Шок неторопливо отпустил Марию из своих цепей. Она выдохнула.

“Итак, спустя пять лет после исчезновения Осборна я получила приглашение от Теней Дилоса. Это они забрали его у меня. Все эти пять долгих лет я искала возможности добраться до этого проклятого особняка куда он ушел…

Но что бы я ни делала, дорога сюда была мне закрыта. Эти твари не желали подпускать меня к себе. По их вине я ощущала себя одинокой, никчемной. Моя жизнь была бессмысленна. 

А теперь…связавшись со мной таким странным образом, Тени Дилоса пригласили войти в Увертюру Печали. 

Интересно почему? Что такого могло произойти? Я их заинтересовала? Или моя жизнь настолько стала никчемной, а я превратилась в тень самой себя, отчего им захотелось дать мне надежду?

Надо во всем разобраться. Быть осторожной. И не бояться… страх будет только помехой.

Возможно именно здесь я наконец найду Осборна…

Ведь я все еще надеюсь что он жив…”

Горько усмехнулась Мария своим невеселым мыслям. 

Первым делом она решила исследовать комнату на наличие опасностей. Вынула из сумки нож-бабочку и спрятала в один из карманов джинсовой куртки.

Сумку бросила на полу у окна. 

Осторожно прошлась по комнате исследовав все уголки. Но ничего опасного не обнаружила. 

Зашла в ванную. Свет включился сразу же от того что она вошла. Видимо там был датчик движения.

Ничего необычного. Обыкновенная ванная комната.

Она подошла к раковине. Открыла воду.

Удивительно. Здесь есть горячая и холодная вода. Кажется она не ядовита.

Мария умылась, желая избавиться от усталости и пота на лице.

Подняла лицо и встретилась со своим отражением в зеркале.

Она немного изменилась. Внешность осталась той же… но что-то явно было не так. 

Она стала выглядеть красивее? Цвет изумрудных глаз выглядит ярче, в нем видны какие-то слабые мерцающие синим огоньки. Неприглядные белые волосы теперь почему-то распущены, хотя до перехода через загадочную дверь они были собраны в пучок. Но теперь более живые, более пышные, да еще и вьются мягкими волнами…

“Вот как… значит моя внешность тоже немного претерпела изменения после перехода. Забавно. Да я теперь прямо фотомодель!”

Мария не удержалась и тихо рассмеялась. Пока что данные странности ей нравились. Как будет дальше, она посмотрит…

Внезапно окружающую тишину разорвала тихая музыка одинокой виолончели. 

“Это же…” 

Мария резко закрыла воду и прислушалась затаив дыхание. Ее сердце забилось чаще.

Сомнений быть не могло…это та самая мелодия.

Мелодия которую она и Осборн так любили вместе часто слушать. И она им никогда не надоедала.

— Cello Suite No. 5 in C minor… Нет… Не может быть!

Едва не выкрикнув эти слова, Мария выскочила из ванной комнаты. Направилась в сторону откуда доносился звук.

Пришлось покинуть новое убежище и выйти в коридор. 

Не обращая внимание на страх и волнение, она просто побежала. Ее не пугало что здесь может быть опасно. Ей было все равно. Все что она хотела — найти место откуда доносилась мелодия. Потому что там, вероятно находится Осборн.

По крайней мере она на это надеется…

Коридор, по которому мчалась Мария, был выполнен в элегантном современном стиле. Его стены украшали множество портретов, каждый из которых застывал в безмолвии, словно следил за её стремлением. Правую стену освещало окно, из которого струился мягкий синий свет луны, отражаясь на идеально отполированном полу, создавая эффект зыбкого небосвода. Пол, блестящий как зеркало, не только подчеркивал красоту обстановки, но также улавливал её шаги, создавая иллюзию будто она летела над облаками.

По другую сторону коридора, у нижних границ стен, стояли высокие вазы из черного нефрита, наполненные искусственными черными розами. Эти элегантные детали придавали уют окружающей меланхолии, но сейчас Мария не уделяла им внимания.

За её спиной оставалась тишина, а впереди — завораживающая мелодия виолончели, которая словно звала её к себе.

Она бежала, не смотря на тихие шепоты картин, не обращая внимания на великолепие вокруг. Внутри неё прорастала только одна мысль — музыка, любимая ими обоими, играла где-то близко, и она должна была её найти. Её сердце громко стучало в унисон с ритмом мелодии, словно ведя её в объятия давно забытого счастья.

Наконец звук стал отчетливым и громким. Он доносился из-за двери справа. 

Она была двустворчатой и выполнена из черного дерева, которое переливалось глянцевым блеском, словно поглощая свет. Приглядевшись, можно было заметить, что древесина была искусно обработана, оставляя легкий след текстур, придавая ей вид практически живого существа. Резные украшения, выполненные с невероятной тщательностью, изображали лилии — символы чистоты, покоя и утонченной красоты. Их мягкие линии были проработаны до мельчайших деталей, каждый лепесток выглядел так, будто вот-вот распустится.

Но вместе с цветами, рисунок содержал и более мрачные элементы — кинжалы, сверкающие стальными лезвиями, были воткнуты в лилии. Они как бы противоречили общей гармонии, создавая ощущение напряжённости и загадки. Каждый кинжал был выполнен с такой же тщательностью, как и цветы, их рукоятки обвивали изящные завитки, подчеркивающие холодность металла.

Следы времени оставили легкие царапины на поверхности, но, несмотря на это, дверь выглядела внушительно и сильно. Поверхность её была гладкой, и, если присмотреться, можно было заметить, как года лишь придавали ей дополнительный шарм. Плавные линии резьбы приводили в восторг, а сама дверь, казалось, хранила тайны, которые так и манили зайти внутрь. Звук виолончели становился все интенсивнее, пристегивая стремление Марии открыть эту загадочную преграду.

И девушка поддалась минутному порыву. Взялась за обе витые медные ручки и тихо приоткрыла обе створки.

Неоднозначное и странное зрелище предстало перед ее взором.

Мария сделала шаг вперёд, и её глаза широко раскрылись от неожиданности и любопытства.

Перед ней расстилался огромный зал, поражающий своим масштабом и пустотой. Высокие потолки далеко уходили вверх, создавая ощущение простора, который, казалось, не имел конца. Стены зала были окрашены в глубокий, насыщенный коричневый цвет, что придавало помещению атмосферу древности и строгой элегантности. Где-то вдалеке переливались тени, создавая причудливые узоры.

Однако самым впечатляющим элементом интерьера было огромное прямоугольное окно, занимающее почти всю стену напротив двери. Стекло было обрамлено богатой резьбой, и каждый изгиб древесины был проработан с особым вниманием. За окном открывался завораживающий пейзаж, укутанный в нежный синий свет луны, освещающий поле и лес. Лунный свет, словно волшебная вуаль, окутывал каждую травинку, каждое дерево, придавая этому зрелищу почти мистический характер.

Поле, распростершись до самого горизонта, переливалось мягкими волнами, местами обрамленными нежными цветами, кажущимися ещё более яркими под светом луны. Лес, стоящий вдалеке, выглядел как темная стена, его силуэты деревьев пронзали ночное небо, образуя контраст с яркостью поля. Ветер слегка колыхал листву, создавая тонкий звук, который в зале казался эхом далеких теней.

Вся эта картина пробуждала в душе Марии чувства тихой ностальгии. Её охватило ощущение безмолвного великолепия, словно она была частью чего-то большего, чего-то вечного.

И мелодия одинокой виолончели внезапно оборвалась неприятным звуком скрежета.

Он донесся слева.

Она сразу же повернулась туда. И замерла. Ее сердце замерло. Дыхание будто остановилось. Глаза расширились.

— Осборн… — тихо прошептали ее губы.

Там расположился молодой мужчина. Он сидел на изящной табуретке повернувшись спиной к залу и лицом к потухшему камину у стены. Из одежды на нем были лишь черные брюки. Он был босым. А широкая спина и покатые плечи были покрыты множеством уродливых шрамов. Короткие бело-алые волосы собраны назад.

Сложно было назвать его Осборном. Он изменился очень сильно. Пять лет назад у не было никаких шрамов. Он был менее накачен. Просто жилистый и немного подтянутый. А волосы всегда отливали серебром. 

Мария начала сомневаться в своей уверенности. Возможно она ошиблась и это кто-то другой. Потому что Осборн не умел играть на виолончели…

— Не зови меня этим именем. Никто здесь меня так не зовет. — Возразил он. Голос глубокий, чуть грубый. 

Сомнений быть не могло, это он…

Осборн осторожно положил виолончель на пол. Поднялся с табуретки. И повернулся лицом к Марии.

Девушка содрогнулась от увиденного. Вся мощная грудь и торс также усыпаны страшными шрамами. Лицо стало более мужественным, хотя и таким же красивым как пять лет назад. А глаза… они были золотыми, и слабо светились в лунном полумраке. 

Марии на миг показалось что на нее смотрит опасный и голодный зверь, готовый броситься на свою добычу.

Осборн едва заметно хищно ухмыльнулся.

— Я ждал тебя, Мария. Добро пожаловать домой, моя крошка!

— Почему? Осборн… — слова давались Марии тяжело. Его новая внешность вселяла страх. — Я не понимаю… 

— Прошу не зови меня этим именем. Пожалуй, лучше представлюсь, чтобы ты поняла. Меня зовут Арли, и я Хранитель Увертюры. Прошу, запомни это имя.