренний мир. Как вы могли заметить - выглядит он ну не радужно. 
3) Печорин. Блять, как же я его сука ненавижу. Написал на свою голову - и ведь не убить, он бля сильный. Не на уровне Цвета, но точно не обычный Корректировщик. Писать его диалоги было самой сложной частью - так как он в основном выступал идеологическим двигателем арки. И мне кажется, что я не справился с задачей показать, что конкретно он должен был в этой истории ознаменовать, но... арка ещё не закончена. Может я ещё что-нибудь придумаю. И да - его последние слова - перефраз одной из речей Демиана из книги Гессе. Может найдёте. 
4) Собственно, в изначальном драфте у Синклера всё же получалось помочь Роде, но в процессе написания я решил, что... Серега недостаточно страдает, как для новоиспеченного жителя Города и это стоит исправить. Без превозмогания хорошей истории не получиться - ибо вся вселенная мунов это одно большое превозмогалово. А от того - вот такой вот кислый результат. 


Ну и на этом всё. Прощаюсь. 
Хороших вам выходных. Хорошей вам весны. И чтобы у вас было тепло и солнечно. 
Пойду потрогаю траву. 
-Оз.