Настоящая весна лениво вытапливала остатки зимы из городских парков. И не смотря на то, что весеннее солнышко вступило в свои права, на улице было всё ещё прохладно, в отличие от главного офиса строительной компании «ЧонКим», где было жарко от бесконечных совещаний и споров.

За прошедшие десять лет маленькая фирма Чонгука выросла в большую строительную корпорацию. И лично сам Чон считает, что не без помощи его мужа — Ким Тэхёна, который оставил все свои подработки по барам и химчисткам и смог работать тем, кем и мечтал — ландшафтным дизайнером. Их тандем принёс им настоящий успех в сфере градостроения: один строил, второй украшал. Оба были на своём месте.

Сегодня они, после очередного рабочего дня, возвращались домой уставшими, но довольными. Заказчики, которых они охаживали полгода, наконец-то подписали контракт на строительство детского центра. В честь такого события было решено заехать в любимую кондитерскую и накупить кучу вкусняшек к семейному ужину.

— Я устал так, как будто не контракт подписал, а лично разгрузил машину цемента… нет, три машины, — выдохнул Чонгук, открывая электронный замок их просторной квартиры. — Слава богу, дети дома, и нам не нужно думать, чем их кормить.

— Это точно. Отнеси всё на кухню, а я пока переоденусь, — Тэхён зашёл следом, захлопнув дверь.

Скинув туфли в прихожей, Чонгук с пакетами в руках уверенно зашагал на кухню. Тэхён же направился в сторону спальни, на ходу расстёгивая пуговицы на рубашке.

— Тэхёёёённнн! — Внезапно из кухни раздался оглушительный грохот, звон пластика и яростный крик Чонгука на всю квартиру, явно не предвещающий ничего хорошего.

Перепуганный Тэхён бросил на пол галстук и пулей влетел на кухню. Он был готов одновременно и вызывать скорую, и тушить пожар. Ну а что? Мало ли… Но картина, которая предстала перед его глазами, превзошла все самые смелые ожидания.

На полу, в луже воды, валялся снесённый электрический чайник. На краю высокой мраморной столешницы, бесцеремонно свесив ноги в домашних джинсах, сидела их семнадцатилетняя дочь. А прямо между её разведённых коленей стоял Минхёк. Судя по их растрепанным волосам, зацелованным губам и тому, как судорожно сын пытался убрать руки с талии девушки, минуту назад здесь происходило отнюдь не обсуждение школьных экзаменов.

Чонгук стоял посреди кухни, тяжело дыша, сжимал в руках пакет с пирожными и переводил дикий взгляд с застывших подростков на мужа и обратно.

— Тэ… Тэхён! — Чонгук ткнул пальцем в сторону парня. — Ты посмотри, что твой сын делает с моей дочерью! Он же её прямо на кухонном столе… обесчестил!

Тэхён, к которому уже вернулся дар речи, умилённо поднял бровь и скрестил руки на груди:

— Чонгук, побойся бога. Вообще-то Сонми — моя дочь. А обесчестить, это, видимо, у вас в крови.

— Аааа, точно. А у вас в крови… Вот… ты посмотри, она зажала моего интеллигентного мальчика коленями, у него даже шанса на побег не было.

— Папа! — густо покрасневший Минхёк поправил сползшие на кончик носа очки. — Мы ничего такого не делали! Мы просто… обсуждали.

— Ага, есть ли жизнь на Марсе? — съязвил Чонгук, наконец поставив пакет на стол подальше от греха. — Меня на этот лепет не купить. Вы что устроили? У вас выпускной класс на носу! Вам скоро по восемнадцать, о будущем надо думать!

Сонми, ни капли не смутившись, спрыгнула со столешницы, поправила футболку и уверенно взяла Минхёка за руку, переплетая пальцы. Девочка выросла настоящей красавицей, переняв от Тэхёна ленивую грацию и абсолютное бесстрашие перед авторитетами.

— Папы, остыньте, — твёрдо заявила Сонми. — Никто никого не бесчестил. Хотя идея хорошая, папа Чонгук, спасибо за историческую справку о ваших методах сватовства. Мы просто любим друг друга. И скрывать это больше не собираемся. Нам надоело притворяться просто братом и сестрой.

— Любите? — Чонгук растерянно моргнул. Он посмотрел на Тэхёна, ища поддержки.

Тэхён подошёл ближе, мягко обнял Чонгука за плечи и посмотрел на детей уже серьёзно:

— Ребята, мы, конечно, всё понимаем. И, если честно, ждали этого ещё года три назад.

— Да? — Чонгук вопросительно посмотрел на мужа.

— Да, — Тэхён тепло улыбнулся. — Они слишком паршиво шифровались. Но давайте договоримся на берегу. Вы оба — будущие выпускники. У вас впереди сложнейшие экзамены и университет. Минхёк поступает на архитектурный, Сонми бредит своей геодезией. Так что план такой: сначала вы оба отучитесь. Получите дипломы. Встанете на ноги. А уже потом будете устраивать секс-тур на нашей кухне. Договорились?

Минхёк облегчённо выдохнул и поспешно кивнул:

— Да, папа Тэ, абсолютно. Мы всё понимаем. Учёба на первом месте.

Сонми забавно закатила глаза, но тоже улыбнулась:

— Ладно. Теория так теория. Но чур, пирожные мы забираем в комнату в качестве компенсации за моральный ущерб от вашего внезапного появления.

Подростки шустро сгребли коробки с десертами и буквально испарились из кухни. Чонгук проводил их взглядом, затем медленно поднял с пола упавший чайник, поставил его на место и устало привалился к той самой злополучной столешнице.

— Боже мой… — Чонгук потёр лицо ладонями. — Десять лет назад они только пошли в первый класс, а теперь целуются на нашей кухне. Тэ, я старею.

Тэхён тихо рассмеялся. Подошёл к мужу вплотную, заходя прямо между его ног, точь-в-точь копируя недавнюю позу детей, и положил ладони Чонгуку на грудь.

— Ты не стареешь, директор Чон, — прошептал Тэхён, заглядывая в его темные, уставшие глаза. — Ты становишься только горячее. И вообще, это карма. Кто-то однажды утром сказал: «Обесчестил — женись». Помнишь?

Чонгук невольно улыбнулся, его руки привычно легли на талию Тэхёна, притягивая его ближе:

— Помню. Это был лучший шантаж в моей жизни.

Чонгук бережно уткнулся лбом в плечо Тэхёна, закрывая глаза и делая глубокий, медленный вдох. Весь гнев и тяжесть изнурительного рабочего дня окончательно растаяли в любимых объятиях. Сильные руки скользнули с талии дизайнера под полы расстёгнутой рубашки, бережно прижимаясь к тёплой, гладкой коже спины Тэхёна. Чонгук слегка повёл ладонями вверх-вниз, успокаивая и себя, и мужа, безмолвно благодаря судьбу за то, что в его когда-то одиноком мире появился этот невыносимый, но такой родной человек.

— Знаешь, — Чонгук заговорил тише, и его низкий голос приятно завибрировал в груди Тэхёна, — когда я увидел их… я на секунду испугался. Не за Сонми или Минхёка. А за то, как быстро летит время. Кажется, ещё вчера мы стеклили окно в школе, а сегодня они уже смотрят друг на друга так же… как я смотрю на тебя.

Тэхён ласково улыбнулся. Он запустил пальцы в мягкие чёрные волосы на затылке мужа, нежно перебирая пряди и слегка массируя, помогая Чонгуку полностью расслабиться.

— Они счастливы, Гук-и, — Тэхён отстранился на сантиметр, заставляя Чонгука поднять голову и заглянуть в его глаза, полные безграничного тепла и искрящейся любви. — Мы научили их не бояться чувств. Это ведь самое главное, правда?

Чонгук ничего не ответил. Он лишь пристально вглядывался в лицо Тэхёна — в его мягкие губы, в эти родные лучики-морщинки у глаз, в золотистую кожу, подсвеченную закатным солнцем Сеула.

Он подался вперёд и поцеловал Тэхёна. Нежно, осторожно, словно в первый раз… Тягучий и невероятно интимный поцелуй двух людей, которые проросли друг в друга за эти десять лет. Чонгук целовал медленно, бережно, словно без слов пересказывал всю их историю: от мыльного ведра в химчистке до каждого уютного вечера в этой квартире. Тэхён прерывисто вздохнул, полностью отдаваясь во власть этих надёжных рук, сильнее переплетая их пальцы и прижимаясь к мужу всем телом.

— Тэ, я так люблю тебя, — разорвав поцелей, Чонгук внимательно посмотрел в глаза мужа. — Время летит слишком быстро. За последнюю пятилетку, пока мы расширяли бизнес, мы толком нигде не были, кроме строительных площадок и ландшафтных выставок.

— На что это ты намекаешь, директор Чон? — Тэхён лукаво приподнял бровь.

— На то, что завтра я передаю все дела вице-президенту, — Чонгук прижал Тэхёна ближе к себе, голос стал мягче. — У Сонми и Минхёка впереди выпускные экзамены, они будут по уши в учёбе, а нам двоим жизненно необходима перезагрузка. Как насчёт того, чтобы взять билеты на Бора-Бора? Только ты, я, океан, белый песок и никаких телефонов с рабочими чатами. Два перелёта, приватное бунгало на воде и две недели абсолютной тишины. И только любовь. У нас ведь так и не было медового месяца…

Глаза Тэхёна восторженно вспыхнули. Он обхватил лицо Чонгука ладонями и крепко, горячо поцеловал его в губы:

— Люблю тебя! Чон Чонгук, это твоё лучшее решение! Ну, конечно, после того, что ты решил жениться на мне. Я собираю чемоданы.

И снова мартовское солнце весело припекало школьный двор, раскрашивая его солнечными лучами. На крыльце начальной школы было не протолкнуться: первоклассники в новеньких формах испуганно жались к родителям, аниматоры раздавали воздушные шары, а из динамиков неслась бодрая музыка.

Посреди этой праздничной суеты уверенно шагала невероятно колоритная компания.

Минхёк и Сонми уже давно повзрослели. Благополучно окончив университет, Минхёк стал ведущим архитектором в «ЧонКим», а Сонми — успешным геодезистом. Правда поженились они всё же во время учёбы, уж больно им не терпелось… ну, сами понимаете, любовь и всё такое… И сегодня они вели в первый класс свою обожаемую дочь, Чон Соён.

Девочка унаследовала от дедушки Тэхёна очаровательную квадратную улыбку, а от дедушки Чонгука — упрямый, решительный взгляд тёмных глаз. А вот характер… вообще непонятно в кого… но, аккуратный бант, который красовался у неё на голове, она уже трижды пыталась сорвать.

Рядом с молодыми родителями гордо шли Чонгук и Тэхён. Время было к ним удивительно благосклонно: Тэхён в стильном пиджаке выглядел как элегантный европейский профессор, к тому же всё также красив как бог, а Чонгук, по-прежнему притягивал взгляды всех мамочек во дворе своей безупречной атлетичной фигурой и виднеющимися из-под манжет татуировками. Кима это, как и всегда раздражало, а с другой стороны распирало от гордости:

Внезапно телефоны в карманах Минхёка и Сонми синхронно издали знакомый противный писк. Сонми достала мобильный и поморщилась:

— Ну началось. «Вы добавлены в группу «Родительский чат 1-А класса"». О боже, тут какая-то мамаша уже предлагает скинуться по тысячу вон на шелковые портьеры.

Минхёк растерянно поправил очки, открывая клавиатуру:

— Нам нужно сразу заявить…

Не успел он договорить, как Чонгук уверенным движением просто выхватил телефон из рук сына. Тэхён одновременно с ним ловко вытащил мобильный из пальцев дочери.

— Так, молодёжь, стоять, — скомандовал Чонгук, грозно сведя брови к переносице, но в уголках его губ плясала ироничная улыбка. — Даже не думайте туда писать.

— Но папа! — возмутилась Сонми. — Соён там учиться шесть лет! Если мы сейчас не отстоим…

— Вот именно поэтому, — Тэхён шагнул вперед, приобнял мужа за плечи и победоносно посмотрел на детей, — в этом родительском чате отныне будем общаться мы сами. Пересылайте нам пригласительные ссылки.

— Вы? — Минхёк удивлённо моргнул. — Зачем вам это? Вы же только-только вздохнули спокойно!

Чонгук переглянулся с Тэхёном, и между ними промелькнула искра такого глубокого, многолетнего понимания, от которого обоим стало тепло. Чонгук перехватил крошечную ручку внучки Соён, которая в этот момент деловито пыталась отковырять кусочек облицовочного камня от школьного крыльца, и мягко потянул её на себя.

— Мы знаем по опыту, чем эти ваши родительские чаты заканчиваются, — счастливо резюмировал он, прижимая Тэхёна к своему боку с другой стороны. — Сначала вы спорите из-за пластиковых жалюзи и штор, потом химчистка, бар и вот вы уже просыпаетесь в чужой постели, а через десять лет застаете своих детей целующимися на кухонном столе. Мы с вашим папой Тэхёном берём этот удар на себя. Уж мы-то эту школу жизни сдали на «отлично».

Тэхён громко, заливисто рассмеялся на весь школьный двор, подмигнув мужу:

— Кто куда, любимый… а мы снова учиться. Пиши в чат, что мы за жалюзи!

Да… много лет назад они думали, что идут в школу учить детей. Но оказалось, что всё это время они учились сами — любить без страха, доверять без оглядки на прошлое и строить семью, которую не разрушит ни одна буря в мире.