Из записей Йориса Аквинуса, преподавателя теологии в академии Оксенфурт.

1251 год от Сопряжения Сфер.

За прошедшее время ситуация в саду поместья накалилась до предела. Янтарно-жёлтые глаза столкнулись с не менее выразительными глазами цвета стали. Усмехнувшись, Геральт первым отвёл взгляд и, скинув лань с плеча на землю, направился в противоположную от вампирши сторону.

Он надеялся, что Муля не безумна и ей хватит разума не опустошать деревню. Всё же на то она и высшая, должна ведь понимать, что ничем хорошим, в первую очередь для неё, это не закончится. 

— Зачем? — донёсся до него голос вампирши. 

— А зачем мне тебя убивать? — покачав головой, ответил Геральт вопросом на вопрос. Он и сам до конца не понимал, зачем помог Муле, но это было правильным решением. По крайней мере, ведьмак в это верил и ни капли не сожалел.

В деревню он вернулся уже поздним вечером. Однако Ступочки ещё не спали, они ждали его возвращения. В домах горел свет, и Белый Волк знал, что сейчас все взгляды находящихся там людей направлены на него. Видно, ведьмаки были не частыми гостями в этих местах.

— Ты вернулся, Геральт, — словно друга поприветствовал его Барий. — И, как я вижу, не с пустыми руками, — взмахнул тот руками. — Что ж, как и договаривались, 130…

— 350 крон, — перебил его ведьмак, скидывая бошку твари ему под ноги. — Это эндриага, они существа стайные, я уничтожил целое гнездо подобных тварей.

— Но, милсдарь ведьмак! Это совершенно безумные деньги, мы столько не потянем…

— Потянете. Жизнь стоит дороже. Если бы не я, то в течение месяца Ступочки прервали бы своё существование, а ваши тела стали бы рассадниками для их личинок, — припечатал Белый Волк.

Доказательство его слов лежало у ног старейшины, и тот вздрогнул, видимо в красках представив свою участь. Теперь крыть слова ведьмака ему было нечем. Развернувшись на месте, Барий вошёл в свой дом и вернулся оттуда с пухлым мешочком.

— Подавись, — метнул старейшина мешочек Геральту. Тот без проблем поймал его, пересчитал деньги и закрепил их на поясе. — Ты не найдёшь здесь кров на ночь.

Закатив глаза, ведьмак направился к Плотве.

Ему было не привыкать проводить ночи в лесу. Был в этом свой шарм, когда ты один, а вокруг только лес, костёр и звёзды.

***

Крепко привязанная кобыла мирно паслась рядом, а сам Геральт лежал у костра, ему явно требовалось время наедине с собой. Слишком многое произошло за последние сутки…

Каким-то образом после своей смерти ведьмак оказался на границе Редании и Каэдвена, причём в далёком прошлом, где большая часть его друзей живы, как и его дочь. Пока что живы. 

Геральт знал, что если он продолжит двигаться по течению, то всё повторится, ведь его старые враги здесь тоже живы и не факт, что ему снова повезёт их убить. А это значит… Придётся влезть в дерьмо по самую голову. Политика, магия, войны — больше не пустой звук для ведьмака, который он игнорировал всю свою жизнь. Теперь придётся выбирать. И выбирать с умом, постаравшись найти это «меньшее» зло.

Вот только, чтобы иметь возможность выбирать, ему потребуется сила и чем больше, тем лучше. Джин… Джин ему жизненно необходим. Даже если из трёх желаний сработает лишь одно, то это уже будет победой. Всё же гений стихии воздуха постарается максимально исказить любое загаданное им желание. Чтобы всё сработало как надо, формулировка должна быть предельно чёткой и иметь лишь одну трактовку. Загадать такое будет точно не просто…

Вдруг Геральту почудилось, что его медальон дрогнул. Решив не игнорировать этот знак, ведьмак достал меч, лежащий неподалёку, и обошёл округу по ломаной линии.

Лишь после того, как Белый Волк не заметил ничего подозрительного, он всё же признал, что чувства, кажется, начали его подводить. Впрочем, осторожность в ведьмачьем ремесле никогда не была лишней. 

Засыпал Геральт полностью уверенный в своей безопасности, и в кои-то веки ему не снились кошмары.

***

На утро ведьмак собрал свои немногочисленные пожитки и выехал на тракт, по которому и добрался до той корчмы на окраине Ринды, где у них с Лютиком была запланирована встреча. Оставив лошадь пареньку-конюху, Геральт вошёл внутрь здания. Особого внимания своим появлением он не привлёк, всё же Лютик ещё не до конца успел раструбить по всему миру о его «подвигах». 

В прошлый раз им не хватило денег даже на пополнение запасов еды, поэтому они и пошли рыбачить. Лютик, по воспоминаниям, должен был приехать где-то к вечеру, значит, время у него всё ещё есть. 

Съев странную, как с виду, так и на вкус похлёбку и выпив кружку эля, ведьмак направился к выходу. Он уже заплатил хозяину трактира за пару дней постоя с комнатой. Кроме того, он купил ту памятную сеть, за которую в прошлый раз они с Лютиком выложили последнее, что у них осталось в карманах. 

— Вперёд, Плотва, — уверенно направил Геральт лошадь в сторону Понтара. Ведьмак лишь приблизительно помнил, где они с Лютиком выловили кувшин в прошлый раз, а это значит… Пришло время порыбачить.

***

Спустя, наверное, вечность Юлиан Альфред Панкрат… То бишь Лютик, выехал к той корчме, где они с Геральтом договаривались встретиться. Сам бард был донельзя грустен — незадолго до его выезда милая Марго выгнала трубадура из дома, сказав не возвращаться. 

Для Лютика это было не в новинку — мало какая дама могла оценить его широту души, умеющую вмещать в один момент времени сразу нескольких девушек. Если коротко, Юлиан был тем ещё повесой и бабником.

Впрочем, его всё устраивало, и пока не нашлось той самой, что смогла бы заставить Лютика остепениться, хотя желающих было много…

Бедная лошадь под ним уже загибалась от усталости. Гнал он её до самой Ринды, желая добраться туда как можно быстрее. Лютик знал, что опаздывает, и надеялся, что Геральт ещё не уехал оттуда, оставив непунктуального друга одного.

Ох и тяжко ему было в дороге до нужного места, хотя скорее скучно. Болтать без умолку было второй натурой поэта, а с собой, как водится, особо не поговоришь.

Въехав на постоялый двор, Лютик привязал лошадь в отведённом под это месте и зашёл внутрь корчмы. Был вечер, и залы оказались забиты по максимуму, однако отыскать место для одного человека не составило труда. Туда поэт и упал, став ждать того момента, когда внимание владельца сего заведения дойдёт до него. 

Наконец трактирщик заметил нового клиента и с хмурым лицом подошёл к барду. Однако лицо его мигом разгладилось, когда он увидел, кто к нему прибыл.

Представившись, Лютик первым начал беседу.

— Не найдётся ли у вас крова на ночь и пищи для одного скромного барда, пока он ожидает своего друга? — в возвышенной манере вопросил поэт.

— Найдётся, — усмехнулся трактирщик, — ежели ты, конечно, развлечёшь народ, а то, видишь ли, им совсем здесь скучно, аж тоска берёт, — покачал головой мужчина, пусть в его глазах и плескался лишь один холодный расчёт.

— Думаю, у меня найдётся сил сыграть вам, правда, я малость подустал с дороги…

— Конечно-конечно, — кивнул барду трактирщик, — здешний люд неприхотлив и примет вас с объятиями, если вы, разумеется, не мошенник.

Чуть позже Лютик спросил у мужчины, не проезжал ли через его трактир беловолосый человек, на что получил ответ, мол, такой был, заплатил за комнату и уехал в неведомом направлении. Здесь трубадур выдохнул и повеселел, всё же перспектива уехать отсюда одному ему не сильно нравилась.

Развлекал бард местных выпивох до самой ночи, успев за это время хапнуть за компанию и нормально отужинать. 

Пусть Лютик и ценил разнообразные вина, но никогда не злоупотреблял ими, ведь терять остатки разума ему было противно и капельку жутко. Его-то и трезвого приходилось постоянно спасать — вспомнил он про Геральта. Того всё ещё не было, но Лютик не сильно беспокоился на этот счёт. Скорее всего, это был какой-то длительный заказ или ведьмак отправился закупиться в Ринду и скоро вернётся в трактир.

Вдруг взгляд поэта зацепился за одну прелестную представительницу женского пола, которую он видел сегодня впервые. 

Это была молодая девушка, одетая в зелёное платье и симпатичные туфельки. Лютик моментально отметил её отличную фигуру, а сравнивать ему было с чем.

Шикарные тёмные волосы с золотистым отливом свободно струились за спиной незнакомки, а небесного цвета глаза натурально давили на любого, посмевшего встретиться с ней взглядом.

«Характер у неё явно боевой», — пришла мысль в голову Лютика. Все эти размышления за секунду пронеслись в разуме поэта и дали ему толчок к действиям.

Однако в тот момент, как он только собирался продефилировать к незнакомке, та внезапно встала со своего места и покинула трактир. Трубадур попытался было привлечь её внимание, но из-за шума та, похоже, не услышала его.

Лютик не нашёл причин не последовать за девушкой. Ему было искренне интересно узнать, куда это пошла прекрасная дева в такое время. 

Выйдя из трактира, он увидел лишь силуэт вдали и отправился вслед за ним. 

Конечно, во главе его мыслей стояло желание познакомиться с ней или даже подружиться! Как выпускник Оксенфуртской академии, а позже и профессор, Лютик ценил в девушках не только их красоту, но и ум. Среди его старых знакомых было немало подруг, с которыми бард был дружен и поныне.

Тем временем незнакомка зашла в какое-то здание. Из-за темноты было непонятно, чем оно являлось в свете, но с виду оно показалось поэту нежилым, и поэтому тот решил зайти внутрь. 

В здании было жарковато и пахло травами, однако Лютик не придал этому факту особого значения. Пройдя по коридору к единственной двери, он смело вошёл в неё и тут же обомлел. Увиденное ему, несомненно, понравилось, но спустя секунду барда накрыла волна ужаса, ведь он зашёл в баню. Женскую баню! Все взгляды собравшихся женщин скрестились на нём, и незнакомки среди них не было, подметил он краем мысли. 

— Дамы! Спокойствие, я пришёл по важному делу… — попытался Лютик успокоить толпу обезумевших обнажённых женщин. 

Этими словами он попытался выиграть себе время, чтобы сделать ноги из сего здания, и, на удивление, у него получилось. 

То ли сыграл яркий образ поэта, то ли его уверенная речь. Как бы то ни было, упомянутые дамы вошли в ступор от такого абсурдного заявления. 

Внезапно дверь за его спиной захлопнулась, а сам Лютик мог поклясться, что услышал чей-то весёлый смех. 

«Это она — незнакомка», — пришло к нему осознание. Впрочем, было уже поздно, ведь по помещению пронёсся дикий визг, и последствия не заставили себя ждать… 

***

— Вот холера, — ругнулся Геральт, вытаскивая очередной мусор из реки. Уже вечерело, а кувшина он так и не выловил. Первый же пункт его плана столкнулся с жёсткой реальностью. И пусть ведьмак мог поклясться чем угодно, что ловит он в нужном месте, кувшина будто и след простыл. 

За прошедшие полдня Геральт кидал сеть в воду сотни раз, но из раза в раз вылавливал один лишь мусор да тину. Стоило признать — место для ловли рыбы они с Лютиком выбрали отвратное. Никакого течения здесь не было и в помине — вода была застоявшейся. 

Впрочем, этот факт давал некоторую надежду, что кувшин как лежал на дне, так там и остался. 

Уже будучи уверенным, что он застрял здесь надолго, Белый Волк вновь потянул сеть на себя. И о чудо, вперемешку со всякой растительностью в сети обнаружился искомый кувшин. 

Издав нечто между победным смешком и усталым стоном, Геральт достал сосуд с джином и принялся его рассматривать. Совершенно ничто внешне не указывало на то, что внутри скрывается невероятно могущественная сущность. Со стороны это была очередная древность, на которую посягнули бы разве что учёные да собиратели древностей. 

Однако призывать гения ведьмак не спешил. Присев на какую-то корягу, он задумчиво провёл рукой по макушке. Слишком многое сейчас зависело от его слов и того, что он загадает. 

Когда он призовёт джина, то любое пожелание Геральта тот сможет трактовать как желание. И, конечно же, гений будет стараться максимально извернуться и исказить его слова в худшую сторону. 

Желать убить его врагов будет не лучшим выбором. Джину банально не хватит сил исполнить это желание. Всё же могущественные чародеи, коими преимущественно и являлись его враги, могли без особых проблем заточить джина и использовать того уже в своих целях. Это было бы полным провалом, поэтому от такого желания ведьмаку пришлось отказаться. 

Кувшин — это тюрьма для гения воздуха, и после трёх желаний он наконец будет свободен, поэтому не стоило слишком тянуть. Джин далеко не глуп и может затаить обиду, максимально нагадив своему прежнему владельцу сразу же после освобождения. 

Геральт пока помирать не собирался, сейчас его тяга к жизни была необычайно высока. Вторая жизнь послужила толчком из той мути, в которой ведьмак барахтался всю жизнь. Теперь у него появился шанс всё изменить… 

Больше не медля, ведьмак бросил кувшин на землю, отчего тот разлетелся на мелкие осколки. Об один из них Геральт случайно порезался в прошлый раз, в этот раз он сделал это намеренно. 

С воем над кувшином появился Гений. Он прямо-таки источал агрессию и нетерпение, похоже желая покинуть этот мир как можно скорее. Видно, Джин провёл в реке очень много лет, иначе его излишнюю злобу сложно было объяснить. 

На хозяина он напасть не мог, и, похоже, от этого факта Гений становился ещё злее, сверля ведьмака нетерпеливым взглядом. 

Считав это за считанные секунды, Белый Волк начал произносить своё первое желание: 

— Я желаю, чтобы рядом со мной появился многоразовый артефакт, способный скрыть остаточную силу Старшей Крови, что выделяется при перемещении в пространстве, — сказано это было максимально чётким голосом, без запинок и пауз. У ведьмака было море времени, чтобы отрепетировать желания, и он воспользовался этой возможностью. 

Ничто не должно было дать Джину возможность исказить его слова. И, кажется, это получилось. 

Перед Геральтом появился бронзовый браслет, полностью покрытый патиной. Страшно было представить, сколько ему могло быть лет. С тяжело скрываемой радостью ведьмак поднял браслет с земли и засунул в карман. Самое важное желание Гений исполнил, осталось ещё два… 

— Джин, я желаю, — начал произносить следующее желание Геральт, но тут случилось непоправимое. На середине желания кто-то с немалой силой ткнулся ему в плечо. 

— Плотва? — пробормотал ведьмак, разглядывая непонятно как развязавшуюся лошадь. 

Тут глаза Белого Волка расширились от осознания того, что он натворил. Лошадь окутал сизый туман, и она просто испарилась, оставив после себя лишь иней на траве. 

— Зарраза, — яростно прорычал Геральт, скосив глаза на довольного пакостью джина. 

Второе желание было безнадёжно утрачено, так его ещё и лишили кобылы. Ведьмак дико хотел кое-кого убить за эту случайность, но всё же в большей степени он сам был виноват в случившемся. Спустя всего минуту от его злости остались лишь тлеющие угли. 

— Джин, моё третье желание, — устало произнёс Геральт, будучи при этом в полной боевой готовности, — Я хочу, чтобы передо мной появились книги, написанные на всеобщем языке или языке эльфов, способные помочь мне в развитии... как чародея, — чуть было не запнулся ведьмак на последних словах. Ему было морально тяжело произносить это желание, но по-другому было никак. 

Как только Геральт сказал своё последнее слово, то его пальцы моментально сложились в Квен. И эти опасения были не лишними. 

Одуревший от свободы джин решил подгадить своему хозяину напоследок. Хоть он всё ещё не мог убить или как-то повлиять на Геральта, однако опосредованно ударить по территории злопамятному Гению ничего не мешало.

Гигантская волна пламени обрушилась на целый сектор леса, попутно приложив ударной волной ведьмака об дерево. Быстро придя в себя, тот рванул к пылающим книгам и начал их тушить своими ботинками. 

Тем временем в округе разгорался пожар. Пусть ему и не удастся распространиться на всю округу, ввиду болотистой местности, но и так огонь будет далеко не слабым. 

Закашлявшись дымом, Геральт сгрёб уцелевшие книги в приготовленную заранее сумку и побежал к своей стоянке. За ней пролегала тропинка, по которой он собирался добраться обратно в трактир. 

Однако добежав до места привала, с которого тогда и сбежала его кобыла, Геральт в немом удивлении распахнул глаза. Перед ним мирно паслась Плотва(!), видимо ещё не учуявшая запах дыма. 

— Плевать, — пробормотал Белый Волк, закидывая сумку на лошадь и следом пуская ту галопом. Вскоре пожар остался позади… 

На дворе стояла поздняя ночь, и очередной безумный день подходил к концу. 

Тем не менее для ведьмака всё ещё было впереди, ведь в скором времени к нему присоединится болтливый компаньон, который, казалось, мог найти неприятности даже там, где их изначально не было…