Вдохновился написать "по заказу" из комментариев в предыдущем посте. Жду ваших отзывов.

Никогда не думал, что обычный больничный потолок может быть настолько страшным.

Синие занавески, отделяющие мою “палату” от остального зала. Равномерный писк аппаратуры, отсчитывающий каждый удар сердца. Жёсткая больничная койка, от которой затекает спина. Столик с какими-то неизвестными препаратами рядом и потолок. Белый, слегка шершавый потолок, на который я смотрю, но при этом не вижу. Не по причине плохого зрения или чего-то такого, но из-за мыслей. Мыслей, в которых жутким круговоротом смешались воспоминания последних дней и тех знаний, что я обрёл в результате.

На дворе шёл конец две тысячи девятого года. Три дня назад отгремело моё семнадцатилетие и атака Симург на мой родной дом в городе Мэдисон, штат Висконсин. Возможно, будь моё состояние получше, я бы даже оценил злую иронию “подарка” на день рождения, который мне преподнесла Третий Губитель…

Я успел спастись. Вернее, меня успели спасти. Сам бы я ни за что не оставил в том месте любимую старшую сестрёнку, но “добрые” соседи моего мнения не спрашивали и, приняв отказ уезжать за паническую атаку, споро тюкнули чем-то тяжёлым по затылку, связали и увезли в Милуоки ещё за несколько часов до того, как весь Мэдисон был закрыт на карантин.

Так я её потерял. Любимую сестру. Последний лучик света в беспросветной тьме моей жизни.

Да, я понимаю, что столь сильная привязанность к родной крови является вещью, мягко говоря, нездоровой, но… ничего не могу с собой поделать. Как сейчас помню тот день, когда впервые осознал что беспросветно в неё влюблён.

Было начало лета. Зимой мне стукнуло четырнадцать, а ей через месяц должно было исполниться шестнадцать. Мы вместе шли в школу, шутили, смеялись, её юбочка по колено задорно извивалась на ветру… В какой-то момент, после очередной моей дружеской шутки, она вновь улыбнулась, да так, что моё сердце пропустило удар. А может и несколько.

С того самого дня наши отношения изменились навсегда. Пусть о последнем она похоже так и не узнала, скидывая моё стремление всегда находится рядом и постоянные драки с потенциальными кандидатами на руку, сердце да остальной ливер девушки, на братскую ревность и гиперопеку как единственного мужчины в семье.

Отца у нас не было. Вернее, он был и регулярно высылал денежку на содержание отпрысков, но особого участия в наших жизнях не принимал. Не особого, кстати, также. Мать же также особо нами не занималась в силу вечной занятости на двух работах, которые обязана была тянуть из-за висящего на шее кредита на дом.

Таким образом, всё наше детство и юность мы были фактически представлены лишь сами себе. Чудо, не иначе, что не вступили в банду, не подсели на запрещёнку и не охренели от вседозволенности. Хотя… думаю, тут всё же больше сестры вина. Привыкла она с малого обо мне заботиться. При любом удобном случае прижиматься, обнимать, целовать в щёки, всячески помогать… Я всегда знал, что в любой ситуации могу найти в её лице понимание и поддержку, а потому никогда даже и не пытался искать чего-то такого где-то на стороне. Наверное… поэтому и влюбился в неё в результате.

Разумеется, ни на что большее чем просто быть рядом я даже не надеялся. Да, от одного вида её мило беседующей с каким-то симпатичным парнем сердце сжималось в комке обиды, а движимые гневом кулаки стремились побыстрее познакомиться с его лощёным лицом, но дальше мыслей такие побуждения никогда не заходили. По крайней мере, пока рядом была сестра. Вот после — да. Найти способ придраться и спровоцировать на драку не выдавая истинных намерений я умел всегда. Иногда бил я, иногда — били меня, но результат всегда был тот, которого и добивался: сестра даже словом не желала обмениваться с тем, кто по какой-то причине повздорил с её единственным братом.

Но тем не менее, несмотря на всё вышесказанное, об опасностях столь близкородственных связей я уже давно был прекрасно осведомлён (спасибо общеобразовательным видео в интернете), а потому никаких шагов чтобы как-то “углубить” наши отношения не предпринимал. Не то, что бы того что есть мне было достаточно, но… нет. Я слишком сильно её люблю чтобы ставить под риск имеющиеся отношения.

Потом случился вторник. Вторник двадцать четвёртого сентября две тысячи восьмого года. День, когда моя жизнь пошла под откос. День, после которого я на полном серьёзе считаю вторник самым худшим днём недели и будь на то моя воля — вычеркнул бы его изо всех календарей.

Был полдень. Мы с сестрой возвращались из школы и решили зайти по дороге домой в кафешку, где подрабатывала одна из её одноклассниц. Конкретно эта одноклассница по какой-то причине питала ко мне довольно сильную симпатию, а потому сестра не раз пыталась вот такими ненавязчивыми “походами” нас свести. Я же, по понятным причинам, на эти попытки лишь слегка грустно улыбался.

Мы сели за столик на веранде. Был похожий день, солнце светило ярко и заказав два освежающих напитка мы весело общались с той самой одноклассницей, которая ради такого дела взяла небольшой перерыв и вовсю строила мне глазки. С чего она на мне так зациклилась — я до сих не могу понять. Не красавец ведь. Вполне обычная внешность, пусть и без раздражающих многих одноклассников подростковых угрей, но совсем не ровня ей — длинноногой голубоглазой блондинке, которой только пальчиком помани и половина школы в очередь станет. В любом случае, в какой-то момент количество выпитой газировки потребовало от меня встать в направлении уборной и когда я оттуда возвращался случилось это.

Все мы знали о кейпах. Видели на экранах телевизора, читали на парахуманс онлайн, слышали рассказы “очевидцев”, но чтобы самим встретить в живую — ни разу. И первый опыт взаимодействия с “суперами” вышел у меня откровенно ужасным.

Это была Александрия.

Высокая, мускулистая женщина с длинными, прямыми чёрными волосами, что выглядывали сзади футуристического вида стального шлема, закрывавшего ей верхнюю половину лица. Одета “героиня” была в чёрный костюм со стальными вставками и серо-белым изображением башни в центре груди. На плечах её была тяжёлая накидка в тон костюму, что опускалась за плечи и свисала почти до земли. В целом, если бы не ситуация, я бы даже назвал образ героини стильным и в меру сексуальным, но увы происходящее к подобным мыслям не располагало.

Александрия сражалась с другим кейпом. И сражалась яростно. Вокруг кричали люди, рушились стены и разлетались куски бетона от ударов воистину несокрушимой героини. А хуже всего то, что к моменту моего выхода из уборной “побочным ущербом” от драки зацепило и составлявших мне компанию девушек.

Одноклассница-блондинка умерла сразу. Тяжело не умереть, когда тебя передней половиной разорванного в пылу драки легкового автомобиля в лепёшку раздавило. Ну, по крайней мере, если ты обычный человек.

Сестра пострадала меньше. Со стороны даже могло показаться, что она просто устала и всего лишь решила прилечь отдохнуть на бетон, но растекающаяся вокруг головы кровавая лужа не оставляла сомнений в истинной причине подобной “усталости”.

Дальнейшее помню урывками.

Вот я в истерике подбегаю к едва дышащему телу сестры. Вот уже с ней на руках врываюсь в приёмное отделение ближайшей больницы. Вот угрожаю доктору кровавой расправой, если он немедленно не возьмётся за её лечение. Вот жду в зале ожидания, пока проходит сложнейшая операция. Вот получаю уведомление о том, что сестра в коме и неизвестно выйдет ли из неё вообще.

Как уже упоминал, в тот день мой мир рухнул. Цвета поблекли, а жизнь будто потеряла интерес.

Я навещал её каждый день. Каждый день шёл со школы не домой, а к её палате, щедро оплаченной с организованного Александрией фонда помощи пострадавшим в том инциденте. Приходил. Садился рядом. Делал домашку. И смотрел. Смотрел на её умиротворённое лицо. Следил за ровным дыханием. Скучал за тёплыми словами и ласковой улыбкой… Возможно, это в какой-то степени было неким актом мазохизма, но мне плевать. Я не представлял своей жизни без неё и, пусть даже вот так, но собирался всегда быть рядом. Всегда. При любых обстоятельствах.

Иногда, я позволял себе мечтать.

Мечтать, как она выйдет из комы. Жизнь вновь вернётся в обычную колею. Мы опять будет часто общаться. Шутить. Дурачиться. Она вновь попытается познакомить меня с очередной “хорошей” девушкой. Я опять буду мягко отнекиваться и “паясничать” на тему, что мне нужна только сестра…

А иногда, мои мечты развивались в другом направлении. В направлении, где мы сможем всегда быть вместе. Пусть даже и не физическими телами. Говорили же на парахуманс, что кейпы-технари способны создавать воистину невозможные вещи, которые раньше даже фантастических фильмах не увидеть? Так почему бы им когда-нибудь не создать какое-то приспособление, что позволило бы нам вновь общаться без участия физических тел, а лишь разумами?! Ведь в таком случае нет никаких проблем с опасностью нашей близкородственной связи и тогда… тогда…

В любом случае, это были только мечты. Мечты слегка спятившего подростка, которого “герои” лишили самого дорогого. А затем, спустя немногим более года подобного существования, пришла Симург и моя жизнь вновь перевернулась с ног на голову.

Транспортировали меня “добрые” соседи не слишком аккуратно. Видимо вообще решили взяться за подобное думая, что за меня их потом мой богатенький “папа” отблагодарит. Обломались, уроды. Этот ублюдок ещё полгода назад от передоза откинулся, а поскольку помимо нас у него ещё и своя семья имелась, то в наследство нам от него остались лишь бумажка-оповещение от юриста и дырка от бублика. Сволочь заранее всё имущество на тех своих жену и детей переписал, так что наследовать нам действительно оказалось нечего.

Мама же… Когда отчисления по алиментам от погибшего закончились, она окончательно погрузилась в отчаяние и долгое время пила не просыхая. А затем, за два дня до нападения Симург, мать просто вышла куда-то на улицу, да так и не вернулась. Я уже даже думал идти в полицию заявление писать, но, как говорится, не успел.

Так или иначе, когда “добрые” соседи осознали, что спасли из обречённого города откровенный балласт, да ещё и ругающий их за “доброе дело” на чём свет стоит, сильно обиделись и “немного” сломали мне ноги. Чтобы знал, значится…

Благо, происходило дело на территории лагеря специально организованного государством как временное прибежище для беженцев из Мэдисона, а потому мои отчаянные выкрики имени оставленной в когда-то родном городе сестры были услышаны и вскоре уже действительно добрые люди доставили мою потерявшую сознание тушку до ближайшей лечебницы, где вскоре обещали визит самой Панацеи.

Потерял же я сознание не столько от боли в повреждённых конечностях, сколько из-за эмоционального перегруза. Понимание, что это конец и я уже точно никогда не смогу не то что поговорить, но даже просто увидеть возлюбленную сестрёнку наполнило меня вначале страхом, а затем — невероятным гневом.

Так не должно было быть. Мы не должны были быть разлучены! Технологии способны на столь многое, так почему они оказались не способны вернуть мне её!? Почему я оказался столь жалок и беспомощен, что даже поговорить с ней напоследок не смог?! Что я должен был сделать, какими знаниями обладать, чтобы даже будучи неспособной по собственной воле проснуться, она всё равно была со мной!? ЧТО?!!!

В тот момент, мой взгляд заволокло пеленой, а перед глазами будто закружились в танце два невообразимо огромных существа, которые постепенно приближались к небольшому шарику, до боли напоминающему родную матушку Землю.

Проснулся я рывком и, как уже упоминалось, испугался вида нависающего надо мной потолка.

Я чувствую… нет, я знаю, что со мной случилось. Не могу не знать. Есть только один способ, откуда у человека, совсем не разбирающегося в тонкостях нанопротезирования, вдруг возникает в голове чёткая схема строения невероятно крошечных наноботов, позволяющих при контакте с корой головного мозга считывать и даже в некоторой степени влиять на испускаемые им синапсы. То есть, другими словами, превращать мысли и намерения человека в невидимые сигналы, подобные радиоволнам, которые, в свою очередь, могут приниматься уже другой аппаратурой и, таким образом, последней управлять.

Какое издевательство…

Многие на парахуманс онлайн говорили, что силы появляются у кейпов в крайне стрессовой ситуации, но дать человеку силу общаться вне физических ограничений тогда, когда это уже нахрен не надо — тупо жестоко. Тем более, что, насколько мне известно, у широкой общественности просто нет технологий, позволивших бы мне, даже при наличии имеющихся знаний, самостоятельно построить этих самых нанобот…

Вдруг случилось нечто странное.

Стоило последней мысли проскочить в голове, как моя правая рука потянулась к металлической ручке кровати, на которой я нахожусь. Сильно сжалась и эта самая ручка. Крепкая, металлическая ручка. Внезапно превратилась в чрезвычайно мелкую труху, частички которой начали постепенно впитываться в поры кожи на моей руке.

- Это что… - в неверии тихо прошептал я охрипшим голосом. - Те самые наноботы?!

И да. Это оказались именно они.

Движений их я не чувствовал, но стоило части наноботов достичь точки предназначения в виде моих мозгов, как моё восприятие тут же изменилось.

Воздух наполнился информацией. Неизвестная медицинская техника рядом вдруг стала совершенно знакомой и понятной. Волны всех видов, от радио до не так сильно пока распространённого внутреннего вай фая данной лечебницы, стали отчётливо заметны и легко читаемы. Я прекрасно видел, что, к примеру, доктор этажом выше сидит за компьютером и занят чтением научной статьи на тему лечения сердечной недостаточности, а практикант в другом конце коридора активно клеится к понравившейся медсестричке, что, в свою очередь, прекрасно засняла висящая под потолком камера наблюдения!

Разумеется, кое какая защита данных везде присутствовала, но она явно не была рассчитана на мой “метод взлома”, а потому совершенно бесполезна! Я сейчас буквально одной мыслью способен парализовать все системы больницы и никто так и не поймёт, как такое произошло! А самое главное — данное “видение”…

- Нейроинтерфейс, - пробормотал я вслух пришедшее в голову определение.

… совсем не мешало мне нормально воспринимать окружение!

Оно словно… не накладывалось, а находилось где-то рядом. Как оправа очков, которую, пока не обратишь внимание, и не видно. Вот и сейчас. Пожелав не обращать внимание, я не знаю чем же ответила миловидная медсестричка на предложение практиканта сходить куда-нибудь вместе после смены. Как и не знаю, что за шум поднялся в коридоре спустя несколько минут после того, как я перестал “смотреть”. Неинтересно.

Я не желал становиться кейпом. Незачем оно было мне. Тем более, такой ценой. Всё что хотел — это просто жить рядом с сестрой. Общаться с ней. Тихо заботиться и любить…

Но вместо этого я получил эту силу. Силу, чей потенциал куда больше чем просто “управление” техникой.

Я знаю это. Вижу и чувствую как собственное дыхание. Но если для “создания” наноботов мне достаточно только по более-менее подходящему материалу рукой провести, то вот для чего-то посерьёзнее нужны уже куда более продвинутые технологии. Хоть и с основой заключающейся во всё тех же ботах, которых, кстати, в моем теле осталось несколько больше необходимого для работы нейроинтерфейса, а потому лишние перешли в режим спячки.

Зачем мне “что-то посерьёзнее”? Пусть это банально и мелочно, но я хочу мести.

Мести за уничтоженную мечту и потерянную любовь. Мести за разбитую жизнь и сломанное счастье. Мести за мою милую, возлюбленную, старшую сестрёнку.

Я хочу жизнь Александрии и я обязательно её заберу…

- Здравствуйте. Вы разрешите себя вылечить? - Вдруг прозвучало из-за приоткрытой “двери” моей палаты.

Повернув голову я увидел перед собой невысокую девушку в алебастрово-белом халате с большим капюшоном и красным медицинским крестом на груди. Её вьющиеся каштановые волосы обрамляли закрытое шарфом чуть выше подбородка невзрачное веснушчатое лицо, которое создавало настолько сильный эффект типичной неприметной “серой мышки”, что я едва не забыл его в следующую же секунду, после того как увидел.

Однако, последнее решительно невозможно, ибо я даже без нейроинтерфейса узнал личность обратившейся ко мне девушки. И кажется, в деле будущей мести у меня сейчас появится первый сообщник. Пусть и скорее всего невольный…