Пародия на китайские городские новеллы.

Вся история в одной книге без цикла.

Коварный интриган-газлайтер-альфонс убивает мужа той, на кого нацелился. Но в тело мужа-сипма вселяется опытный русский писатель, который сразу понимает, что попал в мир китайской новеллы. Он прочитал тысячи таких новелл и написал кучу книг, поэтому предвидит все сюжетные ходы и спешит от них защититься.

Тем временем жена сипма, холодная женщина генеральный директор, неожиданно начинает слышать мысли своего мужа, место которого занял "кто-то другой".

В мир китайских новелл вносится разнообразие в виде русского автора, который ломает устоявшиеся сюжеты об колено и пытается наслаждаться жизнью.

.

.

Худой молодой человек на вид лет двадцати пяти, с чёрными волосами и модельной внешностью, резко распахнул глаза и с ошарашенным видом огляделся. Он находился в больничной палате. Эта палата сильно отличалась от привычных ему. Дорогое оборудование с иероглифами, обстановка на высшем уровне, отличный ремонт и всего одна кровать, а не как обычно шесть-десять штук в таком же по объёму помещении. В одной из стен виднелась дверь в санузел, поскольку выход был расположен перпендикулярно.

Напротив кровати с холодным видом стояла худая и высокая девушка с длинными ногами. У неё были то ли серебряные, то ли седые волосы по ключицы, золотые серёжки в ушах, белоснежная кожа без малейших изъянов, будто она никогда не видела солнечного света. На ней был надет строгий серый костюм без логотипов каких-либо брендов, но даже на первый взгляд он казался жутко дорогим. Ещё дороже смотрелись часы на её руке, такие же золотые и с бриллиантами, как серёжки. Логотип на них был виден даже с полутора метров, которые их разделяли — Ролекс.

«А-а?! — панически принялся ощупывать парень на кровати. — Кто я? Где я? Какого чёрта? Где моё тело? Хотя...»

Тело явно было не его — оно как минимум лет на тридцать моложе, худое и даже на животе имелись какие-то выпуклости.

В следующий миг лицо седой девушки исказилось, а её серые ледяные и до этого безэмоциональные глаза отобразили бездну изумления. Она смотрела на больного, словно впервые его увидела, хотя до этого казалось, что она пришла к презренному и никчёмному человеку, которого всей душой презирала.

«Это что за херня? — щупал парень «выпуклости» на животе. — Рак что ли или ещё какая-то опухоль? Почему тогда их сразу шесть? Хотя, стоп! — в следующее мгновение его озарило. — Чёрт возьми! Неужели это никакие не опухоли, а легендарные кубики пресса? Ё-маё! Вот это тело мне досталось: и молодое, и с кубиками пресса. А ведь до этого у меня было огромное пузо и весил я как минимум раза в два больше себя нынешнего. Зеркальная болезнь передавала снизу привет».

Девушка нахмурилась и прикусила губу, пристально и молча глядя на собеседника. Последний даже не подозревал, что та внезапно стала слышать его мысли. И от этих мыслей она настолько ошалела, что забыла о своём образе холодной королевы.

«ИТАК! — продолжил размышлять парень. — Как я переродился в этом прекрасном теле? И почему тут вокруг иероглифы, а внешность этой девахи явно анимешная? Ну, в смысле, если бы аниме стало реальностью, то там были бы настолько неестественно красивые люди с абсолютно неестественными цветами волос. Ну, седой, ещё понятно. Может, деваха какой-то ужас пережила. Хотя жаль её — такая молодая, а уже вся поседела... А может быть это фантастически-анимешный серебристый цвет волос? Или она крашеная? Вот же гадство! Посмотреть бы на других людей».

— Ли Чен, — с осторожностью произнесла девушка, внимательно вглядываясь в его лицо. — Ты в порядке?

«Ли Чен? Это меня так что ли зовут? Бля-а-а-а-а!!! Неужели китаец? Лучше бы, конечно, к япошкам попал. Те хоть и двинутые, но у них каждые семь сюжетов из десяти — гаремники. А китайцы — грёбаные извращенцы. У них что ни новелла, то драма. Эмоций им, понимаешь, мало. Гаремников кот наплакал и все слёзы на пол пролил. Хотя... Почему я сразу подумал о том, что меня в какую-то новеллу забросило? Почему не просто параллельный мир?»

— Ты кто? — вымученно вопросил он на китайском, которым, как оказалось, овладел в идеале.

«Етить колотить! Бонус подъехал — знание китайского завезли в дополнение к родному русскому. Ну, спасибо за это. Хотя бы не придётся изображать полную амнезию и учить самый сложный язык в мире. А можно в дополнение ещё парочку языков? А то я задолбался через переводчик переводить запросы для порно».

В этот миг лицо девушки исказилось, будто она сдерживала резкий смешок. Вместе с этим из её рта вырвалась смесь покашливания и какого-то звука, который было трудно интерпретировать.

— Ты чего, подавилась? — прищурился парень.

«Если эта кобыла тут копыта откинет — я не отбрешусь. Мне амнезию в анамез запишут дубинками по почкам. Потом сам подпишу признание в серии убийств молодых девушек, замаскированных под то, будто они подавились. Особенно, если эта баба до одури богатая. В этих чёртовых рисоедских новеллах это говорит о том, что власть таких дур нереальная и противоречит государственным законам».

— Со мной всё в порядке, Ли Чен, — вернула себе каменное лицо девушка. — Ты не помнишь меня? Меня зовут Лю Жуянь.

«Писец котёнку! — панически подумал он. — Приплыли... Ли Чен и Лю Жуянь — самые распространённые имена для китайских драм с властными генеральными директорами. Молчи. Пожалуйста, молчи! Только не говори, что мы с тобой муж и жена. Или ещё хуже — фиктивные муж и жена...»

— Я твоя жена, — с насмешливой улыбкой добила она парня, весело блеснув глазами и наблюдая за его реакцией.

Его кожа побледнела и он вжался в матрас.

«А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — внутренне завопил он. — СПАСИТЕ, ПОМОГИТЕ, ГРЁБАННЫЙ КУКОЛДИЗМ! Ненавижу эти жуткие куколдские штампы. Такое дерьмо встречается только у этих извращённых китаёз. Муж, который три-пять лет живёт с бабой и её семьёй, терпит нападки от всех и вся, словно самый конченный в мире лошара. Потом внезапно появляется ОН — божество и белый свет — бывший парень жены, в которого та влюблена до беспамятства».

У девушки пару раз дёрнулось правое веко и она настолько странно посмотрела на парня, будто молча кричала:

«Ты что, притворяешься, словно у тебя амнезия, а на самом деле всё помнишь?!»

«Нет-нет-нет! — продолжал мысленно вопить больной. — Не хочу такой сюжет. Не хочу драму, в которой я в роли второстепенного героя-куколда. Мне же не дадут жизни, а в итоге прикончат, чтобы герой с героиней жили долго и счастливо. Или же альтернативная концовка — героиня с героем будут всё время сильно меня гнобить, покалечат так, что я превращусь в подобие овоща, но под конец героиня прозреет, увидит гнилую натуру своего возлюбленного, после чего вернётся к мужу... Вот только я не помойка, чтобы принимать использованные вещи. И я не куколд, чтобы терпеть, когда моя женщина таскается с другим мужиком».

У «седовласой» несколько раз дёрнулись уголки губ и снова начало подёргиваться правое веко. Она склонила голову набок и широко распахнутыми глазами смотрела на больного.

«Боюсь, что в моём случае всё будет куда хуже, — посмотрел он на девушку в ответ. — Странная она — стоит и молчит, пучит на меня свои анимешные глазёнки. Кстати, красивые глазки. И личико у неё отпад. Хотя для анимешно-фантастического мира это должно быть нормой, особенно для главной героини. Хотя, автор мог бы ей кое-где добавить. Чего она такая плоская? Доска — два соска. И сзади она тоже плоская. Ей на жопе сидеть не больно? Наверняка в миссионерской позиции об кости её таза можно набить синяки».

— Кх-кха-кха! — закашлялась она, ещё сильнее пуча глаза на парня.

— Ты точно не болеешь? — одарил он её подозрительным взглядом.

«Может, она грипозная? — продолжил он мысленно. — Вон, вся какая бледная и лицо у неё корчится. Ещё заразит. Мало того, что я чувствую себя как после катка, так ещё вирусняка мне какого-нибудь не хватало».

— Спасибо, я здорова, — выдавила она сквозь зубы, опалив собеседника злобным взглядом.

«Сумасшедшая! — решил он. — Или аутистка. Нормально выражать эмоции не умеет. Для китайских новелл это нормально. Там все подобные героини списаны с аутисток. Естественно, в книгах и комиксах это подаётся как холодная генеральная директор, типа контролирует свои эмоции и всё такое. Но любому нормальному человеку станет понятно, что такое ни разу не нормально. Как будто я богатых людей не видел. Нормальные у них эмоции и над шутками смеются. Единственное отличие — у них много денег. У некоторых даже слишком много. Мне бы хотя бы чуток отсыпали с барского плеча...»

— Ли Чен! — гневно воскликнула Лю Жуянь и замахнулась для удара, но в последний момент остановилась.

«Бля! — панически подумал он. — Она хуже — сумасшедшая. Я забыл ещё об одном типе людей, у которых проблемы с эмоциями — психопаты. Вот же мне не повезло попасть к одной из них. Это точно ничем хорошим не закончится. Меня наверняка забьют до смерти и запытают в угоду любовнику. Сто процентов это будет начисто клишированный невинный на первый взгляд мальчик-одуванчик, у которого на самом деле маниакальные наклонности и абьюз головного мозга. Чистый и постоянный газлайтинг по отношению к девушке, которая ослеплённая любовью ничего не замечает. Подставы по отношению к мужу. Типа этот хер упадёт, потом меня обвинит в том, что я на него напал. И сразу в слёзы по схеме мамочка-сыночек. Это самый отвратительный вид газлайтинга».

Лицо девушки вмиг посерело и она приложила ладонь ко рту, продолжая выпученными глазами смотреть на пациента.

«Эм... — продолжал размышлять он. — Если я в больнице, то это уже начало сюжета или его конец? Если начало, то меня, вернее, парня, в которого мою душу запихнули, убил этот самый газлайтер. Ещё и сам наверняка поцарапался, потом позвонил этой пустоголовой с жалобами на то, что это я во всём виноват, и пофиг, что под этим «всём» подразумевается. Самое распространённое — автокатастрофа. Прямо шаблонистый шаблон. Газлайтер таранит машину мужа, потом притворяется, что всё наоборот. Полиция слепа из-за сюжетной брони и закрывает глаза на нестыковки, сознание бабы одурманено «великой любофью» и верой».

Глаза Лю Жуянь готовы были вылезти из орбит — настолько были выпучены.

«А вера — это мощно. Это эволюционный механизм, против которого не попрёшь. И что противно — зоны в мозгу, которые отвечают за веру и логическое мышление — находятся рядом друг с другом. Тысячелетиями выживали те люди, которые верили опытным охотникам, говорившим, что в тех кустах хищник, а остальные дохли — искусственный отбор. По закону жанра, пустоголовая помчалась к своему возлюбленному газлайтеру, наглухо отключив любой намёк на логику. Более того, включив женскую логику в самом её извращённом виде. А о своём муже она вспомнила постольку поскольку его в ту же больницу доставили, и то после того, как уходя от «невинного одуванчика», который «умирает» с царапиной, в приоткрытой двери заметила знакомую морду лица — мою».

Лицо «седовласой» в этот момент вытянулось, словно она узрела воочию явление Христа народу или возрождение из мёртвых Ленина.

— Эм... Ли Чен, ты точно меня не помнишь? Мы с тобой женаты три года...

«А-А-А-А-А! — мысленно завопил он. — Сука! Три года! Это шаблонистый шаблон! Мне кранты. Мне крышка. Мне кабзда! Нужно срочно свалить как можно дальше, хоть в Антарктиду. Иначе меня точно уроют. Интересно, я совсем куколдистый куколд или у меня хотя бы есть деньги? В смысле, я богатый муж-куколд или нищий, который присосался к миллионерше? Если я богатый, который женился на нищей девке с амбициями, то это один сюжет. Если мы оба из богатых кланов и наш брак по расчёту — другой сюжет. Хуже всего, если я бедный студент, которого за каким-то хреном властная, но недоступная миллиардерша взяла к себе в качестве фиктивного мужа. Тогда у меня даже доступа к её телу может не быть. И ладно с телом... Что с деньгами?! Мне бежать на край света с голой жопой?!»

— Ли Чень, — обиженным тоном начала Лю Жуянь, осмотрев себя и слегка ощупав. — Тебе нравится моё тело?

— Э-э-э...

«Что за странный вопрос? — мысленно вопросил он. — Я же закоренелый холостяк и интроверт, который с девушками в последний раз общался хрен знает сколько лет назад. Я в эти ваши супружеские ловушки не знаю куда ступать. И что ей сказать? Правду? Типа, красавица, ты настолько потрясающая, что у меня от тебя голова кругом. И фиг с ним, что в некоторых местах у тебя плосковато. Мне такое даже нравится. Вот только вес тебе набирать нельзя. Хотя, если в бёдрах и сзади прибавить... В боках ещё можно. А если забеременеет, то у неё и грудь может увеличиться. Хм... А если она забеременеет, то до какого срока можно заниматься сексом? Или пофиг, если в сракотан? Ещё у неё рот есть, если что...»

— ЛИ ЧЕН! — заалели у неё щёки.

«Заскриптованная, что ли? — одарил он её недоумением во взоре. — Только и умеет, что выкрикивать моё имя. Ох уж этот автор... Вот поэтому я и не люблю китаёз! У них эти новеллы по шаблонным сюжетам поставлены на поток. Их пишут все, кому взбредёт в голову. Это как с нашими боярками. Хотя, наши боярки как раз у рисоедов слямзили. Некоторые прямо без зазрения совести пишут по сюжету аниме, меняя имена героев, и им пофиг на то, что это очевидно для всех причастных. Кстати, как эту седую зовут? Уже забыл... Ах да! Лю Жуянь — самое распространённое женское имя для тупых влюблённых героинь. Такую трахать — скотоложество. Хотя эту я бы ух! И ах! Наверняка она сладкая, словно персик. Внешне холодная, а в постели горячая и жаркая, как вулкан во время извержения. Нет, реально, они же три года вместе живут. Неужели у них не было сну-сну? Хотя бы на полшишечки...»

— Ли Чен, — её щёки пылали как спелые томаты, она прижимала к ним ладошки, словно невинная школьница, — где у тебя болит? — она шагнула к нему ближе и нависла над ним.

— Всё болит, словно я неделю беспросветно бухал и получал побои, — честно признался он. — А мы с тобой точно муж и жена?

— Угу, — кивнула она.

— Настоящие муж с женой или наш брак фиктивный?

— Эм... — она прикусила губу. — Фиктивный... Но я не стану требовать от тебя развода.

— Погоди! — приподнял он правую ладонь. — А что там мне положено по контракту? Мне заплатят за три года брака?

— Да, заплатят, — покусывала она губу в волнении. — Пять миллионов.

— Юаней?

— Угу, — кивнула она.

«Пять лямов! — с восторгом подумал он. — Охренеть! Сюжет дерьмо, но это пять лямов. То есть, меня пустят на корм свиньям с выходным пособием. Нужно срочно брать бабки и валить подальше из этого дурдома, в который превратится всё вокруг героини. Пять миллионов юаней — это почти миллион долларов. С одной стороны, для Китая сумма не такая уж большая. Но это смотря где жить. В регионах на всю жизнь хватит. В крупном городе можно даже квартиру не купить. Но если уехать куда-нибудь в Россию, то эти деньги превратятся в шестьдесят миллионов рублей. Вложить их в надёжные активы, купить недорогую квартиру в регионе, и можно всю жизнь кайфовать на проценты, ещё и внукам останется, если очередная мировая война всё не расхреначит».

— Ли Чен, до окончания нашего контракта ещё месяц, — суровым тоном твёрдо завила Лю Жуянь.

«Твою мать! — мысленно вздохнул он. — Месяц! Целый, мать его, месяц! Да за такой срок меня сто раз подставят, унизят, будут пытать, избивать и прочее. Может, хрен с ними — этими миллионами? Прокормлюсь и без них. Жил же я как-то раньше на авторские гонорары. Всё же опытный писатель с парой сотен романов за плечами. Уж как не помереть с голоду, сидя на попе дома, мне хорошо известно. Лишь бы интернет в этом мире работал. Не люблю всех этих заморочек с печатной литературой: отчисления смехотворные, тиражи маленькие. Тут либо нужно становиться топовым и хайповым автором, либо придётся работать чисто на прокорм. Впрочем, в любом случае с голоду не помру».

О_О — такими глазами, круглыми и большими, смотрела на него Лю Жуянь.

«Эх! — продолжал мысленно сокрушаться он. — И какому демиургу я насолил? Или кому-то из богов не понравилась какая-то моя книга? Знал же, что не надо начинать штамповать нейро-боярку. Пока этим дерьмом не занимался — меня ни в какие китайские драмы не забрасывало... В молодого, спортивного красавчика с женой-миллиардершей... или миллионершей... С внешностью круче, чем у топовых моделей. Фу-фу-фу! Какая мерзость... Дайте два таких попадания по цене одного!»

— Кха-кха-кха! — снова закашлялась Лю Жуянь, а на деле маскировала смех под кашель. У неё от сдерживаемого смеха в уголках глаз выступили слезинки.

«Точно болезненная она, — недовольно посмотрел на неё парень. — Её вообще трахать можно? Она не развалится в процессе? А что, если она в процессе помрёт? Меня же обвинят в её убийстве. Главное — чтобы орудие убийства не изъяли...»

— Кха-кха-кха! — снова закашлялась-засмеялась Лю Жуянь.