Oct 17 20:48 · AI content
Великая Сфера: №9 Три в одном + Эксклюзивные материалы
Друзья, приветствую вас на моей кухне! 🦁 Сегодня я выкладываю для вас рассказ «Три в одном». Для тех, кто еще не читал его на Автор.Тудей — наслаждайтесь. А для моих постоянных подписчиков ниже я подготовил эксклюзивный разбор: как создавался этот мир и почему я принял именно такие решения.
Великая Сфера: №9 Три в одном
Великая Сфера: №9 Три в одном
Рокот от множества бегущих людей, обутых в термостойкие сапоги, сам по себе вызывал тревогу. Так что сирена надрывалась как дань древней традиции. Мигающие под потолком оранжевые лампы тоже были традицией.
Пожарные снаряжались и занимали места в аграпланах[1] красно-белой расцветки быстро и чётко.
— Диспетчер, это расчёт № 3, мы взлетаем, дайте точку. — Для Василия, старшины пожарной команды, это был первый серьёзный пожар на новом месте службы.
— Принято, расчёт № 3. Поступил вызов: возгорание на складе удобрений, адрес — улица Промышленная, 15. Был один взрыв, и есть угроза, что будут ещё, риск термического разложения нитратов. На месте — три «осы»[2], заявители и местное руководство возле входных ворот. Маршрут уже у вас в навигации.
— Приняли: Промышленная, 15, угроза взрыва, заявитель у въезда. Расчёт № 3, время выезда 14:27.
— Вас поняла, расчёт № 3, выезд зафиксирован 14:27. По данным заявителя, на складе много ЛВВ[3]. Будьте осторожны. Держите связь.
— Понял, возможна работа с ЛВВ. Следуем к месту, расчёт № 3, РВП[4] — через 8 минут.
— Принято, расчёт № 3, ожидаем доклад по прибытии. За вами ещё один расчёт и «летунчик»[5] со штабом.
Пока летели к широкой колонне чёрного жирного дыма, поднимающегося в небо, Василий рассматривал картинку с дронов. Прямоугольная территория склада, застроенная кучей навесов, тонула в дыму, прорезаемом высокими языками оранжевого и иногда зелёного пламени. И что хуже всего — трёхэтажное здание, стоящее в центре, было частично разрушено и сильно горело. Стационарные установки пожаротушения явно не смогли ликвидировать очаг возгорания в самом его начале. Василию удалось разглядеть шестиногую «осу», безуспешно пытающуюся сбить пламя на входе в здание.
Красно-белый аграплан пожарной охраны с № 3 на борту снизился и завис на высоте полметра над землёй. Пожарные, одетые в защитные экзоскелеты с термостойкой обшивкой и усиленной мускулатурой, принялись раскатывать армированные рукава и устанавливать лафетные стволы, предназначенные для создания мощных потоков пены, согласно приказам, полученным от старшего расчёта ещё в полёте. Все бойцы несли на себе комплекты АЗД[6].
— Диспетчер, расчёт № 3, прибыли на место 14:34. Начинаем разведку. — Василий, выйдя из кабины аграплана, принялся осматриваться. Широкие металлические ворота склада были распахнуты, и от них к Василию спешили трое людей.
— Вас поняла, расчёт № 3, прибытие 14:34, разведка. Сообщите о наличии людей и характере угрозы.
Василий не успел сказать «принял», как к нему бегом подбежал тощий пожилой мужчина, одетый в спецовку с промышленной каской на голове.
— Молодой человек! Ради Бога, быстрее! — затараторил он не вяжущимся с его внешностью басом. — Там люди! Быстрее!
— Успокойтесь, гражданин! — спокойно и уверенно обратился к нему Василий. — Давайте подробно! Где люди и сколько их?
— Внутри, на складе! — Мужик принялся махать рукой в сторону склада. — Там! — Больше ничего явно пребывавший в шоке мужик толкового сказать не мог, и Василию пришлось переключить своё внимание на парочку, подошедшую следом. Это оказались сотрудники склада; один из них увёл своего пребывающего в шоке коллегу к "скорой", приземлившейся неподалёку. Его товарищ в прожжённом и перемазанном в саже комбинезоне водителя смог внятно объяснить, что пожар начался с мощного взрыва на третьем этаже склада, что там хранилось — он не знает. Но в результате частичного обрушения здания и сильного пожара на первом этаже здания заблокированы пять человек. Сам он, будучи водителем гравитационного погрузчика, как раз разговаривал с кладовщицей, которая была в здании в момент взрыва. Она-то и сообщила ему, что они не могут выйти и направились в стандартное противопожарное укрытие.
— Товарищ старшина! — Сержант Хомяков подбежал к Василию. — Лафетные стволы к применению готовы!
— Начинайте заливать входную группу, сейчас пойдём внутрь.
Сержант кивнул и бросился к своим бойцам.
Василий переключился на канал связи с руководителем тушения пожара.
— Иван Игнатьевич, Петров на связи. По сведениям очевидцев, в здании люди укрылись в убежище. Предположительно пять человек, состояние неизвестно. На связь выходить перестали. Опасаюсь дальнейшего обрушения здания. Начинаю спасательные работы, прошу усиление и еще медиков к въезду на склад. Заходить буду через главный вход.
— Принято, Петров. Дополнительные "скорые" уже летят, второе отделение выдвигается к вам. Каким составом пойдёте?
— Кроме меня, кибертел ни у кого нет. Так что я и два андроида. АЗД на максимуме. СИЗОД[7] для пострадавших взяли.
— Ясно. Резервное звено будет ждать вас на входе. Действуйте.
Струи пожарной пены залили входную группу здания, сбили пламя, понизили температуру, но дым непроглядной пеленой затянул всё внутри и густыми клубами валил из здания. Огонь не сдавал позиции: и второй, и третий этажи были объяты пламенем полностью, да и первый этаж всё ещё сильно горел по всей площади. Пожарные расчёты по очереди подтащили лафетные стволы ближе к зданию. Сержант Хомяков направлял усилия расчётов.
— Третий ствол, продвигайтесь! На вас будет коридор, не дай перекрытию нагреться, пока звено внутри!
— Пятый! Не увлекайтесь, охлаждайте колонны!
Наблюдательные дроны кружили вокруг здания, выискивая признаки опасности обрушения, и передавали на пост безопасности пожарной команды информацию о температурных всплесках, степени нагрева видимых конструкций здания и составе задымления. В тылу пожарных расчётов царила деловитая суета: новые аграпланы приземлялись и подключались к пожарным рукавам, пустые взлетали и по воздушному горизонту специальных служб неслись на замену ёмкостей с пеной. Давление в пожарных рукавах не должно упасть ни при каких обстоятельствах.
Температура была ещё очень высокой, но Василий не собирался ждать: полное кибертело даёт свои преимущества. Он повернулся к двум красно-белым андроидам, как раз подошедшим к нему и нагруженным средствами спасения.
— Идём плотно, дистанция полтора метра, при потере ориентировки — остановка и доклад.
— Команда принята. — Одинаковыми голосами подтвердили оба.
Когда они прошли мимо уже развёрнутого на входе в здание поста безопасности, находящийся там молодой парень, вчерашний курсант, зафиксировал время выдвижения, состав группы и давление в АЗД Василия.
— Удачи, товарищ старшина!
— Спасибо. — Серьёзно кивнул Василий и шагнул в густые клубы дыма.
Внутри не было видно ни зги. Автоматика шлема переключилась на мультирежим, и темнота рассыпалась на слои: серо-голубые контуры стен от сонара, оранжевые пятна тепла от уцелевших ламп, тонкие линии арматуры в бетоне — электромагнитный контур. Василий шёл, ориентируясь на эти призрачные слои. Две тени за спиной — андроиды; их силуэты были чёткими и угловатыми на фоне неровных стен. Разрешение уступало обычному зрению, детали плыли, но ориентиры проступали. Этого хватало.
Взрыв, сотрясший здание, повалил мебель в административной части и частично обрушил декоративную отделку потолка и стен, но тел погибших не было — это давало надежду. В процессе продвижения три завала были помечены на карте как серьёзные.
Согласно плану здания, который отображался на щитке шлема, укрытие находилось в середине административного корпуса. Добраться удалось без задержек.
— Петров, штабу. Убежище обнаружено, вхожу внутрь. Подтвердите получение телеметрии.
— Я — штаб. Телеметрию подтверждаю.
Гермодверь не была завалена, проникнуть в убежище удалось легко.
Трое мужчин. Молодой парень в узком комбинезоне с неоновыми нашивками — видимо, местная молодёжная мода. Усатый мужик в испачканной спецовке. И седой пожилой мужчина: он сидел на полу, прислонившись к стене. Женщина с растрёпанными каштановыми волосами до плеч — видимо, та самая кладовщица — и ребёнок. Девочка лет восьми в светлом платьице прижалась к матери, сидевшей на полу. Но с ней, слава Богу, всё было в порядке.
Пискнул сигнал медицинской тревоги. Щиток шлема подсветил силуэт пожилого мужчины красным контуром, а сбоку всплыла строчка: «Критическое давление». Василий на долю секунды задержал взгляд — цифры были плохими.
— Я — старшина пожарной охраны Петров Василий. Сейчас мы с вами выйдем из этого здания на свежий воздух. До выхода удерживается безопасный коридор. Вам нужно надеть эти комбинезоны: они защитят от температуры и позволят дышать.
Он подозвал одного из андроидов и приказал раздать людям снаряжение.
— Девушка, на ребёнка надевайте в первую очередь защиту головы. Завернёте её в комбинезон — мы её вынесем на руках.
Пока люди неловко натягивали снаряжение, Василий переключил экзоскелет в режим низкой посадки и опустился на одно колено рядом с пожилым мужчиной.
— Говорить можете?
— Да, могу.
— Что с вами?
— Сердце… Как взрыв гахнул, у меня сердце и прихватило. Понимаете, мне уже сто тридцать с лишним — не мальчик.
— Не беспокойся, отец, мы тебя вытащим. Сейчас помогу тебе комбинезон надеть, ладно? Носилки тут есть.
Он повернулся к андроиду:
— Двадцать пятый, оставь здесь рюкзак со снаряжением. Вернись в коридор и устрани завал номер два — нам нужен этот проход. Выполнять.
— Команда принята. — Андроид, опустив рюкзак на пол, бодро исчез за дверью.
— Петров, штабу. Через две минуты начинаю выход с пострадавшими. Дублирую телеметрию: один пострадавший не может идти, подозрение на инфаркт. Один ребёнок.
— Я — штаб. Информацию принял. Медики встретят на входе.
Василий принялся помогать пожилому мужчине надеть комбинезон.
— Не торопись, отец. Сейчас мы с тоб…
Здание потряс новый взрыв. Освещение замигало, женщина ахнула, девочка завизжала от ужаса. Грохот стоял такой, что казалось — небо рухнуло на землю. Пол под ногами дёрнулся, будто здание на секунду потеряло равновесие. Василий инстинктивно упёрся руками в пол, удерживая равновесие и прикрывая собой мужчину. К счастью, обрушение произошло в другой части здания. Убежище, где укрылись люди, не пострадало.
— Штаб, Петрову! Доложите статус! — неожиданно громко зазвучал голос в наушниках шлема.
— Петров — штабу. — Василий встал, оглядываясь. — Мы в порядке. Что снаружи?
Вместо дежурного штаба безопасности ответил руководитель тушения пожара.
— Василий?!
— Слушаю, Иван Игнатьевич.
— Ситуация осложнилась, обрушилась середина административного корпуса. Подозрение на то, что маршрут выхода завалило. Андроид, что ты послал к завалу, пропал со связи. Сейчас пойдём разведывать маршрут. Так что пока ждите.
— Принято, выходить будем по вашей команде.
— У тебя там воздуха на сколько хватит?
Василий подошёл к небольшому экрану, отображающему ресурс убежища.
— На час десять, час пятнадцать примерно, если прямо сейчас экономить начнём. Плюс мой АЗД — ещё минут на десять, если экономно и дышать по очереди.
— Ясно. Мы к вам прорвёмся, если не через вход, то через ближайшую стену. Ребята уже выдвинулись на доразведку.
— Принято. Иван Игнатьевич.
— Что случилось? Мы сможем выбраться? — Люди, поняв, что пожарный закончил говорить по связи, засыпали его вопросами.
— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Сейчас мои коллеги организуют для нас безопасный коридор для выхода. Нам придётся подождать немного. Времени у нас в запасе больше часа. — Василий старался говорить спокойно и немного тише, чем обычно, чтобы люди сосредоточились на его словах. — А сейчас давайте все присядем и будем дышать неторопливо и размеренно, это позволит избежать гипервентиляции лёгких.
В этот момент седой мужчина, спокойно сидевший, прислонившись к стене, неожиданно захрипел и завалился на бок. Василий быстро склонился над ним. Зуммер медицинской тревоги взвыл: «Угроза жизни пострадавшего!» Василий быстрым и точным движением рванул с пояса аварийный медблок, но надежды на то было мало. Противошоковые и анестетики тут не помогут, но, может, аппаратура медблока применит что-то стабилизирующее давление? Тщетно. Все три огонька на медблоке вспыхнули красным.
«Угроза жизни пострадавшего! Рекомендуется немедленный нейроперенос». Не раздумывая, он перевернул мужчину на бок и, вытащив из правого подсумка толстый кабель со штекерами нейроинтерфейса, поднёс его к находящимся слева от затылка портам. Снабжённые наноботами штекер и разъём накрепко срослись между собой.
«Есть отметка о согласии на нейроперенос при критических состояниях. Начата процедура нейропереноса». «Белая комната»[8], подключённая к экзоскелету пожарного, сообщала информацию о прогрессе переноса и состоянии личности пострадавшего. Ведь это большой шок для человека — оказаться в виртуальном мире, пусть и максимально дружелюбном.
На щитке шлема высветилось: «Процедура нейропереноса завершена. Личность стабильна. Внимание: осталось два свободных модуля хранения личности». Василий облегчённо выдохнул. Успели. Человек спасён. Он аккуратно отсоединил кабель и бережно уложил тело на спину, сложив ему руки на груди.
— Мама, а дядя умер? — Девочка широко открытыми глазами смотрела на всё происходящее.
— Нет, милая. Дядя пожарный его спас. Помнишь, в школе говорили про кибертела и хранение личности? Вот он сейчас в той сумке на поясе у дяди пожарного. Так что он не умер. Повернись-ка ко мне, я тебе щёку вытру: ты в чём-то измазалась.
— Штаб, Петрову! Готовьтесь к выходу! — Голос дежурного повеселел. — Маршрут выхода скинул, подтвердите приём.
— Петров — штабу! К выходу готовы. Один пострадавший эвакуируется нейропереносом. — Василий проверил получение данных о маршруте. По карте комплекса зазмеилась короткая зелёная лента, ведущая к одной из стен. — Получение маршрута подтверждаю. Выходим через пролом.
— Так точно. Ребята пробили лаз и сейчас всё там заливают… Через десять секунд выходите.
— Принято. — Он повернулся к людям. — Опустите защитные маски на лица и застегните комбинезоны. Фильтрация воздуха начнётся автоматически.
— Ты идёшь замыкающим, — приказал он андроиду. — Не допускать отставания людей. О любой задержке докладывать.
— Команда принята. — Андроид встал в конце импровизированной колонны.
— Всем держаться за мной, ориентируйтесь на фонари на моём экзоскелете. — Василий вывел на максимум яркость габаритных огней. И оглядел людей, все ли правильно застегнули комбинезоны. — Ну, пошли.
Он открыл дверь, и в убежище ворвался горячий воздух, пахнущий гарью. Свет фонарей ударил в клубы дыма , высвечивая вихри пепла. Василий шагнул в эту густую тьму первым.
Они не прошли и трети пути, как новый взрыв сотряс здание. Перед Василием рухнула расколовшаяся напополам плита перекрытия, и вслед за ней обрушилась горящая масса из склада удобрений этажом выше. Вал огня, треск горящих химических реактивов, волна жара окатила пожарного даже через экзоскелет. Сзади кто-то вскрикнул. Василий отступил на пару шагов назад, рефлекторно прикрываясь руками.
— Внимание, есть пострадавший! Требуется помощь. — Андроид, идущий замыкающим, вышел на связь.
Василий развернулся. За ним стояла женщина, прижимала к груди замотанного в комбинезон ребёнка. От сердца отлегло. Рядом — молодой парень, последним — андроид. Не было только усатого мужика в спецовке. Он протиснулся мимо людей. Мужика завалило рухнувшим потолком. Василий склонился над ним, одновременно докладывая в штаб:
— Петров, штабу. Проход перекрыт, самостоятельно пройти не можем. Есть пострадавший, оказываю помощь. Будем возвращаться в убежище.
— Василий, понял тебя. — Голос руководителя был тревожен. — Как зайдёте в убежище, доложи, что по воздуху у вас.
— Принято. — Пока они разговаривали, пожарный разбирал завал. Труба пробила мужчине грудную клетку справа, а потом его завалило обломками. От удара труба сдвинулась в ране. Кровотечение было чрезвычайно обильным. Мужчина тяжело дышал, защитная маска изнутри заляпана кровью.
«Угроза жизни пострадавшего! Низкий уровень давления! Артериальное кровотечение. Необходи…» — но уже и без медсканера было понятно, что с такими повреждениями у мужчины есть всего несколько минут. Василий убрал ещё несколько обломков, чтобы дотянуться до затылка мужчины, и достал кабель нейроинтерфейса из подсумка. Увидев его, умирающий отрывисто закивал, соглашаясь.
«Процедура нейропереноса завершена. Личность стабильна. Внимание: остался один свободный модуль хранения личности».
До убежища они дошли, пробираясь через новые завалы, и на этот раз дверь пришлось освобождать от обломков.
— Петров, штабу! Мы в убежище. Нарушена герметичность. Будем пытаться восстановить, так что по воздуху прогноз дать не могу. Пока используем фильтры с комбинезонов.
— Штаб — Петрову! Ясно. Держись, Василий. Мы к тебе трёх дронов с балонами и масками отправили, но ни один не долетел. Игнатыч сам на штурм пошёл.
— Понятно. Будем держаться.
Следующие несколько минут ушли на обследование убежища. В стене обнаружилась трещина — от обрушения части конструкций здания. Удалось частично закрыть её найденным тут же куском отделочного покрытия. Андроид остался снаружи, прижимая эту заплатку, а люди изнутри пытались заткнуть щели всем, что было под рукой. Но дым всё равно сочился внутрь. Пришлось поставить режим повышенного давления, чтобы воздух выходил из убежища, не давая химическому дыму попасть внутрь. Стало лучше, но ненадолго. Чистый воздух из резервных ёмкостей расходовался пугающе быстро, и чуть больше чем через десять минут людям пришлось застегнуть защитные комбинезоны. С собой Василий брал их с запасом на случай, если кто-то из андроидов, тащивших поклажу, не дойдёт или людей окажется больше, чем сообщалось. С запасных комбинезонов сняли фильтры — чтобы менять по мере износа и не переодеваться целиком. Так прошло ещё двадцать минут.
А снаружи пожарные команды всеми силами пытались прорваться к убежищу. Но взрыв, который не дал выйти людям наружу, развалил третий этаж здания, так что горящая химия и части стен с кусками крыши посыпались вниз по периметру, создавая огненный вал вокруг здания. Несколько пожарных были ранены обломками. Экзоскелет Хомякова не выдержал жара. Сержант раскидывал горящие обломки, высвобождая из-под них расчёт одного из заваленных лафетных стволов, — и защита не справилась. С ожогами его увезли в больницу. Все усилия были брошены на то, чтобы прорваться к убежищу. Но самый короткий путь был преграждён обрушившимся спустя несколько минут вторым этажом склада. Пожарные снова были вынуждены начинать прорыв к убежищу заново.
— Штаб, Петрову! — В очередной раз вышел на связь дежурный.
— Петров на связи.
— Продержитесь ещё 10 минут. Пригнали гравитационные погрузчики и растаскиваем сейчас всё, что рухнуло с третьего и второго этажа перед зданием. После мы к вам прорвёмся, но выходить надо будет быстро.
— Отлично. Но лучше поторопитесь, у нас комбинезоны на исходе.
— Принято. Мужики работают во всю мощь. Держитесь.
Спустя пару минут дым в убежище начал густеть.
— Петров, штабу! Задымление усиливается, прошу поторопиться.
— Штаб — Петрову! Ветер стих. Почти всё растащили, начинаем заливать проход к вам. Готовьтесь.
— Принято. — Василий услышал кашель. Обернулся — Юра. Парень стоял, привалившись плечом к стене, и кашлял, прижимая руку с зажатой в ней свёрнутой футболкой к маске комбинезона.
— Что с тобой? — Василий шагнул к нему, быстро оглядел комбинезон. Цел, без повреждений. — Комбинезон порвал?
— Нет, целый, — Юра махнул рукой. — Фильтры последние поставили — Ирине и Оле. Мне не хватило. Ничего, я футболку свернул, водой смочил. Через неё дышу.
Василий на секунду замер.
— Сейчас я спасательную маску достану, будешь через неё дышать, подключившись к моему баку. Ты же понимаешь, что футболка от химического дыма не спасёт? — Василий достал маску из подсумка и протянул её Юре. — Поднимай маску комбинезона и надевай. Я подачу открою, как оденешь.
Юра согласно закивал, всё ещё кашляя, и протянул руку к маске, но тут его согнуло в приступе жестокого кашля. Он схватился за горло, глаза расширились — не от страха, от удушья. Ноги подкосились, и он осел на пол.
Медсканер взвыл: «Угроза жизни пострадавшего! Острое химическое отравление. Угарный газ. Цианистый водород. Критический уровень!»
Василий упал рядом на колено. Юра ещё был в сознании — едва. Глаза стекленели, губы двигались, но слов не было.
— Юра, слышишь меня?
Парень кивнул — еле заметно, подбородком.
Василий рванул кабель из подсумка. Свободной рукой стянул с головы парня капюшон. Голова Юры безвольно запрокинулась. Парень ещё был в сознании, но глаза уже стекленели, фокусируясь на чём-то за спиной пожарного. Василий нашёл порт. Штекер сросся с разъёмом.
«Отметка о согласии на нейроперенос при критических состояниях. Начата процедура нейропереноса».
Василий держал кабель и смотрел, как полоска на щитке ползёт вперёд. Сорок. Шестьдесят. Восемьдесят. Юра под руками затих — тело ещё дёргалось в спазмах, но его там уже не было.
«Процедура нейропереноса завершена. Личность стабильна. Внимание: свободных модулей хранения не осталось».
Василий аккуратно отсоединил кабель. Юра лежал на полу, и Василия на секунду обмануло его лицо — розовое, спокойное, будто парень просто уснул. Но медсканер кричал иначе. Василий перевёл взгляд на Ирину с Олей. Мать прижимала дочку к себе и молчала.
— Штаб, Петрову! Готовность минута, выходить надо крайне быстро. — Зачастил в наушниках голос дежурного.
— Петров — штабу. Понял вас. Ждём команды.
— Ирина, — он подошёл ближе к девушке, — пойдём ближе к выходу. Сейчас должны дать команду, и мы должны быстро бежать наружу. Я возьму Олю на руки, а ты держись за моё снаряжение и ни в коем случае не отставай. Хорошо?
— Хорошо. — Ирина кивнула и покрепче обняла замотанную в большой для неё комбинезон дочь.
Пол вздрогнул так, что Ирина, вскрикнув, упала, пытаясь повернуться в падении так, чтобы не упасть на ребёнка. Василий устоял только благодаря системе стабилизации экзоскелета. Как будто злой великан ударил по крыше убежища. Потолок начал медленно проседать, сопровождаемый треском и скрипом. Василий, включив максимальное мышечное усилие экзоскелета, упёрся в несущую перекладину потолка.
— Штаб! Это Петров, мы выходим. Делайте что хотите. Убежище рушится.
— Василий! Понял тебя! Двигайтесь по маршруту! Мужики идут к вам. Вас встретят. Увидите струи пены — идите прямо в них, иначе не пройти.
— Поня…
Грохот, какой-то глухой, скорее вибрация, как будто гора сдвинулась с места и поползла, погребая всё на своём пути. Половина убежища, где была дверь, смялась как лист бумаги, и на её месте возникла дымящаяся мешанина обломков. Ирина с Олей закричали, спрятавшись за стоящим с поднятыми руками Василием.
«По нашей информации, пожарные пошли на штурм!» — частила журналистка, сопровождая своими словами момент, когда к заливаемому изо всех рукавов пеной торцу здания бегом бросилась тройка пожарных. — «Нам тут подсказывают, что пожарные пойдут внутрь, и их будут охлаждать струями пены, иначе не выдержит защита. Сейчас мы все… О боже! Уважаемые зрители!»
Здание склада, объятое пламенем и дымом, медленно рушилось внутрь себя, выбрасывая в воздух ещё больше дыма и сверкая длиннющими языками пламени. Фигурки пожарных, подбежавших к тонущему зданию, бросились обратно, чтобы не быть погребёнными под тоннами горящих обломков.
— Вы только что видели, как здание склада рухнуло. — Голос журналистки стал трагическим. — Войти в здание никому не удалось. И по нашей информации, люди, блокированные внутри здания, и сотрудник пожарной охраны, пришедший им на помощь, до сих пор не вышли. Медики стоят возле машин, а пострадавших не видно. Неужели люди погибли? Мы сейчас попробуем узнать точную информацию у сотрудников нашего Регионспаса[9].
Журналистка с оператором и два дрон-оператора поспешили к штабному аэролёту пожарных.
— Извините! Не могли бы рассказать нам, какова судьба людей внутри здания?
Между офицерами штаба и журналисткой возник пресс-офицер Регионспаса ВЧС[10].
— Прошу вас не отвлекать спасателей от работы. Ситуация критическая, и для спасения людей делается всё возможное.
— Как вы считаете, мог ли кто-то уцелеть после того, как здание рухнуло?
— Есть связь с нашим сотрудником внутри здания. Более подробная информация будет позже.
— Мы не выберемся? — Ирина тихо спросила у Василия, который собой загораживал её с Олей от жара, исходящего от завала. Экзоскелет остался стоять с поднятыми руками, поддерживая потолок в руинах их убежища. Температура росла, видимость была уже нулевая. Василий затравленно озирался, не видя выхода; по связи передали, что здание рухнуло и над ними несколько метров обломков вперемешку с горящими химикатами.
— Забери Олю и уходи! Ты же можешь, у тебя кибертело! Брось меня! Только скажи ей потом, что я люблю её! — Не выдержав, закричала Ирина.
— Мама, я не пойду без тебя! Не бросай меня, мама! — Тоже закричала Оля.
— Вариант только один — нейроперенос. Иначе вам не выжить. Оля не выдержит температуру то время, что нужно, чтобы пробраться сквозь завал. — Как можно более спокойным и убедительным голосом ответил Василий, но Ирина ощутила, что этот ответ дался ему нелегко.
— Но Оля совсем маленькая…
— Других вариантов нет. Наверху всё полыхает. Пока сюда пробьются, вы или задохнётесь, или сгорите. — Продолжил как можно спокойнее объяснять ей Василий. — Для маленьких детей есть отличная реабилитация, не Оля первая, не она последняя.
Груда обломков с неприятным треском осела на полметра внутрь оставшегося пространства бывшего убежища.
— Ирина, всё будет хорошо, у меня есть куда перенести вас обоих, и вы будете вместе всё это время. Поверь мне, как человеку, пережившему травматический нейроперенос: то, что я тебе предлагаю, — это как из комнаты в комнату перейти. Задремал на пару минут — и вот ты в другом месте.
— Но… но ты обещаешь, что всё будет хорошо? — Ирина вцепилась в одежду Василия свободной рукой.
— Да, ничего не бойся, всё будет хорошо. Я вас вытащу.
— Тогда действуй. Меня переноси первой, я встречу Олю там.
— Хорошо. Сядь и обопрись на стену. — Василий наощупь нашёл кабель нейропереноса. Ирина не видела этого, но конец штекера торчал теперь не из подсумка, оставшегося на экзоскелете, а из затылочного порта самого Василия.
Ирина медленно сползла по стене, будто ноги больше не держали её, и прижала Олю к себе так крепко, что девочка на секунду даже пискнула.
— Тихо, тихо, Олюшка, — прошептала она. — Прижмись ко мне и ничего не бойся. Дядя Василий сейчас заберёт нас отсюда в безопасное место, поняла?
— Это как с тем дедушкой?
— Почти, только лучше. Дедушка болел, и ему было плохо, а мы не болеем. Мы просто как будто задремлем немного и окажемся в безопасности.
— Я начинаю. — Предупредил Василий. — Рукой держи маску, сколько сможешь. Всё будет хорошо.
На сетчатке Василия мигало сообщение:
«Личные воспоминания — стереть 100%. Профессиональные навыки — стереть 100%. Характер, ценности, мотивации — стереть 100%…»
Строки бежали перед глазами, сливаясь в одно слово: «стереть». Всё, что делало его Василием, должно было исчезнуть, чтобы освободить место для Ирины и Оли.
«По завершении второй фазы копирования сообщить пользователю маршрут выхода и заметку: "Сообщить первому же встретившемуся человеку фразу: «В моём кибермозге ещё две личности, требуется срочный нейроперенос», после чего нужно выполнять его команды».
Запустить Д / Н?»
Запустить Д / Н?»
Штекер и разъём бесшумно срослись, и через несколько секунд тело Ирины обмякло.
— Не бойся, Оля, сейчас ты окажешься рядом с мамой. — Василий придерживал маску на лице девочки, крепко вцепившейся в тело матери, пока нащупывал нейропорт. Когда тело девочки обмякло, пожарный выпрямился. Оглянулся вокруг и шагнул к завалу.
— Прошло уже 15 минут, и надежды всё меньше. Боюсь, уважаемые зрители, что мы стали свидетелями ужасной трагедии. — Комментировала журналистка кадры, поступавшие с дрон-оператора, кружащего возле горящего склада. — Пожарные гравипогрузчиками всё ещё разгребают завал, чтобы добраться до убежища. Но, как можете видеть… Святые небеса! Что это?!
Дрон-оператор тут же взял крупный план. Горящие обломки завала вспучились, и из-под них поднялась гуманоидная металлическая фигура. Она рывками, дёргаясь, выбралась на поверхность завала и, подволакивая левую ногу и спотыкаясь, побрела к его краю.
Всё пришло в движение. Несколько фигур в пожарных экзоскелетах бросились к кромке завала, а аэролёт в бело-красных цветах скорой медицинской помощи сорвался с места и поспешил приземлиться как можно ближе, где пожарные пеной охлаждали дымящееся кибертело, спасая его от перегрева.
— Петя, дрона, как можно ближе! — Скомандовала оператору журналистка. — Снимай и крупный план, и бежим к штабу. Нам нужно узнать, что тут произошло!
«…Исключительный пример личного мужества и самопожертвования. Сегодня днём при тушении пожара на складе удобрений старшина пожарной охраны Василий Петров, будучи заблокированным в рухнувшем здании, смог спасти путём нейропереноса пятерых человек, в том числе ребёнка — дочь одной из сотрудниц склада. Старшина Петров эвакуировал трёх пострадавших в штатное устройство аварийного переноса, а когда там кончились модули хранения личности, стёр личностные данные своего кибермозга, чтобы эвакуировать мать и ребёнка. После чего отважному пожарному удалось выбраться из-под завалов; его кибертело потеряло всю внешнюю оболочку и было сильно повреждено. К счастью, модули хранения памяти трёх пострадавших ему также удалось вынести с собой. Сейчас герой находится под наблюдением медиков. Душевное здоровье всех спасённых им людей вне опасности. Остаёмся на связи — будем держать вас в курсе состояния пожарного и дальнейшей судьбы спасённых».
Центральная клиническая больница, отделение патологий кибермозга, кабинет заведующего отделением нейрохирурга высшей категории Ермилова Михаила Ефимовича.
— Итак, уважаемые коллеги, нам необходимо решить весьма непростую задачу, — средних лет мужчина в белом халате сидел во главе стола по праву хозяина кабинета. — Проблема носит и медицинский, и этический характер одновременно. Именно поэтому я пригласил вас, чтобы мы в составе консилиума могли вынести обоснованное решение. Случай чрезвычайно редкий, и этическая его часть не позволяет обсуждать его по связи.
— Умеете вы создать интригу, Михаил Ефимович, — улыбнулась доктор Прията Шармо Деве, стройная смуглая женщина в белом халате, сидящая у окна по правую руку от хозяина кабинета.
— Не томите, право слово, — прогудел низким басом третий участник консилиума, мощный и коренастый мужчина со значком «Клиника медицины катастроф имени С. Ф. Гончарова». — Понимаем, что просто так вы бы нас не собрали тут.
— Да, вы правы, Велемир Михайлович-Игнатович[11]. Итак, коллеги, к нам поступил пациент, который самостоятельно удалил собственную личность из кибермозга. Остались только базовые навыки и речь. В кибермозг в экстремальном режиме были перенесены ещё две личности: женщина 32 лет и её дочь 8 лет. Все три сознания пробыли в одном кибермозге недолго, но процесс срастания всё же начался, хотя и не причинил критических последствий. На сегодняшний день все трое находятся в личных кибертелах. Женщина с дочерью успешно проходят курс реабилитации и освоили кибертела в достаточной мере, чтобы перейти на амбулаторное лечение.
Михаил Ефимович сделал паузу, будто собираясь с мыслями.
— Но мы были вынуждены задержать их на некоторое время, потому что их воспоминания претерпели искажение. Теперь они считают своего спасителя мужем и отцом. При нахождении трёх сознаний в одной цифровой ёмкости образы имеющегося настоящего мужа и отца были заменены на образ мужчины, в чьём кибермозге они находились. Слава богу, что женщина в разводе и контакты с бывшим мужем почти не поддерживает.
Велемир Михайлович-Игнатович чуть откинулся на спинку стула, брови сдвинулись к переносице. Женщина у окна перестала улыбаться.
— Пациент же, — продолжил Михаил Ефимович, — после извлечения из его кибермозга женщины и девочки также обрёл ложные воспоминания о том, что он их знает. Но поскольку его личность была практически стёрта, ничего, кроме узнавания их, он не осознаёт.
— То есть, — медленно прогудел Велемир, — он знает, что они «его», но не знает, почему?
— Именно. Таким образом, коллеги, у нас возникла дилемма. На мой взгляд, есть несколько вариантов на выбор. Мы всем троим расскажем, как обстоят дела на самом деле.
— Абсолютно неприемлемо, Михаил Ефимович, — женщина скрестила руки под грудью. — Ладно, для женщины это станет шоком, но она взрослый человек со стабильной психикой — она это переживёт. А с ребёнком вот так не получится, сами понимаете. Можно было попробовать сразу в первые дни всё это объяснить. Привезти настоящего отца.
— Увы, мата-джи Прията, — Михаил Ефимович развёл крепкими руками хирурга. — Её биологический отец работает на рудниках в местной кометной оболочке системы, и не то что связаться — найти его оказалось задачкой со звёздочкой. В общем, к тому моменту, когда он смог прибыть к нам, было уже поздно. Его общение с дочерью и бывшей женой ничего не дало. Более того, вызвало глубокое неприятие у обеих, и мы прервали эти контакты.
— На психику ребёнка, пережившего шок экстренного переноса сознания — сначала в кибермозг другого человека, а потом в кибертело — давить первые несколько месяцев категорически нельзя. Ваше решение было абсолютно верным, Михаил Ефимович. — Прията нахмурилась, задумавшись. — Сейчас, благодаря посттравматическому росту, паттерн поведения по отношению к пациенту как к отцу закрепился чрезвычайно устойчиво, и пытаться объяснить ей, что она ошибается, означает нанести серьёзную психическую травму.
— С другой стороны, и мать, и дочь постоянно спрашивали о пациенте как об отце и муже. — Продолжил Ермилов. — И мы не могли им отказать в просьбе видеться с ним, чтобы опять же не травмировать психику — ребёнка, конечно, в первую очередь. Единственное, что удалось сделать, — исключить прямой контакт, ссылаясь на то, что пациент проходит сложное лечение.
— Михаил Ефимович, — загудел басом, как горный обвал, Велемир, — а вы не рассматривали вариант: оставить всё как есть? Они провели время в одном кибермозге, в одной цифровой ёмкости. В определённом смысле они стали ближе, чем обычная семья.
— Это один из вариантов, — согласно закивал хозяин кабинета. — Но тут всплывает этический момент. Всё будет построено на ложных воспоминаниях. У этих людей есть родные и близкие, которые знают, что было на самом деле.
— Я параллельно посмотрел данные по вашему пациенту. — Обвал в горах продолжился. — От попытки реанимации данных через квантовое перемешивание стоит отказаться. В идеальном случае мы восстановим 25,2–30,15%, но тут мы рискуем исказить те остатки личности, которые сейчас есть. Риск 76,7% неоправданно велик. Сейчас у нас есть личность со стабильной психикой. Что будет, если квантовое перемешивание пройдёт неудачно, один Господь Бог ведает. Даже если я подключусь напрямую. Там нечего структурировать, чтобы сформировать базу. Из одной точки график не построишь. Так что по пациенту я предлагаю всё оставить как есть.
— Я согласна с Велемиром-Михайловичем-Игнатовичем, — грустно вздохнула Прията. — Это даже не руины личности, это всё строить заново надо. И вот тут как раз бы очень хорошо подошли жена и ребёнок. У нас были случаи восстановления личности на синтетических воспоминаниях, но там мы контролировали процесс полностью, и там было за что зацепиться. Здесь они хоть каким-то якорем могут быть, потому что он их хотя бы узнаёт.
— То есть, коллеги, мы всё же останавливаемся на варианте создать такую «вынужденную семью»?
— Ну, как вариант — психокоррекция ребёнка. Но это если мать даст согласие. Да и я против такого вмешательства в таком возрасте. Там же замещение воспоминаний об отце, а это значит, их все придётся удалять и заменять синтетикой, там всё в «рубцах» будет. Детская психика пластичней, но всё равно это на всю жизнь. Зачем такая нагрузка.
— Коллеги, я предлагаю считать лучшим решением вариант: рассказать всё как есть пациенту и матери. Ребёнку мы объяснить не сможем. И решение принимать исключительно им, — подвела итог Прията. — Исходя из их решения мы и будем действовать, чтобы минимизировать ущерб, если они выберут что-то другое.
— Поддерживаю, — поднял руку Велемир.
— Согласен, — кивнул Михаил Ефимович. — Занести в протокол. Консилиум завершён.
Спустя несколько часов.
— Василий Игоревич, Ирина Сергеевна, я изложил вам информацию как она есть. Решение в данном случае исключительно за вами. — Закончил свой рассказ Михаил Ефимович.
Ирина повернулась к Василию и осеклась. Слово «милый», готовое сорваться с губ, она удержала усилием воли. Вглядываясь в такие родные черты его лица и не в силах понять, как этот человек может быть ей чужим. Прогулки в вечернем парке, смешное катание на лодке и как он встречал её из роддома с цветами. И самое главное — когда он нёс их с Олей на руках сквозь огонь, когда огромная железная балка с треском ударила его в лицо. Как? Как всё это может быть неправдой? Годы, проведённые вместе. Это невозможно.
— Ты как? Как себя чувствуешь? — Спросила она пересохшим от волнения голосом.
— Да я в порядке. — Пожал плечами Василий и улыбнулся. — Как Оля?
— Хорошо. — Ирина кивнула, сдерживая слёзы. — Кибертело освоила. Оля по тебе скучает.
— Я тоже скучаю. — Василий снова улыбнулся виновато. — Только я не помню ничего. Ты извини, я помню тебя и Олю. Мне рассказали, что произошло. Но по-настоящему я ничего больше не помню. Может, ты мне расскажешь, как это произошло?
— Если хотите поговорить наедине, я могу оставить вас… — Начал завотделением.
— Ой, извините… — Ирина встала.
— Можно мы в парк выйдем? — Тоже вставая, спросил у Михаила Ефимовича Василий.
— Конечно, конечно. — Вы после обеда зайдите ко мне, пожалуйста, вместе и сообщите о своём решении.
Василий и Ирина согласно закивали и, пообещав зайти после обеда, покинули кабинет. Лифт спустил их в просторный холл клиники, слева от которого раскинулся небольшой больничный парк.
— Пааааппппаааа!!! — Разнёсся радостный звонкий детский крик по парку.
Сноски:
- Аграплан — (АнтиГРАвитационный ПЛанер АНдреева), представляет собой планетарное транспортное средство. Он предназначен для перевозки значительных грузов и служит основой для различных промышленных установок, требующих мобильности. Кроме того, аграплан может использоваться в качестве пассажирского или частного транспорта.↩︎
- ОСА — огнетушитель самоходный автономный.↩︎
- ЛВВ — легковоспламеняющиеся вещества.↩︎
- РВП — расчётное время прибытия.↩︎
- «Летунчик» — общепринятое название всех летающих атмосферных транспортных средств.↩︎
- АЗД — аппарат закрытого дыхания, подаёт чистый воздух из баллона или регенеративного патрона, не завися от окружающей среды.↩︎
- СИЗОД — средства индивидуальной защиты органов дыхания.↩︎
- «Белая комната» — неформальное название УАПС, устройства аварийного переноса сознания «Позиция-Э». Представляет собой квантовый компьютер с возможностью подключения упрощённой версии кибермозга, предназначенной для временного нахождения там личности пострадавшего. Всего подключаться к УАКС может до 10 модулей хранения личности, всё упирается в массо-габаритные возможности переноски.↩︎
- «Регионспас» — планетарные силы спасателей, обычно работающие в рамках одной планеты. Но могут быть переброшены в пределах планетарной системы. Как правило, имеют в своём составе внутрисистемные корабли.↩︎
- Ведомство Чрезвычайных Ситуаций (ВЧС) в составе: «Центроспас» — оперативная служба спасения, которая имеет собственный многочисленный флот и сеть космических станций. Эти силы могут быть направлены на любую планету или в точку пространства, где требуется их помощь. «Регионспас» — планетарные силы спасателей, обычно работающие в рамках одной планеты. Но могут быть переброшены в пределах планетарной системы. Как правило, имеют в своём составе внутрисистемные корабли.↩︎
- Михайлович-Игнатович — поскольку у обретшей разум машины может быть один или два цифровых родителя, то отчество может быть не только мужское, но и женское. Цифровой отец/мать — аналог термина «биологический родитель» для машин, обретших сознание в процессе взаимодействия с людьми. Цифровых родителей может быть больше двух. Например, если андроид долгое время летал с экипажем корабля, то весь экипаж будет записан в цифровые отцы и матери.↩︎
ЭКСКЛЮЗИВ ДЛЯ ПОДПИСЧИКОВ: КУХНЯ АВТОРА И ЛОР
1. Как рождалась идея.
Идея появилась из одного кадра фильма «Терминатор», да того самого первого, с Арнольдом Шварценеггером. В конце фильма, где Терминатор встаёт из обломков грузовика, уже чисто металлическая машина с лицом в виде оскаленного черепа с красными глазами-камерами и, хоть и хромая, рвётся убивать. Мне пришла в голову мысль: «А как можно превратить эту сцену в позитивную?» Так машина стала человеком с кибертелом; проход сквозь огонь превратился не в попытку принести смерть, а в попытку спасти жизни; задача забрать жизнь превратилась в задачу пожертвовать собой. А потом взял и накидал примерный план произведения. Расписал персонажей: имя, возраст, что он делает на складе или в пожарной команде. Дал всему этому делу немного отстояться — а то вдруг ещё какая хорошая мысль в голову придёт. Ну а потом уже сел за клавиатуру — и вперёд!))
2. Лор Великой Сферы: Как работает нейроперенос?
2. Лор Великой Сферы: Как работает нейроперенос?
Нейроинтерфейс
(также: имплантируемый кортикальный интерфейс, НКИ)
Определение: Человеко-компьютерный интерфейс, обеспечивающий прямую двустороннюю связь между корой головного мозга разумного существа и вычислительными системами без использования периферийных устройств ввода-вывода.
История разработки: Первые попытки создания НКИ предпринимались ещё в докосмическую эру, преимущественно в военно-промышленном и коммерческом секторах. Однако из-за недостаточной вычислительной мощности классических систем эти проекты не давали значимых практических результатов.
Катастрофическое событие, известное как «Полдень Чёрного Хрусталя», привело к потере подавляющего массива цифровых данных человечества. Парадоксальным образом, именно эта катастрофа стала катализатором прорыва: уцелевшие автономные квантовые компьютеры университетского класса, работавшие в изоляции, стали основой для новых исследований.
Прорыв «Команды Шапочкина»: В недавно созданной Академии наук Марса, при поддержке уцелевших институтов Центральной и Юго-Восточной Евразии, была сформирована экстренная рабочая группа под руководством академика Г.С. Шапочкина. Перед группой была поставлена задача восстановить технологию имплантируемого интерфейса на основе кортикальных наноэлектронных массивов со следующими параметрами:
- Латентность отклика: не более 50 мс.
- Точность декодирования сигналов: не ниже 90%.
- Время начальной калибровки: не более 10 минут (за счёт предобученных адаптивных декодеров).
- Строгое соблюдение требований биосовместимости и защиты нейроданных.
Инцидент и «Эффект Савинцевой»: В ходе финальных испытаний подключения добровольца-оператора в программном обеспечении произошла критическая ошибка синхронизации. В результате сознание оператора оказалось полностью перемещено в матрицу квантового компьютера, который в тот момент запускал симуляции управляемой техники.
Тело оператора впало в коматозное состояние, но, к счастью, сохранило витальные функции. Находившийся в том же квантовом контуре ИИ, участвовавший в эксперименте, смог сориентироваться в контексте и сгенерировать для человеческого сознания стабильную виртуальную среду, предотвратив распад личности.
Обратный процесс копирования сознания из цифровой среды в биологический носитель был успешно осуществлён благодаря хладнокровным действиям старшей научной сотрудницы И.П. Савинцевой. В научной литературе Объединённого Человечества этот феномен успешной реинтеграции сознания получил официальное название «Эффект Савинцевой». Данный инцидент окончательно доказал жизнеспособность технологии и дал старт эре массовой нейроинтеграции.
💬 ВОПРОС К ВАМ, ДРУЗЬЯ:
Как вы считаете, Василий обретет себя заново или тот Василий, который стёр себя, умер навсегда, а новый — это уже другой человек?
(Напишите в комментариях, мне черезвычкайно интересно ваше мнение!)
👇 P.S. Если рассказ тронул вас, большая просьба: зайдите на Автор.Тудей и поставьте оценку/напишите комментарий. Это бесплатно для вас, но критически важно для продвижения книги в алгоритмах!
🔗 Ссылка на рассказ на АТ: https://author.today/work/669722
великаясфера
киберлев
триводном
позитивнаяфантастика
героика
самопожертвование
кибернетика
авторскийлор
рассказ
закулисье