Это первая глава полной версии «Особняка без вечера».

Здесь история более подробная: с атмосферой, внутренним напряжением и тем самым ощущением, когда вроде бы все еще нормально — но на самом деле уже совсем нет.

Ниже — первая глава.

Лифт застрял между седьмым и восьмым этажами в 18:42.

Денис Орлов понял это по едва заметному толчку под ногами. Кабина вздрогнула, металлические стенки коротко отозвались дребезжанием, и привычный гул электродвигателя оборвался. Он выругался сквозь зубы, но почти сразу заставил себя прислушаться: застревать ему приходилось и раньше. Страшнее было другое — после остановки вокруг сделалось так тихо, что он слышал собственное дыхание и далекий шум воды в трубах. Денис несколько раз сглотнул, пытаясь избавиться от неприятного комка в горле.

Над дверями горела узкая полоска табло. Красная цифра семь мигнула, сменилась восьмеркой, а затем погасла. Через секунду семерка появилась снова.

Денис посмотрел на наручные часы.

18:42.

— Ну, конечно.

Он нажал кнопку открытия дверей. Та загорелась, но створки не шелохнулись. Денис нажал еще раз, теперь удерживая кнопку несколько секунд, после чего попробовал вызвать диспетчера.

Из динамика донесся сухой треск.

— Диспетчерская, прием. Лифт номер три, застрял между седьмым и восьмым. Слышите меня?

Ответа не было. Денис выждал, постучал костяшкой пальца по панели вызова и попробовал снова. Из динамика потянулся низкий гул, словно микрофон находился рядом с работающим трансформатором. Затем послышались три коротких щелчка.

Связь оборвалась.

— Прекрасно, — сказал он и с досадой хлопнул ладонью по сервисной панели. Денис поморщился: раздражение было привычнее страха, и за него было проще держаться.

Он поставил сумку на пол и присел перед сервисной панелью.

Кабина была старой, но Денис не считал ее опасной. Деревянная обшивка потемнела от времени и истерлась по углам; на зеркале у задней стенки тянулась царапина возле крепления, а резиновое покрытие пола местами протерлось до серой основы. Под потолком дрожала люминесцентная лампа, издававшая тонкий электрический писк.

Денис знал этот лифт почти наизусть. Два месяца назад он менял здесь ролики дверей, неделю назад проверял тормозную систему. Кабина ходила тяжеловато, двигатель перегревался при частой эксплуатации, но ничего необычного в этом не было.

Он снял крышку сервисной панели, достал тестер и проверил напряжение на доступных контактах. Прибор показывал нормальные значения, но кабина не двигалась. Денис повторил измерение, тщательнее прижав щупы, и осмотрел контакты блокировки дверей. Ничего, что объясняло бы остановку, он не обнаружил.

Денис нахмурился, перепроверил соединение и слегка пошевелил провод. Индикатор замка мигнул, но не погас.

Он прислушался.

Где-то за стеной прокатился глухой звук, похожий на удар по металлической балке. Потом наступила тишина. Денис приложил ладонь к стене кабины. За тонким листом стали должна была находиться шахта — бетон, направляющие, кабели и противовес. Все то, что он ожидал обнаружить в обычном жилом доме.

Но из-за стены донесся звон посуды.

Он убрал руку.

Звук повторился: легкий, мелодичный, будто кто-то коснулся ложкой края фарфоровой чашки. Следом раздался скрип деревянного стула по полу.

Денис медленно выпрямился. На секунду ему захотелось зажать уши: за стальной стеной шахты не могло быть ни чашек, ни стульев. Он достал телефон и включил запись. Если звук повторится, он хотя бы убедится, что ему не почудилось.

— 18:43, — произнес он. — Лифт номер три. Остановка между седьмым и восьмым этажами. Посторонний звук со стороны шахты.

Закончив, он приложил телефон к стене. Сначала в динамике записи слышался только гул. Потом, словно кто-то включил звук уже после начала разговора, раздался тихий женский голос:

— Не открывайте дверь.

Денис отнял телефон от стены. Он проверил запись. Голос повторился.

— Не открывайте дверь.

Он выключил воспроизведение и оглядел кабину.

— Кто здесь шутит?

Ответа не последовало. Тогда Денис снова нажал аварийный вызов. На этот раз динамик заговорил сразу.

— Не открывайте дверь, — произнесла женщина.

Голос был негромким, усталым. В нем слышалось напряжение человека, который пытается говорить спокойно, хотя времени у него почти не осталось.

— Кто это? — спросил Денис. — Диспетчерская?

— Если за дверью коридор, не выходите.

Он перестал двигаться. В кабине стало тесно, хотя места вокруг было столько же. Женщина говорила о коридоре так уверенно, будто видела его. Денис сжал край сервисной панели и почувствовал острую кромку под пальцами.

— Какой еще коридор?

— Если увидите лестницу, не поднимайтесь. И не пытайтесь найти выход по указателям.

В динамике что-то зашуршало.

— Послушайте, я лифтовой техник. Если у вас есть доступ к шахте, скажите, где…

Связь оборвалась. Денис несколько секунд смотрел на панель вызова. Затем проверил номер диспетчерской, перезагрузил служебный терминал и набрал аварийную службу со своего телефона. Вызов не проходил, хотя индикатор показывал полную шкалу сети.

Он снова посмотрел на часы.

18:44.

Секундная стрелка двигалась ровно, как и прежде, — по крайней мере, здесь время еще подчинялось привычным правилам.

Денис подошел к дверям. Металлические створки были сомкнуты так плотно, что темная линия между ними казалась нарисованной. Он осторожно провел пальцами по стыку, пытаясь определить, не перекосило ли механизм.

За дверью раздались шаги.

Не металлический стук деталей и не вибрация направляющих. Четкие шаги по твердому полу. Медленные, с равными промежутками.

Они остановились прямо перед дверью.

— Эй! — крикнул Денис. — Здесь человек! Вы меня слышите?

Никто не ответил.

Он достал плоскую отвертку и с усилием втиснул ее жало в стык между створками. Рука дрогнула; Денис разозлился на себя и сжал рукоятку крепче. Женщина велела не открывать дверь, но оставаться в неподвижной кабине, за стеной которой кто-то ходил, было невыносимо. Металл подался с неприятным скрежетом. Денис надавил сильнее, и между дверями образовался просвет шириной в несколько сантиметров.

В него проник теплый воздух.

Пахло полированным деревом и чем-то сладким — возможно, цветами.

Денис замер, не выпуская отвертку.

В шахте не могло быть теплого воздуха с запахом цветов. Там пахло бетоном, смазкой и металлом. Он знал этот запах слишком хорошо.

Он осторожно раздвинул створки еще немного. За ними не было бетонной стены.

Там начинался коридор. Денис отдернул руку так резко, что отвертка ударилась о створку. Секунду он только смотрел в проем, чувствуя, как сердце гулко бьется в горле. Затем заставил себя вдохнуть. Этого не могло быть. Но коридор никуда не исчез.

Денису на мгновение показалось, что перед ним декорация — искусно выполненное изображение старинного коридора, помещенное за дверями лифта. Но затем он заметил, как свет от настенных ламп ложится на паркет, а тени уходят за поворот.

В нескольких метрах от него на стене висела картина в тяжелой позолоченной раме. Дальше стоял узкий столик с вазой белых цветов. За столиком коридор поворачивал налево, и оттуда падал мягкий желтый свет.

Денис осторожно изменил положение головы. Перспектива сместилась вместе с ним. Это была не картинка. За дверями действительно находился коридор.

Он отступил, посмотрел на потолок кабины, на панель управления, затем снова в проем. Коридор никуда не исчез. Лампы по-прежнему освещали паркет, а из-за поворота тянуло едва уловимым запахом свежих цветов.

Денис высунул голову наружу. Под ногами тянулся паркет из темного дерева, отполированный до блеска. Светильники отражались в нем длинными желтыми полосами. Доски сходились так плотно, что стыки едва различались, а вдоль плинтусов не было ни единой соринки.

Слева тянулась стена, обшитая темными деревянными панелями. Между панелями находились тонкие полосы резного орнамента. Справа, на небольшом расстоянии друг от друга, висели картины: пейзажи с густыми садами, морские виды, портреты незнакомых людей в одежде давно минувшей эпохи.

Потолок был высоким, разделенным лепными прямоугольниками. В каждом втором углублении располагалась небольшая розетка с растительным узором. Из стен выступали бронзовые бра, прикрытые матовыми стеклянными плафонами. Электрических проводов не было видно.

Денис осторожно коснулся паркета носком ботинка. Под подошвой ощутимо скрипнул паркет. Никакой преграды, стекла или экрана: туда действительно можно было шагнуть.

Денис вышел из кабины, еще несколько секунд придерживая створку ладонью. Хотелось немедленно вернуться, закрыть двери и дождаться ремонтной бригады — пусть даже придется сидеть до утра. Только вот бригады здесь могло и не быть. Наконец он отпустил створку, сделал еще два шага по коридору и достал рулетку. Привычное движение немного успокоило: размеры хотя бы можно было проверить. Он пытался понять, не ошибся ли в пространстве, которое не могло находиться за стеной шахты.

От стены до стены оказалось четыре метра и двенадцать сантиметров.

Ширина ничего не объясняла. Денис убрал рулетку, чувствуя себя глупо: он измерил совершенно настоящий коридор, который все равно не должен был здесь существовать.

Возле угла висела бронзовая люстра с шестью рожками. Лампочек Денис не разглядел, хотя мягкий свет исходил именно от нее.

Денис вернулся к лифту и заглянул внутрь.

Кабина стояла в дверном проеме. На задней стенке по-прежнему отражалось его лицо — бледное, напряженное, с темными кругами под глазами. Инструментальная сумка лежала там, где он ее оставил. Денис забрал ее: бросать инструменты по другую сторону неизвестного коридора казалось еще глупее, чем выйти сюда.

Он сделал несколько снимков коридора. На экране телефона изображение выглядело обычным, но от этого становилось только хуже. Ни искажений, ни помех, ни признаков того, что камера снимает что-то невозможное.

Он включил видео, назвал адрес дома, номер лифта и время, затем убрал телефон в карман и подошел к ближайшей двери. На латунной табличке значилось «Библиотека». Денис открыл ее и оказался в просторной комнате, заставленной книжными шкафами. На столе под зеленым абажуром лежала раскрытая книга; рядом стоял стакан воды, словно хозяин только что вышел.

Он подошел к окну. За стеклом виднелся сад. Гравийная дорожка огибала круглую клумбу и вела к фонтану, в котором застыла вода. По краям дорожки росли аккуратно подстриженные кусты. Дальше стояли высокие деревья с густыми кронами. Ни одна ветка не двигалась.

Солнце нигде не было видно, но сад заливал теплый свет позднего дня.

Выйдя из библиотеки, Денис посмотрел на часы: 18:47. Он дошел до лестницы на второй этаж. На стене напротив висело зеркало, а над лестницей — табличка «Вестибюль». Денис остановился и оглянулся туда, где оставил лифт.

Позади по-прежнему находился коридор с библиотекой и дверью, из которой он вышел.

Но лифта не было. Денис быстро вернулся туда, где должна была находиться кабина. Вместо металлических створок тянулась сплошная деревянная стена, и от этой простой перемены у него похолодели руки.

Панели выглядели старыми и цельными. В центре висел небольшой пейзаж: узкая река между каменистыми берегами.

Он провел ладонью по панелям. Дерево было гладким, без следов ремонта. Денис простучал поверхность, затем ударил сильнее. Боль отдалась в костяшках. — Да где же дверь? — вырвалось у него. Собственный голос прозвучал чужим. На мгновение ему захотелось сорвать со стены чертову картину и разбить обшивку, лишь бы снова увидеть лифт. Он заставил себя разжать кулак: если в доме кто-то есть, шум может привлечь внимание.

В ответ раздавался только ровный глухой стук, какой бывает у сплошной обшивки. Ни малейшего намека на дверной проем.

Он достал телефон и открыл сделанные фотографии. На первом снимке коридор был виден целиком. На втором — столик с вазой. На третьем, сделанном перед тем, как он вошел в библиотеку, в глубине кадра виднелась дверь лифта.

Денис увеличил изображение.

За створками кабины была темнота.

Он снова посмотрел на стену, за которой исчез лифт.

— Ладно, — произнес он. — Ладно.

Он попытался заставить себя мыслить последовательно. Возможно, он потерял сознание и сейчас находится в незнакомом здании. Возможно, произошел какой-то сбой восприятия. Возможно, он попал в помещение, которое не заметил раньше.

Последнее объяснение было нелепым, но все же лучше остальных.

Денис снова посмотрел на табличку над лестницей. Надпись «Вестибюль» обещала простой путь наружу — именно поэтому доверять ей не хотелось.

Денис вспомнил предупреждение женщины из динамика.

Не пытаться найти выход по указателям.

Он посмотрел на табличку, затем на лестницу. И решил сначала выяснить, есть ли здесь другие люди.

Предупреждение не подниматься по лестнице Денис помнил отлично. Но лифт исчез, других людей поблизости не было, и он все-таки поднялся на второй этаж. В коридоре висели портреты с такими темными глазами, что он старался на них не смотреть.

Из-за одной из дверей доносились голоса.

Денис постучал.

— Кто там?

Разговор оборвался.

— Кто спрашивает? — отозвался мужской голос.

— Денис, — ответил он, и только тогда понял, насколько пересохло во рту. — Я… кажется, заблудился. Вы можете открыть? Мне нужна помощь.

За дверью послышался короткий смешок.

— Заходи, Денис. Тут все заблудились.

Денис нажал на ручку. Она повернулась почти бесшумно. За дверью обнаружилась просторная гостиная, освещенная сероватым светом из высоких окон. Плотные бордовые шторы были раздвинуты, но за стеклом угадывались лишь темные силуэты деревьев и отражение самой комнаты. У дальней стены находился мраморный камин, над которым висели большие часы в темном корпусе. Перед камином стояли два кресла с потертой обивкой и низкий столик; сбоку располагался диван, а у окна — чайный столик с серебряным подносом. На нем были расставлены чашки, чайник и тарелка с печеньем.

Но внимание Дениса привлекли не мебель и не старинный интерьер. В комнате находились люди.

Первым он заметил мужчину у камина. Тот сидел на краю кресла, широко расставив ноги и подавшись вперед, словно собирался вскочить. На вид ему было около тридцати пяти: крепкий, широкоплечий, с темными волосами и щетиной. В правой руке мужчина держал раскрытый складной нож. Он не направлял лезвие на Дениса, но и не прятал его; большим пальцем нетерпеливо поглаживал насечку на рукоятке. Когда их взгляды встретились, мужчина усмехнулся — без тени приветствия.

У окна стоял худощавый парень лет двадцати двух. Светлая толстовка висела на нем мешковато, рукава почти закрывали ладони. При появлении Дениса парень резко обернулся, отступил от стекла, а затем зачем-то поправил штору, словно хотел занять руки. Он попробовал улыбнуться, но улыбка вышла кривой. В следующий миг парень снова посмотрел на окно и нервно дернул край рукава.

На диване сидела девушка с короткими темными волосами и неровной стрижкой. Ее лицо казалось бледным даже в тусклом свете. Она держалась прямо и не сводила с Дениса глаз, будто пыталась решить, насколько он опасен. Левую ладонь девушка положила на колено, а правую прятала в скомканной ткани с бурым пятном. Когда Денис заметил кровь, девушка тут же убрала руку глубже под куртку. В ее взгляде на мгновение мелькнуло раздражение: жалости она явно не хотела.

Последним Денис заметил мужчину возле книжного шкафа. Тому было около сорока: худощавый, с узким лицом, выраженными скулами и аккуратно зачесанными волосами, в простом темном свитере. Мужчина положил книгу корешком к краю полки и, прежде чем заговорить, оглядел руки Дениса, сумку и дверь за его спиной. Голос у него оставался ровным; слишком ровным для человека, запертого в этом доме. Денису показалось, что спокойствие дается незнакомцу усилием.

— Еще один, — произнес мужчина с ножом.

Голос у него был низкий, с хрипотцой. Он окинул Дениса быстрым взглядом — от лица до рук, задержавшись на сумке с инструментами у него в руке.

— Откуда пришел? — спросил мужчина возле книжного шкафа.

— Из коридора. До этого был в лифте. Он остановился между этажами, я открыл двери, а за ними оказался этот… дом.

— Лифт? — переспросил парень у окна. — Ты попал сюда через лифт?

— А что, есть другие способы?

Парень посмотрел на мужчину у книжного шкафа. Тот не ответил сразу, и Денису показалось, что вопрос оказался не таким простым, как должен был быть.

— Бывают разные входы, — наконец сказал мужчина. — Дверь, лестница, переход, иногда что-то еще. Нельзя заранее угадать, через что попадешь внутрь.

— Внутрь чего?

— Отсека, — ответил он.

Слово прозвучало так буднично, словно речь шла о техническом помещении в обычном здании.

— Я Глеб, — добавил мужчина. — Тот, что с ножом, — Павел. Парень у окна — Артем. Девушка — Вера.

— А ты, значит, новенький, — сказал Павел.

Он произнес это не как вопрос, а как диагноз.

— Если вы имеете в виду, что я впервые вижу этот дом, то да.

— Не только дом, — вмешался Артем. — Ты вообще раньше знал об Отсеках?

— Нет.

— Тогда новенький, — заключил Павел и убрал нож чуть ниже, хотя лезвие так и не сложил.

Денис перевел взгляд с него на Глеба.

— Это какое-то официальное название?

— Нет. Просто так говорят, — объяснил Глеб. — Новенькие — те, кто попал сюда недавно и еще не понимает, где оказался. Старенькие — те, кто продержался подольше, успел побывать в других Отсеках и хотя бы немного разобрался, как здесь выживать.

— Хорошо, — сказал Денис. — Тогда объясните мне, что такое Отсеки.

Глеб посмотрел на Павла, словно проверяя, не собирается ли тот перебить. Затем указал на свободное кресло, но сам садиться не стал.

— Мы называем так места, в которых оказываемся. Иногда это дом, иногда коридоры, станция, гостиница или что-то, чему вообще трудно подобрать название. У каждого Отсека своя обстановка. И свои правила.

— А выход?

— У некоторых Отсеков он есть, — сказал Глеб. — Иногда его можно найти, если понять, что происходит вокруг. Иногда нужно выполнить определенное условие. Иногда сначала приходится выяснить, что именно здесь считается выходом.

— А иногда? — спросил Денис.

Глеб выдержал короткую паузу.

— Из некоторых никто не возвращается, — ответил Глеб без пафоса, как человек, которому не нужны были дополнительные доказательства.

Артем отвел глаза. Павел приблизился к Денису и ткнул пальцем в инструментальную сумку.

— Что внутри?

— Инструменты.

— Значит, будешь полезен, если придется вскрывать двери.

— Не значит, что я стану вскрывать их по твоей команде.

Павел усмехнулся и демонстративно повернул нож в руке. Денис ощутил, как внутри вскипает злость, но спорить не стал. В этом месте ему хотелось получить союзников, а не еще одного врага.

— Выходит, каждый раз приходится начинать с нуля? — спросил Денис, возвращая разговор к тому, что действительно могло помочь им выбраться.

— Не совсем, — сказал Глеб. — Опыт помогает. Ты учишься замечать подозрительные детали, понимаешь, что нельзя торопиться и что у странных вещей иногда есть закономерности. Но опыт не дает готовых ответов.

— Вы давно в этом особняке? — спросил Денис.

— Достаточно, чтобы понять: это место не похоже на обычный дом, — ответил Глеб. — Но недостаточно, чтобы знать, как оно устроено.

— Что вы успели выяснить?

— Что планировка не всегда совпадает с тем, что видишь. Что часы показывают разное время. Что некоторые изменения происходят после звона. И что здесь лучше не считать что-либо безопасным только потому, что оно выглядит привычно.

Денис вспомнил коридор, библиотеку и лестницу. Все это выглядело как части старого особняка, но он так и не смог понять, откуда взялся длинный проход и почему лифт исчез за его спиной.

— Выходит, дом меняется?

— Возможно, — ответил Глеб. — Или мы пока не умеем правильно описать то, что видим. Не спеши называть это магией, экспериментом или чьим-то замыслом. У нас нет доказательств ни для одной из этих версий.

Денису понравился этот ответ больше остальных. Глеб не пытался выдать догадку за факт. По крайней мере, в этом разговоре.

— Ладно. Тогда что нам делать сейчас?

Денис перевел взгляд на камин. Над ним висели большие настенные часы в темном корпусе. Стрелки показывали 9:15. Он достал телефон: 18:47. Разница была слишком велика, чтобы объяснить ее обычной погрешностью, но часы могли просто остановиться или показывать время, которое установил владелец дома.

Денис уже собирался задать новый вопрос, но заметил, что Вера прижала ткань к ладони сильнее. Ее пальцы были испачканы засохшей кровью, а на запястье виднелась тонкая красная полоса. До этого Денис обращал внимание прежде всего на то, как она смотрела на него, но теперь стало понятно, что она не просто держит в руках какую-то тряпку. Она пыталась остановить кровь.

— Ты поранилась? — спросил он.

Вера опустила взгляд на руку, словно на мгновение забыла о ней.

— Пустяки.

— Не похоже, что совсем пустяки. Давно?

— Когда пыталась выбраться отсюда.

— Через окно? — уточнил Артем.

Вера бросила на него недовольный взгляд.

— Я уже рассказывала.

— Ему ты еще не рассказывала, — заметил Глеб.

Вера вздохнула и разжала пальцы. Ткань прилипла к коже; когда девушка осторожно отделила ее от раны, лицо исказилось от боли, но она не вскрикнула. Порез пересекал правую ладонь по диагонали. Денис машинально оценил повреждение, но к сумке пока не потянулся.

— Не делай такое лицо, — сухо сказала Вера. — Я пока могу держать руку сама.

— Я и не собирался ее у тебя отбирать, — ответил Денис. Ему неожиданно стало легче от этой простой, почти обычной перепалки. — У тебя есть чем перевязать?

— Было. Я использовала все, что нашла.

— В моей сумке есть аптечка. Если позволишь, обработаем рану.

Вера не ответила сразу. Она внимательно посмотрела на Дениса, будто пыталась понять, почему он предлагает помощь и не потребует ли что-нибудь взамен. Затем коротко кивнула.

— Хорошо. Спасибо.

Денис поставил сумку на столик и достал небольшую аптечку, которую носил с собой на вызовы. Пока он искал антисептик и стерильный бинт, Артем придвинул стул поближе к дивану. Вера пересела так, чтобы ей было удобнее положить руку на колено. Она не жаловалась на боль и не задавала вопросов, но по тому, как осторожно двигала пальцами, было видно, что порез беспокоит ее сильнее, чем она хочет показать.

— Как ты вообще поранилась об окно? — спросил Денис, вскрывая упаковку бинта. — Мы на каком этаже?

— На втором, если судить по окнам, — ответила Вера. — Только снаружи все не так, как должно быть.

Денис обработал кожу вокруг пореза и начал накладывать повязку. Вера едва заметно поморщилась, но руку не отдернула. Он старался не затягивать бинт слишком туго, чтобы не причинить ей лишней боли.

— Порезалась, когда открывала окно, — сказала Вера. — Снаружи был сад. Посмотрела вниз, потом снова — и земли уже не увидела. Только провал.

Денис замер с бинтом в руке.

— А рама?

— Когда отшатнулась, ладонь задела разбитый край стекла, — объяснила Вера. — Я даже не поняла, откуда он взялся: сначала окно выглядело целым.

Она говорила спокойно, но когда Денис подтянул следующий виток бинта, ее плечи напряглись. Он ослабил повязку и закрепил конец, затем попросил осторожно пошевелить пальцами. Вера смогла согнуть их, хотя движение явно причиняло боль. Она посмотрела на Дениса и едва заметно кивнула.

— Пока не нагружай руку, — сказал он. — Если порез глубже, чем кажется, лучше не трогать ничего грязного.

— Постараюсь, — ответила Вера.

Она поблагодарила его еще раз, тихо и без лишней сердечности. Денис убрал аптечку, но сумку оставил рядом: ему не хотелось снова собирать вещи в спешке, если придется уходить.

— Предлагаю осмотреть первый этаж и найти другой выход, — сказал он. — Не по одному, а вместе. Если комнаты действительно меняются, нам нужно фиксировать, где и когда это происходит.

— Мы уже ходили вместе. Ничего не нашли, — ответил Павел.

— Значит, будем искать еще раз.

— Именно так обычно и говорят новенькие, — заметил Глеб. Он не насмехался: скорее, проверял, обидится ли Денис и станет ли доказывать свою правоту.

— А что обычно делают старенькие?

— Стараются не совершать одну и ту же ошибку дважды.

Павел поднялся и убрал нож в карман. Артем, напротив, выглядел почти обрадованным тем, что кто-то предложил конкретный план. Вера осторожно поднялась с дивана, придерживая перевязанную руку здоровой. Глеб закрыл книгу, которую оставил возле шкафа, и первым направился к двери.

В этот момент из глубины дома донесся едва различимый гул. Он был низким и ровным, больше похожим на вибрацию, чем на звук. Денис почувствовал его грудью и невольно замер. Через несколько секунд гул исчез, а вместо него в воздухе появился запах теплого хлеба, жареного мяса и пряностей.

Артем принюхался.

— Вы это чувствуете?

Глеб медленно кивнул. Павел посмотрел в сторону коридора и крепче сжал руку в кармане, где лежал нож.

Внизу прозвенел колокол.

Звук был негромким, но настолько чистым, что Денис сразу понял: это не скрип старого дома и не случайный удар металла. Первый звон прокатился по коридорам, отразился от высоких потолков и постепенно затих. Через несколько секунд прозвучал второй. После него тишина вернулась не сразу — словно звук еще какое-то время держался в стенах.

Никто не произнес ни слова.

Павел первым вышел в коридор. Остальные последовали за ним. Они спустились по знакомой лестнице на первый этаж. Денис задержался на площадке, чтобы запомнить расположение гостиной относительно лестницы, затем догнал остальных, отмечая повороты и детали обстановки. На маленьком столике под картиной стояла ваза с цветами. Денис был почти уверен, что раньше стебли наклонялись влево, к стене, а теперь смотрели прямо. Он остановился, пытаясь восстановить в памяти их прежнее положение, но чем настойчивее вспоминал, тем меньше доверял себе.

Они миновали лестницу и остановились перед тяжелыми двустворчатыми дверями на первом этаже. Павел толкнул одну створку, и перед ними открылась просторная столовая.

Длинный стол из темного дерева занимал почти всю комнату. На нем лежала белая скатерть, тщательно расправленная по краям, а серебряные приборы были выложены с такой точностью, будто их положение проверяли по линейке. Между тарелками стояли бокалы, кувшины и небольшие блюда с фруктами. На одном конце стола находился серебряный подсвечник с несколькими свечами, а на другом — хрустальная ваза с белыми розами. По стенам тянулись дубовые панели, над которыми висели портреты людей в вечерней одежде. Их лица были обращены к столу, и из-за одинаково темных глазниц казалось, что они наблюдают за приготовлениями.

Свечи горели ровным пламенем, но Денис не чувствовал ни тепла, ни запаха воска. Вино в бокалах было темно-красным и неподвижным. На серебряном подносе стояли блюда, накрытые крышками, из-под которых не поднимался пар. Все было готово к ужину, но сама комната казалась законсервированной в ожидании события, которое так и не наступило.

Денис пересчитал приборы. Шесть сервированных мест, хотя людей в особняке было пятеро. У дальнего торца стола стояло кресло с высокой спинкой; перед ним лежала именная карточка, но с порога разобрать надпись не получалось.

Вера остановилась у стены напротив дальнего торца стола. В узкой раме там висел рисунок пером: те же шесть мест, тот же высокий стул. Но за отодвинутым креслом художник изобразил еще одну фигуру — высокую, с пустым овалом вместо лица.

— Здесь написано что-то, — сказала Вера.

Денис подошел ближе. Под рисунком неровными буквами было выведено: «Ужин не может начаться, пока все места не заняты». Он прочитал вслух, и Артем нервно оглянулся на сервированный стол.

— Наверное, местная традиция, — сказал Павел, не отрывая взгляда от карточки у кресла.

Глеб посмотрел на изображенную фигуру и нахмурился.

— Ничего пока не трогайте.

— Мы сюда не заходили, — тихо сказал Артем.

— Дверь раньше была закрыта, — ответил Глеб. — Но я не уверен, что она вела именно сюда.

— Что значит «не уверен»? — спросил Денис.

— То и значит. Я видел эту дверь раньше. За ней была кладовая.

Денис посмотрел на проем. Дверь была тяжелой, с резными панелями и латунной ручкой. Ни царапин, ни следов недавнего ремонта. Она не выглядела новой, но и ничто не указывало на то, что за ней недавно меняли помещение.

— Может быть, другая дверь, — предположил он.

— Может быть, — согласился Глеб. — А может, нет.

Павел прошел вдоль стола, заглянул под скатерть и остановился возле пустого кресла. Он усмехнулся нарочито громко, словно ждал, что остальные оценят его бесстрашие. Большим пальцем погладил насечку на рукоятке сложенного ножа и положил руку на спинку кресла. Денису захотелось окликнуть его, но он не успел решить, насколько это опасно.

— Здесь мое имя, — сказал Павел.

Денис не сразу понял, что тот имеет в виду. Павел поднял карточку и повернул ее к остальным. На белой поверхности аккуратными черными буквами было выведено: «Павел».

— Это какая-то шутка? — спросил Артем.

— Очень смешно, — ответил Павел и положил карточку на стол.

Глеб не двигался с места. Он смотрел не на карточку, а на пустое кресло, словно пытался понять, чего именно в нем не хватало.

— Не трогай ничего, — сказал он.

Павел обернулся.

— Поздно.

Он протянул руку к креслу и отодвинул его от стола. Ножка прошлась по паркету с протяжным скрежетом. Звук был неприятно громким, и Денису показалось, что он отозвался в стенах соседних комнат. На мгновение пламя свечей наклонилось в одну сторону, хотя сквозняка не было.

— Павел, отойди, — сказал Глеб.

— Что ты собираешься делать? Запретишь мне сесть на стул?

Павел ухватился за спинку кресла и наклонился вперед, будто собирался рассмотреть что-то под сиденьем. В этот момент дверь за их спинами захлопнулась.

Звук удара был настолько сильным, что Артем вскрикнул. Денис мгновенно обернулся и схватился за ручку. Дверь не поддалась. Он потянул сильнее, потом навалился плечом, но створка словно упиралась в стену с другой стороны.

За столом кто-то выдохнул.

Денис резко повернулся. Павел стоял неподвижно, склонившись над пустым креслом. Его лицо побледнело, а рука все еще сжимала спинку. Он смотрел на место за столом, куда никто из остальных не решался подойти. Затем его пальцы разжались, и он отступил на шаг.

— Нет, — прошептал Павел. Улыбка исчезла с его лица, будто ее стерли. Он попятился, задел кресло и впервые посмотрел на Глеба не с вызовом, а с отчаянной просьбой о помощи.

Денис не видел, что именно привлекло его внимание. Кресло было пустым. Карточка лежала на столе. Приборы не сдвинулись с места. Но Павел смотрел так, словно перед ним находился кто-то, кого он узнал слишком поздно.

В столовой раздался еще один удар колокола — такой же чистый и протяжный, какой Денис слышал перед тем, как они вошли сюда.

На этот раз звук пришел не из глубины дома, а будто из самой комнаты. Стекло в бокалах тонко задрожало, свечи на миг погасли, и столовая погрузилась в темноту. Денис услышал короткий хрип, затем тяжелый удар о пол. Когда свет вернулся, Павел уже лежал возле двери, а кресло стояло задвинутым к столу.

— Павел! — крикнул Артем.

Глеб бросился к двери и помог Денису навалиться на нее всем весом. Створка наконец подалась, и они вывалились в коридор. Денис обернулся, ожидая увидеть Павла за их спинами, но вид, открывшийся ему, отличался от ожиданий.

Павел лежал на паркете снаружи, у самого порога, хотя Денис только что видел его на полу столовой. Когда и как тело оказалось по эту сторону двери, он не заметил. Павел лежал на боку, прижав одну руку к груди. На футболке быстро расползалось темное пятно крови. Денис опустился рядом, попытался прижать рану через ткань и сразу почувствовал, как ладонь становится мокрой. Он не видел, чем был нанесен удар. Кровь шла слишком быстро.

— Не двигайся, — сказал Денис. — Слышишь? Не двигайся.

Павел с трудом сфокусировал на нем взгляд. Его губы шевельнулись, но сначала не прозвучало ни слова. Денис наклонился ближе, стараясь расслышать.

— Не садись, — выдохнул Павел.

После этого его глаза на мгновение расширились. Он посмотрел мимо Дениса, в сторону комнаты, и попытался поднять руку, словно хотел указать на что-то за дверью. Пальцы дрогнули и бессильно опустились на пол.

Павел больше не шевелился.

Денис сидел рядом, не в силах отвести взгляд от его лица. Последние слова Павла — «Не садись» — продолжали звучать в голове, хотя сам он уже не мог объяснить, что имел в виду. Предупреждал ли он их о пустом стуле, о комнате за дверью или о чем-то, чего Денис так и не успел заметить?

За их спинами тихо щелкнул замок.

Денис обернулся. Дверь, через которую они только что пытались попасть в столовую, была приоткрыта. Он помнил длинный стол, белую скатерть, шесть приборов и карточку с именем Павла. Теперь за дверью виднелось тесное помещение с полками, на которых стояли серебряные подносы, чаши и аккуратно сложенные столовые приборы. Никакого стола. Никаких свечей. Ни одного следа того, что происходило там несколько минут назад.

— Не подходите, — произнес Глеб.

Артем, уже сделавший шаг к двери, остановился. Вера стояла у стены, прижимая перевязанную ладонь к груди. Ее взгляд метался между телом Павла и изменившимся помещением, словно она пыталась найти хоть одну деталь, которая позволила бы объяснить случившееся.

— Он умер? — спросила она.

Никто не ответил сразу.

Денис осторожно коснулся его шеи. Кожа была теплой, но пульса он не почувствовал. Он проверил еще раз, чуть сильнее прижав пальцы, а потом медленно отнял руку.

— Да, — сказал он.

Слово оказалось коротким, почти будничным. Денис произнес его и сразу почувствовал, что теперь никто из них не сможет сделать вид, будто Павел просто потерял сознание.

Еще недавно Павел спорил с ними, раздражался, пытался казаться человеком, которого ничем не удивить. Он был грубым, самоуверенным и, возможно, опасным, но до этой минуты оставался одним из них — человеком, который хотел выбраться из особняка. Теперь он лежал на паркете, а остальные четверо пытались понять, что именно убило его и не повторится ли это с кем-нибудь из них.

Из глубины дома донесся тихий звон.