Зимой 2022 года в Москве каждый день шёл снег. Я до определённого возраста жил на Урале, но и там таких снегопадов не припомню. Гулять по колено в сугробах совершенно не хотелось. Конечно, мотался на работу — и слава всем богам, не на метро, а на стареньком внедорожнике, который не только на бордюр влезет, но и по снежной целине после снегоуборочной техники проедет. Ну ладно, понтанулся — не совсем по целине, но по московской снежной каше — легко.

И вот так несколько месяцев, почти каждый день, за редкими исключениями, я ездил туда-обратно, до 100 км в сутки. Иногда — 40 минут в одну сторону, а порой и все четыре часа, в зависимости от пробок.

Люблю смотреть на заснеженный город из окна — будь то квартира или автомобиль. Есть в этом какое-то волшебство. Едешь спокойно, попыхиваешь сигареткой, музыку слушаешь по настроению, а вокруг — магия. То мелкая снежная крупа, то огромные лебединые пушинки накрывают столицу. Красота, чё.

И по дороге — как всегда: кто-то хамит, кто-то подрезает. Таксисты, пацаны с рязанскими или владимирскими номерами. Или интеллигент с питерскими — подрежет по своему культурному обыкновению. В Питере вообще все как-то стрёмно водят. В Москве с уважением на дороге получше. Не повальное «будьте любезны», но уступить, пропустить — почти в порядке вещей.

Ну так вот, весна! Солнца стало больше, снега меньше. Вылез из «Аляски», влез в «бомбер» по погоде. Лучи, облака, прищуриваюсь, козырёк опускаю. Не то что серое унылое марево всю зиму. На дорогах начали появляться «подснежники» — автомобили, чьи хозяева зимой предпочитают не ездить. Пенсы в основном. Дачники.

Нет, я не презираю пенсионеров — сам таким буду, но факт есть факт. Подснежник выполз, пыхтит 20–30 км/ч по скоростной трассе, поворотники путает, свистит ГРМом и ржавыми тормозными дисками. Видно, что за полгода отвык от управления транспортом повышенной опасности. Кто-то из них ломается или попадает в аварию. Как водится — пробка. Остальные водители «улыбаются им с теплотой»: мол, подснежники выползли. И весело машут рукой.

Выходной. Кажется, март. То ли начало, то ли конец. Пригрело. Снег подтаял, дышится легче. Музыка в груди просыпается. Решено — надо прогуляться. Беру пару банок пива, кидаю в рюкзак. По пути — сигареты, кофе, шоколадка. Что? Набор странный? Да нормальный.

Сначала кофе до парка, с батончиком. Там — до Лебедянки, и уже около пруда — сигаретка под пивко. Птиц слышно издалека, как подхожу к Измайловскому лесу — орут не затыкаясь. Радуются солнцу. И я с ними. Лепота.

Прохожу дворами, мимо детских каруселек — и начинается... Подснежники, блин. Только уже не на дорогах. А на снегу. Размороженные кляксы — кучами. Как минное поле экскрементов, пройти через которое «могут не только лишь все». Всю зиму бедные собачки и их монструозные хозяева «удобряли» территорию у подъездов.

Ищу, где пройти, не наступив. Вон там, вроде, есть проход. Но и там мамаши с колясками выруливают, объезжая следы жизнедеятельности четвероногих членов семей.

Есть у нас соседка. Вижу её то из окна, то в лифте. Регулярно выводит свою псину на парковку — прямо между машин. Я однажды спросил: мол, а нафига? Есть же специально отведённое место. Ответ: «Собачка далеко не может». Собачка?! Да эта «собака Баскервилей» кидается на всех без разбора, весит под тридцатку, хозяйку чуть с ног не сносит. А сама хозяйка — не пушинка, между прочим, вполне себе кабаниха.

Лающее отродье, скорее всего, готово пробежать марафон, загрызть стадо мамонтов, а потом рысью вернуться обратно, волоча самого крупного в зубах. И даже не запыхается. Но нет, «далеко не может». А по факту — хозяйке просто лень пройти до нужного места.

И вот мы, люди, далёкие от запаха псины, вынуждены наблюдать этот природный лающий камуфляж. В Европе хозяева за своими псами убирают. В России я только раз видел такое. Наверное, тот человек живёт в основном «там», а не у нас, вот привычка и осталась.

Ладно, в парк не попаду сегодня. Не судьба. Надо возвращаться по своим следам.

— Твою мать... — стон и скрежет зубов. На тротуаре, никого не стесняясь, наложила кучу очередная мимимишная сучка. Беленькая пуделиха с бантиками, подстриженная тыщ на десять. И с ней — такая же беленькая хозяйка в горнолыжном костюмчике от кутюр. Бледная тёлка с инстаграмным лицом: в одной руке поводок, в другой — телефон. Селфится. Наверняка подписи пишет — к процедуре дефекации.

Пуделиха весело тявкнула, сделала пару движений задними лапами — мол, я всё — и ломанулась обнюхивать соседнюю кучу.

— Снежок, хватит уже, идём дальше, — визгнула хозяйка.

Оно ещё и Снежок?!

О! Жена звонит.

— Да, дорогая. Привет. Как ты там?

— Здравствуй, дорогой. Я на Патриках. Решила прогуляться.

— Ого, круто. Ну и как?

— Не в этот раз… — голос дрогнул.

— Что случилось? Приехать за тобой?

— Нет, уже еду домой. Всё загадили собачники. Настроение — в минус.

— У меня тут тоже сплошные подснежники. Пива уже не хочется.

— Понятно…

— Ладно, куплю что-нибудь вкусное. Кино посмотрим?

— Хорошо. Целую.

— Пока.

Придётся дома выпить под кино, пока настроение не окончательно изгажено. Захожу в магазин: чипсы, тортик, по мелочи. Выхожу. Опять звонок. Смотрю на номер.

Только не это. Шеф.

— Здравия желаю, товарищ полковник!

— Здоров, кэп. Отдохнул?

— Никак нет. У меня ещё выходной.

— Уже закончился, — безапелляционно заявляет шеф. — Ты рядом живёшь. Двухсотый в парке. Подснежник. Координаты скинул. Бегом.

Миллиард немых эпитетов в его адрес повисли в голове. Вот же собака. Всё-таки испортил мне день.

— Принял. Выдвигаюсь.

Оглядываюсь. Примечаю бомжа. Отдаю ему пакет с продуктами, кидаю туда же банки пива. Не повезло мне — пусть хоть кому-то повезёт.

Ключи, автомобиль, мигалка, дорога, парк, тропинка, ленты ограждения. И, наконец, место возможного преступления. С подснежником. В эпицентре моего выходного дня.

Эх, Москва. Город подснежников.