Некоторое время назад новостные паблики облетела история, которую заметили только курганцы, да и то, определённого возраста и круга:

"В Крыму убита певица Наталья Немеляйнен".

С Наташкой я знаком с конца девяностых, она была заметной звездой курганской сцены: красивая, талантливая, с ней играли самые крутые музыканты города. У них была группа "Ребро Огненной Дамы", они были в хэдлайнерах на всех больших концертах.

Потом она перехала в Москву, оттуда в Крым с мужем, откуда стала постоянно наведываться в столицу по своим творческим делам, но без особенного взлёта: записывала бэки для начинающей звезды шансона Жеки, выступала с курганской группой "Воск", которая состояла из весьма крутых парней с удивительно тонким вкусом. Женя Емелин, Толя Фохт -- совершенно какие-то не зауральские чуваки, ни внешне, ни по мышлению. До "Воска" у них была группа "Эйфория", в которой пела другая девушка, и они были эквивалентом волшебства, у меня до сих пор крутятся в голове их мотивы и образы. Но Нема как-то закрутила их в свою мясорубку, сбила с толку "продюсерами", Москвой и прочими вещами, в которые тогда все верили.

В 2006 году я гостил у Наташи в Крыму: мы списались в Фэйсбуке, договорились, я приехал к ним в дачный посёлок Муссон, под Севастополем, на мысе Фиолент. Хотел потусить пару дней, а потом двинуть с палаткой куда глаза глядят. Но местный быт, тусовка -- художники, музыканты и представители прочих творческих профессий -- сделали своё дело, всё время я провёл у них. Многие там были очень необычно реализованными людьми, все жутко интересные, многие откровенно успешны. Единственные, кто меня по-настоящему смутили -- пара, лет тридцати пяти-сорока (мне тогда было 28), сильно пьющие и выражено сумасшедшие: они ругались, дрались, плакали, закатывали истерики. К моей радости, видели мы их всего пару раз. "Другая ветка развития" -- подумал тогда я.

Тогда меня страшно очаровала вся эта свобода, тихо кипящая жизнь, всё какое-то фонтанирующее динамичным духом -- историй про тех людей у меня есть некоторая куча. На фоне этого не особо смутило, что Наташа, по сути, только и делает, что пьёт и курит, как-то с грехом пополам справляясь и не справляясь с бытовыми вопросами, и грезит о сверкающих вершинах творческих заслуг, но в основном мечтает нарисовать дорогую картину, потому что мучается из-за нехватки денег.

Со временем курортный флёр улетучился и я стал замечать, что она неприкрыто страдает. Тогда она транслировала это в ЖЖ и Фэйсбук. Пьянство утяжелялось, бытовые проблемы усугублялись по крутой наклонной, у неё отчётливо начинала посвистывать фляга.

Поначалу она просто жаловалась на то что с творчеством не срастается, бытовуха заела, семья разваливается. Иногда радовалась простым вещам, вроде хорошей погоды, цветов в феврале. Любила приезды подруг. Потом её редкие появления в сети стали походить на бред, чем дальше, тем тяжелее. Среди последних публикаций были и совсем уже крики из потустороннего: текст мог состоять из условно различимых обрывков слов, вперемешку со случайным набором символов. За этим виделась потерявшая связь с реальностью женщина, которая пытается хоть как-то докричаться до ускользающего мира. Спустя сутки эти сообщения исчезали.

Потом пьяная драка с соседом по дачному посёлку. Такая же вечеринка у костра под алычой у дома, что и двадцать лет назад, только все постаревшие и вконец опечаленные. Слово за слово, перепалка, драка, удар камнем по голове, мгновенная смерть.

Когда я узнал эту историю, больше всего поразился инверсии чувств: смерть в ней носит приметы хорошей новости, облегчения; жизнь же протянулась бесконечным сожалением куда-то в прошлое. И никаких роковых случайностей, всё, абсолютно всё закономерно. Не утрату жизни жаль, а целую жизнь.