Конфеты солнца. Сказки Марко Франчелли
- Дед? Ты расскажешь сказку?
Марко Франчелли устало потер глаза. Взглянул на рассыпанные по подушке длинные светлые волосы, в синие, как простреленное небо, глаза внучки. Еще раз потер переносицу.
- С учетом сегодняшнего твоего поведения, Дженни, я не уверен, что…
- Сказку! Ну сказочку! Ну сказулечку! Одну-единственную!
- Джен, ты сегодня…
- Я всего лишь подменила Людвигу его надувные гири на настоящие! Он же даже не удивился.
- Зато его помощник…хм…удивился. Очень.
- Я же не знала, что в конце номера помощник их ловит зубами! Зачем вообще Людвиг их бросал, если понял, что они настоящие?!
- Иногда Людвиг увлекается, - уклончиво сказал фокусник. – Его…заносит.
- Ничего себе заносит! Как можно вообще перепутать фальшивые и настоящие гири?! Я их едва дотащила! Людвиг же не Халк!
- Дженн…
Марко попытался выглядеть строгим. Девочка вздохнула.
- И что теперь? Ну, с помощником? Людвиг же его взял только в прошлом месяце.
- О, ничего страшного. Челюсть уже вправили, а стоматолог поставил ему четыре новых очень красивых зуба. За наш счет.
- В каком смысле? – насторожилась Дженни.
- Полагаю, нам следует пересмотреть твой бюджет на мороженое на ближайшие полгода.
- И теперь из-за Людвига я не только без сказки, но и без мороженого?!
Марко, пораженный логикой рассуждений, только развел руками.
- Нам повезло, что парень в суд не подал.
- Ну спасибо! – девочка накрылась одеялом и решительно отвернулась к стене. – Все, дед, иди, я спать хочу.
Марко погасил свет. Остановился в дверях. На сетчатке остывало пятно света от нити накаливания – сперва золотое, оно стремительно зеленело, синело, а в центре золото сменялось багрянцем.
Марко вернулся и присел у кровати.
Откинулся к стене и стал смотреть в окно вагончика – на фонарь возле парковки, где кружилась мошкара. Она вила круги и петли. Дженни не двигалась. Но Марко знал, что она слушает. И он начал.
Был город, высотой своих башен достававший до неба. Во всяком случае, так говорили его жители, когда им случалось встречать приезжего на улицах – что бывало довольно часто, потому что город и вправду славился на весь мир. Так же горделиво называли его жители и в тех случаях, когда им приходилось выезжать за обжитые пределы. Случалось это, впрочем, весьма редко, ибо кто захочет покидать город Башен, город Небесной выси, город Света.
Город сверкал. Город сиял. Город струился. Стекла его поражали яркой яростью алмазов, расщепляющих белый свет своими гранями и прохладной синевой сапфиров. Стены его были сложены из розового кварца и дымчатого опала, мостовые его были выложены хрусталем и халцедоном, крыши его багровели рубином и сверкали темной зеленью изумруда.
Кто там жил? Разные существа, разные, дорогая моя. Об одних люди уже забыли, о других никогда не знали, о третьих не узнают никогда.
- Там жили волшебники?
- О, нет. Совсем не они. Для волшебников этот город был слишком уж волшебным. Пожалуй, наиболее точным можно было бы сказать, что там жила их магия.
Когда всходило солнце, свет начинал жить в этом городе – сначала он зажигал шпили, острота которых ранила взгляды, облака и ветер. Затем лучи касались крыш – и те, кто мог слышать, уверяли, что черепица начинает петь, будто неведомый музыкальный инструмент. Город был органом для ветра и солнца. Каждое утро город пел свою песню – всякий раз одинаковую и неповторимую, потому что не бывает одинаковых восходов и закатов.
Каждый вечер город пел закатную песню, дробясь и сверкая. Свет тек в городе, как песня в горле соловья, нигде не встречая препятствий. Свет был единственным полноправным жителем города.
Свет входил в город будто бог, проплывший всю тьму ночи на узкой черной ладье по подземелью. Как усталое тело в привычную одежду. Как меч в ножны. Как вода в жаждущее горло. Как камень в оправу. Свет наполнял город, оживлял его и придавал ему смысл. Не простой смысл города-как-укрытия или города-крепости или города-дома. И даже не смысл города-театра или города-инструмента.
Это был храм, в котором жило солнце.
И город сверкал.
Время летело мимо, ослепленное сиянием и не заступало за городские стены.
В городе ничего не менялось – только вечная радость и вечный всепобеждающий свет.
- Можно было бы разбогатеть, продавая им солнечные очки.
- Можно. Если бы тогда были солнечные очки. Но, боюсь, жители бы не оценили твой товар. Видишь ли, они умели смотреть на солнце, не мигая.
Однажды в городе появился слепец.
Никто не знал, откуда он пришел. Утренняя стража нашла его у алмазных ворот, обращенным лицом к городу. Его глаза были заполнены будто молоком до краев, и в них нельзя было различить ни зрачка, и ни радужки. Слепец был стар и одет в лохмотья, бывшие некогда богатым платьем.
- Ты пришел взглянуть на красоту нашего города? – спросил стражник. Он был молод и глуп, а странник стар и безобиден, и юноше хотелось посмеяться. Но его товарищ – старше и грустнее, одернул молодого стража.
- Кто бы ни был, путник, входи. Наш город и, правда, прекрасен, - сказал он. – Жаль, что ты не видишь.
- О, я вижу, - слепец коснулся алмазной двери. – Я вижу ваш Небесный город. Здесь так ярко, что у меня болят пальцы.
Путник спросил, как найти ему путь к дворцу Правителей города - потому правили им двенадцать знатных родов во главе с предводителем собрания двенадцати. И ему показали.
- А я знала, что так и будет. В каждой истории кто-то появляется. Или что-то случается. Или не случается, но тем самым случается. Или случается, хотя герои не хотели, чтобы оно случилось. Но оно случилось и теперь надо как-то все спасать. В твоей сказке надо кого-то спасать?
- Только мое терпение, если продолжишь перебивать.
Итак… в каждом городе все время кто-то появляется. Города так устроены. Они притягивают героев и злодеев, они обещают им дать их смысл, их роль. Но и города нуждаются в тех, кто приходит. Странники приносят себя, свою жизнь, страхи, надежды, чувства, силы. Все, из чего город каждое мгновение создает себя. Городу без жителей трудно сохранить свою душу. А город, лишившейся своей души…лучше бы тебе никогда не попадать туда, миа кара.
Но и герои стремятся в город. Потому что город часто дает им судьбу.
Слепец принес дар.
Слепец сказал двенадцати владыкам города – ваш город прекрасен. Но разве в глубине своего сердца вы не мечтали о тьме? Хотя бы на мгновение, чтобы внести в ваш золотой сон немного разнообразия.
Он достал маленькую коробочку.
Открыл ее.
И во дворце потемнело.
Он обвел их всех своими молочными глазами и сказал:
- Разве вы не устали от того, что жители города не ценят его красоту? Вы ходите по мечтам. Вы дышите чудом. Вы пьете волшебство. И никто не замечает, как каждое утро ваш город сияет как жемчужина во тьме, когда в его пределы вступает солнце. Никто не ценит то, что принадлежит всем.
И он научил их, как собирать свет, как замораживать его, как размешивать, как дробить, взбивать с медом и сахаром и превращать в крохотные конфеты. Как запасать свет в камнях и предметах. Как смешивать его с питьем. Как превращать его в летучий газ, поднимающий ввысь удивительные хрустальные машины.
А потом ушел из города и из нашей истории. Потому что дело было вовсе не в нем. И даже не в его даре. Дело было в двенадцати правителях.
- Интересно, какие были эти конфеты? Утренние розовые молочные, зеленые лесные – мятные, вечерние – барбарисовые? Я бы попробовала конфету из света…
- Как и все, как и все, дорогая.
Оказалось, что все хотят немного света. Выпить свет, съесть свет, набрать полные карманы света на черный день. У двенадцати были семьи. У семей – друзья. У тех – свои семьи. И очень скоро весь город получил дар нищего слепца. Дар разделять, отщеплять и поглощать.
Пока свет нельзя было купить или продать, он принадлежал всем, и его хватало для всех.
Когда же жители научились говорить – это мое, и это мое, а то, что не мое, я могу выменять, купить или украсть, оказалось, что света слишком мало. Каждый день солнце вступало в пределы города, но теперь уже к полудню в городе Небесных башен стоял полумрак.
Каждый день город выпускал горы конфет, сладостей, мазей, притираний, шампуней, мыл, ароматических масел, сиропов, концентратов, эссенций, настоек, наливок, дистиллятов. Каждый день свет делали твердым, жидким, газообразным. Его охлаждали, вытягивали, сгущали, выпаривали, экстрадировали, сепарировали, возгоняли и перегоняли. Весь город превратился в машину по добыче света всеми известными способами. Ты даже не представляешь, какие удивительные способы собирать свет придумали жители города. Свет ловили в бутылки и мешки, притягивали магнитами, собирали сетями, сметали метлами, заманивали в ловушку солнечных зайчиков, подманивали на живца, впитывали с помощью ткани, выращивали целые рощи светоносов, и выпускали охотников.
- Кто может охотится на свет?
- Кто-то, кто им питается. Пчелы, птицы, жабы, хамелеоны – все, кто достаточно ловок, чтобы поймать частицу света.
- Пчелы?!
- Это были особенные пчелы, Дженни. И они давали особенный мед.
- А что было потом? Этот слепой старик вернулся?
- Нет. Никто не видел его.
По правде сказать, в городе мало что можно было разглядеть – с самого утра почти весь свет попадал в ловушки. Прежде путники, шедшие к городу Света, замечали его приближение задолго до того, как сам город предстанет перед их глазами – так велико было сияние, которое он отбрасывал в небо, возвращая солнцу его великолепие. Теперь же путники ощущали близость к городу, когда среди бела дня начинало темнеть. Город стал подобен воронке, втягивающей свет, и за два дня пути до него уже становилось сумрачно, а когда странники подходили к нему, то могли лишь ощущать контуры огромного города, скрытого тьмой и слышать загадочные звуки его жизни.
- И чем все кончилось?
- Никто не знает.
Никто не знает, как и куда исчез город Света. Одни говорят, что жители, захваченные своей алчностью, настолько увлеклись собиранием света, что весь город был опрокинут во тьму. Он сжался в точку меньше, чем можно различить глазом, он стал черной дырой, из которой никто и ничто не в силах сбежать. И потому город Света нельзя найти – тот, кто нашел его, уже никогда не покинет.
Другие говорят, что жители так увлеклись перегонкой и возгонкой света, что однажды получили сверхчистый свет - ослепительную искру, подобную первому свету творения. И он был так ярок и могуч, что испепелил весь город со всеми жителями и их машинами и их конфетами.
Одно известно точно - с тех пор никто и никогда не видел город Света.
Дженни вздохнула, накрываясь одеялом.
- Я бы попробовала такую конфету, - сонно пробормотала она. – Только разочек куснула бы…много бы не стала брать.
- Я тоже, дружок. Я тоже.
Марко посидел еще немного и тихо вышел. Фонарь на парковке потрескивал и мерцал.
дженни далфин
сказки марко франчелли
дженни далфин и скрытые земли
